Развод. Найти! Догнать! Влюбить!

– Фу-у, не-е-е… – поморщилась я и, прерывисто вздохнув, кивнула: – Ладно, уговорил. Пошла готовиться к свиданию.
Свой образ продумывала долго. Первым делом хотела усыпить бдительность Рустама. Обмануть… Собиралась предстать перед ним красивой, в меру утончённой, но немного глуповатой особой. Ведь так у меня был шанс улизнуть уже сегодня.
Не пугало даже отсутствие документов и денег, хотя Макар, уходя из моей комнаты, пообещал раздобыть хоть немного налички и попробовать выяснить, где мой паспорт.
  
Что называется «миссия невыполнима», и даже, скорее всего, неадекватна, но тянуть до дня свадьбы и надеяться на чудо, я не могла.
Самое досадное, что Рустама я абсолютно не знала. Его характер, принципы, привычки, – всё это было непредсказуемо и опасно, но учитывая его ко мне симпатию, импровизировала чисто интуитивно.
Светлые волосы завила крутыми локонами, оставив распущенными, выгодно подчеркнула глаза и губы, придав лицу ярко выраженную кукольность, а ещё…
Не знаю, какой чёрт меня дёрнул, но, порывшись в бездонной тумбочке, заваленной косметикой, я нашла накладные ногти, которые когда-то покупала вместе с тематическим костюмом, собираясь на студенческую вечеринку в честь Хэллоуина.
Как всегда, папа меня туда не отпустил, а костюм приказал изъять и выбросить. Сохранились только ногти… Ужасно длинные и кроваво-красные, с дурацкими стразами и замысловатой паутинкой, нарисованной по краям.
За час до назначенного времени в комнату заглянул брат и, настороженно оглянувшись, сунул мне небольшую пачку денег и тут же испарился. Подозревала, что Макар пожертвовал своей заначкой, да и денег оказалось не то чтобы уж очень много, но в моей ситуации любая сумма могла помочь.
Наличку пришлось прятать под резинку чулок, но это показалось безопаснее, чем щеголять с сумочкой, которую могли осмотреть охранники. Когда дело дошло до примерки платья, я невольно опешила.
Не знаю, кто именно выбирал этот наряд, но точно не папа. Он ТАКОЕ не одобрял даже на семейных ужинах.
Глубокое декольте, открытые плечи, большой вырез на юбке и крохотное полупрозрачное болеро, которое ничего не прикрывало. Но нашёлся один плюс, – длинный и вполне свободный подол совсем не обтягивал мою попу и надёжно скрывал спасительную заначку.
Стоя перед большим зеркалом, я разглядывала непривычный образ, напоминающий элитную кх-м-м… эскортницу и недовольно кривилась. Я не слышала, как кто-то вошёл в комнату, и когда неожиданный визитёр заговорил, даже вздрогнула.
– Рад, что ты всё же взялась за ум и решила попробовать наладить отношения с будущим мужем, – оглядывая меня с головы до ног, произнёс папа и, не сдержавшись, поморщился.
Ну да, ну да… Видеть меня в таком образе он не привык. Всегда придерживался мнения, что женщина, а тем более девушка, нашего круга должна быть скромной, сдержанной и, выходя в свет, служить своему спутнику достойным дополнением.
– Взялась за ум? – удивлённо вздёрнув брови, усмехнулась я и, покрутившись, продемонстрировала себя «во всей красе», добавив с нескрываемой издёвкой: – Что в моём образе намекает на мой ум, а? Пап, я же выгляжу, как шлю…
– Не перегибай, – перебив, одёрнул папа и, нахмурившись, протяжно вздохнул: – Ну да, наряд слишком открытый, но отказаться от подарка Рустама было бы невежливо и неприлично.
– А то, что он хочет видеть меня именно такой – прилично? – меня определённо несло. На миг даже забыла, что обещала себе не провоцировать папу и быть условно покладистой, но удержаться от подколки не смогла: – Именно с таким мужчиной ты видишь моё будущее?
– Вам надо сблизиться, пообщаться, узнать друг друга получше, – перечислил папа и, поджав губы, проворчал: – Наслаждайся подобными нарядами, пока можешь. Подозреваю, что после свадьбы твой муж закутает тебя в паранджу. Их семья довольно строгих нравов и…
– И именно так он собрался вывести меня в люди, – перебив, подытожила я, но папа покачал головой и, хмыкнув, произнёс то, чего я совсем не ожидала.
– А кто сказал, что вы куда-то поедете? Ужин на две персоны накрыт в закрытой столовой. Рустам уже приехал и ждёт тебя внизу.
 
ГЛАВА 7
 
Есения
Досаду скрыть не удалось, но папа сделал вид, что решение устроить свидание дома он принял, оправдываясь заботой и беспокойством.
– Так мне будет спокойней, – пожав плечами, пояснил он и, сунув руки в карманы брюк, прищурился. – К тому же Рустам тебе пока совсем чужой и лучше, если ваше сближение будет происходить под моим контролем.
– Свечку подержишь? – огрызнулась я, тут же жалея о сказанных словах.
– Я могу всё отменить, – процедил папа и, направившись к двери, бросил через плечо: – Потом не жалуйся.
Не очень-то и хотелось, но проверять границы его терпения тем более было опасно. К тому же встреча с Рустамом могла дать мне некоторые преимущества, поэтому я поспешила исправить ситуацию.
– Нет, а чего ты от меня ждал? – воскликнула я и, догнав папу, уцепилась за его локоть.
– Послушания, – буркнул он и, открыв дверь, жестом пригласил меня пойти первой. Сам прикрыл дверь моей комнаты и, вздохнув, ворчливо добавил: – И хоть немного благодарности.
– За что? – хмыкнула я и, не торопясь спускаться по лестнице, перечислила: – Постой, я угадаю. За воспитание, образование, лучших учителей, любые капризы, которые ты, кстати, заменял своими желаниями и решениями. Вот как и сейчас…
– Есения, – одёрнул папа и, покачав головой, попросил на удивление сдержанным тоном: – Просто поверь, что я желаю для тебя самого лучшего. Обеспеченное будущее, стабильность, защита. Тебе не придётся работать и…
– А я хочу работать, – топнув ногой, отрезала я и, подхватив рукой длинный подол платья, пошла разбираться с ненавистным женихом.
Пока я ещё могла повлиять на его решение, вызвать разочарование, возможно, даже отвращение. Планировала намекнуть, что легко со мной не будет, а принудительный брак может обернуться кошмаром не только для меня. В таком воинственном настроении я и спустилась по лестнице и, вскинув взгляд, нахмурилась.
Рустам ждал у основания лестницы. Держа в руках большой букет роз, обезоруживающе улыбался и, изучая меня с головы до ног, щурился, как сытый кот. Его довольный вид и жадный взгляд мигом отмел вариант, что удастся договориться полюбовно.
Он явно рассчитывал на совсем другое «полюбовно», и мне срочно пришлось вернуться к плану, в котором я должна изображать наитупейшую овцу и раздражать его буквально во всём.
– Привет, Руслан, – затормозив на предпоследней ступеньке, я помахала рукой и, зажав нос пальцами, громко чихнула: – Ой прости. Это, наверное, аллергия на цветы.
У женишка дёрнулся глаз, а улыбка немного сдулась, образуя кривой оскал.
– Я Рустам, – напомнил он вкрадчиво и, сунув букет одному из охранников, протянул мне руку.
Жест я намеренно проигнорировала. Чихнув ещё раз, обогнула Рустама и пошла в сторону столовой. Путь знала, но нас проводили, как дорогих гостей и, оставив наедине, закрыли дверь.
Обычно в этой столовой мы отмечали семейные праздники и памятные даты, а партнёров и друзей папа предпочитал принимать в гостиной. Так было до смерти мамы, и последние годы комната пустовала.
Но сегодня прислуга постаралась. Стол сервировали лучшей посудой, расставили свечи, зажгли камин, а папа, кажется, пожертвовал своё лучшее коллекционное вино.
– Я счастлив, что ты согласилась со мной поужинать, – произнёс Рустам и, отодвинув для меня стул, добавил: – Уверен, мы найдём общий язык.
– А разве мы говорим на разных языках? – похлопав ресницами, проблеяла я и, рассмеявшись неприлично громко, отмахнулась: – Шучу, конечно.
  
– Чувство юмора – это хорошо, – не особо радостно буркнул женишок и, положив на край стола какую-то чёрную коробку, занял место напротив.
– Рада, что ты так считаешь, – улыбнулась я и, потупив взгляд, пожаловалась: – А вот мой бывший молодой человек говорил, что ум и скромность важнее.