Дорога к фронту (СИ)

По округлым законцовкам крыльев я понял: нам будут противостоять «Фридрихи»[1].
Силуэты «Bf-109F2», нацелившиеся на звено Земцова, стремительно растут. По сторонам немцы не смотрят, в полной уверенности что оставшаяся четверка уже связала русские «МиГи» боем.
О наших действиях мы с Захаровым договорились еще на земле. Единственное, чего я не мог знать наверняка, — это точного количества вражеских истребителей. Земцова в курс дела не ввел, понимая, что он отмахнется и запретит. Лучше всего должна сработать наглядная демонстрация, но сможем ли?..
  
Поздно. Мысли прочь.
На «МиГах», что мы приняли в Ржеве, установлена штатная конфигурация вооружения. Два курсовых «ШКАСа» винтовочного калибра и один крупнокалиберный «УБ».
Скорость в пикировании уже перевалила за шестьсот километров в час. Медленно выбирая ручку на себя, постепенно даю газ. В глазах темнеет. Силуэт вражеского ведущего дрожит в прицеле, стремительно укрупняясь. Выношу перекрестье чуть выше его кабины и вжимаю обе гашетки.
Три огненные трассы вспороли фюзеляж «мессера». Немец мгновенно вспыхнул. Рядом в огненный ком превратился его ведомый. На такой успех я, честно говоря, даже не рассчитывал. Думал, что повредим, заставим шарахнуться в сторону, но пара сбита одной стремительной атакой, — с этим фактом уже никто не поспорит!
После завершения атаки мы с Ильей не меняем курс, уходя вглубь нашей территории, Земцов сейчас наверняка матерится, ведь мы удаляемся от бомбардировщиков, но полностью мой замысел стал понятен ему буквально через несколько секунд, когда две пары «мессершмиттов» прикрытия, продолжая начатое пикирование, устремились вслед за нами!
Это и есть «человеческий фактор»!
Сколько раз я наблюдал за таким поведением в онлайне! На секунду рассудок вражеских пилотов затмили эмоции. Они ненавидят и презирают нас. Им кажется, что успешная атака двух «МиГов», — это чистой воды случайность, нелепое везение. Они непременно хотят поквитаться с нами, тем более что буквально через минуту мы окажемся в их власти, ведь скорость, набранную в пикировании, при горизонтальном полете сохранить крайне трудно. Земля опасно приближается, нужно выравниваться, а затем набирать хотя бы немного высоты!
«Ишачков» они в расчет не берут, отлично понимая, что догонят их при любых раскладах. О бомбардировщиках немцы в порыве ярости просто забыли, — элита, мать их, сплошь «арийские рыцари». Им сейчас нужно непременно накормить свою бессильную ненависть нашей с Ильюхой кровью.
Земцов все понял. Не пытаясь довернуть и ввязаться в сумасшедшую гонку, он повел звено в атаку на оставшиеся без прикрытия истребителей «Юнкерсы».
Нам бы с Захаровым выжить, — будет вообще круто.
У самой земли мы с ним одновременно отвернули в разные стороны.
Вовремя! Четыре «мессера» уже успели выйти на дистанцию огня. У них допустимая скорость в пикировании доходит до семисот километров в час, — догоняют уверенно!
Мимо проносятся пулеметно-пушечные трассы — немцы не успели среагировать на наш неожиданный и довольно рискованный маневр. Даже за надсаженным гулом мотора слышу разрывы, — это выпущенные по нам очереди срубают макушки деревьев.
После энергичного разворота мы с Ильей снова движемся на запад. Никто из фашистов, вопреки ожиданиям, не врезался в землю, — пилоты оказались достаточно опытными. Они быстро развернулись вслед за нами, и только теперь увидели цену порыву своей ярости.
Навстречу, кружа словно сухой осенний лист, в плоском штопоре падает ведущий «Юнкерс». Еще один густо дымит, теряя высоту. Строй бомбардировщиков сломан. Звено капитана Земцова атаковало их снизу, на встречно-пересекающихся курсах.
Меньше чем за минуту фашисты потеряли четыре самолета. Это очень серьезный, сбивающий спесь и внушающий страх моральный удар. К тому же «И-16» после боевого разворота движутся навстречу «мессершмиттам». Немецкие пилоты, устремившиеся нам вдогонку, поневоле прижаты к земле. Им сейчас реально светит отчаянная лобовая атака развернувшихся «Ишачков». А у наших «И-16», помимо «ШКАСов», установлены двадцатимиллиметровые крыльевые пушки «ШВАК». Идти «в лоб» на четырехточечные истребители среди немцев дураков не нашлось. Они отвернули в стороны, дав нам с Ильей возможность резко взмыть ввысь.
Маневр, явно угрожающий бомбардировщикам, и пилоты «Юнкерсов», видя неожиданную слабину сопровождения, начали беспорядочно освобождаться от бомбовой нагрузки, с явным намерением уходить на свой аэродром.
Их налет сорван. Четыре «мессера» начали резко набирать высоту. Привычная практика немецких пилотов, но мы не собираемся дожидаться, пока они придут в себя и займут выгодную для атаки позицию. На этот раз мы с Ильей четко следуем сигналам командира эскадрильи — снова разворачиваемся и, прижимаясь к земле, ложимся на обратный курс.
* * *
Первое, что сделал Земцов на земле, сразу после посадки, — схватил меня за грудки и резко встряхнул. Хорошо хоть прилюдно в челюсть не заехал.
— Еще раз ослушаешься приказа, либо не введешь меня в курс дела — отдам под трибунал, к едрене матери, понял⁈
— Так точно, товарищ капитан. Понял.
Он отпустил меня и сухо уточнил:
— Заранее все спланировал?
— Да.
— Откуда знал, как станут действовать немцы?
— Предположил, товарищ капитан. В точности уверен не был, — я решил ковать железо пока горячо и выпалил: — Есть еще одна задумка, товарищ капитан. Но крайне рискованная…
Он ничего не ответил, ибо к нам, придерживая планшет, трусцой бежит майор Ковалев. И когда только успел приехать⁈
— В чем дело, Земцов⁈ Ты чего младшего лейтенанта за грудки хватаешь⁈ — еще издали начал вопрошать он.
— Разъяснительную беседу провожу, — ответил командир эскадрильи. — Разрешите доложить о результатах вылета?
— Да знаю, знаю уже! — Ковалев остановился, тяжело дыша. Пробежки явно не сильная его сторона. — Орлы! За минуту четверых немцев сожгли! На глазах у пехоты! Уж они ваш бой так расписали, — даже по телефону дух захватывает! А! Каково? А? — он явно находится под сильным впечатлением одержанной нами победы.
— Троих, товарищ майор, — уточнил комэск. — Мы сбили троих.
— Четверых, Земцов! Четверых! Поврежденный «Юнкерс» загорелся и упал на нашей территории. Фашисты выпрыгнули. Пилота и штурмана взяли. Уже допрашивают. Мне список на награждение составь, кто конкретно сбил?
— «Мессеров» Захаров со Скворцовым сожгли. А «Юнкерсов» сбили в группе. Атаковали всем звеном, — Земцов наверняка знает конкретику, но рисковали все, а два на троих не делится. И за это ему — мое уважение.
— Значит всех в наградной лист и пиши!
— Так точно. Разрешите приступить к разбору полета?
— Ну давай. Только без меня. Я наверх докладывать пошел. Подробностями боя в штабе интересуются.
Он крепко пожал нам руки и трусцой припустил на КП, а мы отошли в сторонку.
— Ну, Андрей, докладывай. И не забудь припомнить, где таким приемам боя обучался?
— Когда на «МиГи» переучивались, к нам с завода приезжали летчики-испытатели, показывали, что может новый истребитель и как правильно его использовать, — мне пришлось отделаться полуправдой. Воспоминания летчиков-испытателей я действительно читал, с должным вниманием к деталям.
— Почему заранее мне ничего не сказал? — Земцов все еще хмурится.
— Вы бы не разрешили рассредоточивать силы.
— Эшелонирование по высоте — прием не новый, — ответил капитан. — Но, да. Сегодня не разрешил бы. Не увидел бы смысла, ведь задача стояла — сбить бомбардировщики.
По тени, промелькнувшей на его лице, я понял, о чем сейчас подумал капитан. Есть разница — сбить любой ценой или сбить и выжить.
  
Он мужик нормальный. Выводы уже сделал.
— Так что у тебя за задумка Скворцов?
Захаров, Демидов и Синченко активного участия в разговоре пока не принимают. Слушают.
— Второй раз немцы на сегодняшнюю уловку не попадутся, — ответил я. — Начнут осторожничать, забираться еще выше, чтобы атаковать наверняка. Налеты бомбардировщиков будут только усиливаться, а «И-16» затяжные бои с «мессерами» не потянут.