Новый год под одним небом

 
Анна Эйч
 
Новый год под одним небом
  
Дорогие читатели!
 
Эта новелла – новогодний бонус к циклу «Холодные игры», её обязательно нужно читать после книг   «Сломай мой лёд»  и   «Сердце на льду» . Здесь вы встретите уже знакомых вам героев и узнаете больше о будущих историях данной серии.
  
Также, специально к данной новелле была написана песня «Под одним небом», найти и послушать её можно   в моём Telegram-канале Анна Эйч .
 Приятного прочтения и прослушивания! С Новым Годом!
 
Глава 1. У нас нет goroshka!
 
 31 декабря, 21:00
 Россия, Москва.
Картер.
– Ксю, у нас нет goroshka!
Моя жена как фурия влетает в гостиную и начинает говорить о каких-то неведомых мне вещах, но по её испуганным глазам и открытому рту – я понимаю, дело дрянь.
– Как нет?
– Ну вот так!
– Нет, нет, нет! – подскакивает Ксю и, обегая праздничный стол, бежит мимо Элли на кухню, видимо, чтобы самой проверить.
Этот Новый год мы решили встретить в Москве, в квартире Элли, так, по её словам, я максимально проникнусь русским духом и переживу незабываемый опыт праздника в России. Что ж, я был не против остаться дома, смотреть старые советские фильмы, один из которых крутили настолько часто, что я даже выучил некоторые фразы.
«Kakaya gadost eta vasha zalivnaya ryba»
К слову, я просил Элли приготовить эту рыбу и самому попробовать, что это за гадость такая, но моя жена одарила меня таким взглядом, что я понял – русские кулинарные изыски это не про неё. Прямо как героиня этого самого фильма, готовить Элли не особо любит. Меня это не расстраивает, ведь я как раз люблю поэкспериментировать у плиты и часто балую её и Ксю всякими завтраками.
– И правда нет! – мелкая возвращается из кухни с той же паникой в глазах.
– Что же делать?
– Мы не можем справлять Новый год без goroshka!
Продолжают они, на грани истерики.
– Так, девчонки! Успокойтесь! – Я встаю с дивана и подхожу к ним. – Что такое goroshek? И почему он так важен для встречи Нового года?
– Ты не поймёшь! – Элли плюхается на стул и прячет лицо в ладони.
– Всё, Нового года не будет! – чуть ли не плача, падает на диван расстроенная Ксю.
– Да что это такое? Это можно купить в магазине? И почему это так важно? Что, без него Новый год не наступит? – взрываюсь я, совсем не понимая устроенной трагедии на ровном месте. – Вы можете нормально объяснить?
– До Нового года осталась пара часов, ты не найдёшь его в магазине! – нервно вскакивая, говорит Элли и снова убегает вглубь квартиры.
– Твою ж мать! – выдыхаю я в потолок и перевожу взгляд на мелкую. – Ну ты-то хоть скажи мне, что это за зверь такой? Это нужно для какого-то местного ритуала?
Ксю не спешит делиться, обнимает себя за плечи и продолжает смотреть на украшенную ёлку у панорамного окна.
– Золотова! Давай выкладывай! – моё терпение на пределе.
– Это еда такая, – тихо признаётся она, зажимая ладошки между своими коленями, – нужна для салата, без неё Новый год не встречают…
– Ладно, – выдыхаю я, хотя всё равно пока не понимаю, почему это настолько важно. – Я в магазин, а вы пока выпейте шампанского и расслабьтесь.
– У тебя ничего не получится, – грустно утверждает Ксю, но я отмахиваюсь, не верю, что во всей Москве я не найду этот чёртов goroshek, чем бы он ни был.
 
Глава 2. Слова цыганки.
 
 31 декабря, 13:00.
 Канада, Монреаль.
Хантер.
– Макалистер, ты можешь выйти в тихое место и нормально сказать, что нужно купить! – морщась, я зажимаю плечом телефон, пока из одной руки в другую перекладываю банки с пивом и одновременно тяну на себя тележку в супермаркете.
Несколько ребят из команды и друзья из университета по традиции собираемся на Новый год в огромном доме Оуэна, где мы закатываем грандиозную вечеринку, пьём и трахаемся, как в последний раз.
Хотя все наши вечеринки проходят по одному сценарию: закупаемся алкоголем и закусками, зовём девчонок и веселимся под качественный звук навороченной аудиосистемы Макалистеров и встроенную светомузыку, которая тоже стоила Оуэну целого состояния.
– Подожди, – друг наконец-то выбирается из комнаты, где на заднем фоне галдят парни, и начинает перечислять свой странный список: – Бриошь, кунжутное масло, хумус с трюфелем, кедровые орехи, рийет из кролика…
– Так, остановись! – прерываю его, не понимая ни единого слова. – Что такое бриошь?
– Ты серьёзно? Это вид булки! – ржёт придурок на том конце провода.
– А нам точно она нужна? Мы ресторан собрались открывать или всё же вечеринку для кучки студентов?
– У меня изжога от этих дешёвых чипсов и снэков, я хочу нормальных закусок, да и это не просто вечеринка, а Новый год, пора бы уже повзрослеть и встречать его не с банкой пива в одной руке и парой охотничьих колбасок в другой! – отчитывает друг.
Он, конечно, прав, я сам не горю желанием объедаться дрянью, которую обычно покупаем к пиву.
– Я всё приготовлю, главное купи.
– Не уверен, что смогу найти…
– Хумус и масло должны быть в разделе здорового питания, или ищи просто, где всякие джемы и пасты.
– Понял, скинь список сообщением.
– Да, сейчас.
– И поясни, что это такое!
– Ок.
– А лучше фото пришли!
– Господи, Коул, это всего лишь продукты, как ты экзамены сдаёшь с таким ограниченным мышлением.
– Ещё одно слово, и я скормлю тебе пачку чипсов с паприкой! – угрожаю я, вспоминая, как ему однажды плохо было от них и теперь он даже запах этой дряни не переносит.
– Отключаюсь.
– Наконец-то… – этого друг уже не слышит, я выдыхаю и двигаюсь к стеллажам, где предположительно должен быть хумус или кунжутное масло.
Я тянусь за банкой, похожей на ту, что пару раз уже видел в доме друга, и боковым зрением замечаю женщину рядом в цветастой юбке, я не обращаю на неё внимания ровно до того момента, как понимаю, что она тоже за чем-то тянется и её объёмные рукава, выглядывающие из пушистой шубы, задевают банку.
Быстрая реакция, выработанная годами игры в хоккей, тут же вступает в силу, я ловлю банку, не дав ей разбиться о пол.
– Ох, святая Мария, зачем глаза мои ладонями прикрыла! – ругается женщина, и я понимаю, что она скорее всего цыганка, судя по яркому наряду и смольно-чёрным волосам. – Спасибо, милый, спас меня от незапланированных трат.
– Да-а… ничего, со всеми бывает, – улыбнувшись, я почему-то протягиваю ей банку и разжимаю ладонь, чтобы она могла её забрать.
– Надо же… – цыганка не забирает арахисовую пасту, которую я уберёг от падения, вместо этого она зависает над моей рукой, внимательно рассматривая ладонь. – Зачем бежишь? Куда бежишь?
– Не понял?
– Смотрю, бежишь от любви, а линия такая плотная, объёмная, да и сердце твоё большое, щедрое… Что ж так боишься-то, а?
– Извините, я ничего не понимаю, – хочу побыстрее отвязаться от неё, потому что знаю – такие, как она, заговорят зубы, а потом ищи свои часы, портмоне и прочие ценные вещи.
  
– Да всё ты понимаешь, – усмехнувшись, она загибает мою ладонь так, чтобы я обратно сжал банку. – Не переживай, скоро встретишь ту, от которой убежать не сможешь.
– Ладно, это становится странным! – я забираю банку и кладу в тележку, пячусь назад, чтобы потеряться среди прилавков и избавиться от её назойливого внимания.