Утомленное солнце. Триумф Брестской крепости

Спецсообщение: Кинологическое общество БССР просит дать разрешение на формирование команд служебных собак-истребителей танков…
Резолюция: Согласен. Собачек, впрочем, ужасно жалко. Проверить целесообразность. Не «Панама» ли? Рассмотреть вопрос об использовании СС в кач-ве санитарн. транспорта, а также для поиска мин, для организ. курьерской связи. А вот еще в Манджурии японцы в окопах маленьких С-к для охраны держали. Проверить — есть ли у нас такие?
  
Спецсообщение: Общество филателистов БССР жертвует в Фонд обороны коллекцию уникальных марок, представляющих значительную материальную…
Резолюция: Не возражаю.
Спецсообщение: Клуб самодеятельной песни минских велотуристов готов сформировать самокатную добровольческую команду…
Резолюция: Без вопросов, в МДНО!
Спецсообщение: О применении бутылок с зажигательной смесью…
Резолюция: Начхиму Зап. фронта. Немедленно разобраться и доложить! Замылите вопрос — самого отправлю на мыло! Л. Берия…
24 июня 1941 года. 08 часов 30 минут.
Город Минск. Улица Киселева, дом 39/30. Пивзавод «Беларусь»
Краснокирпичное здание в три просторных этажа, островерхая крыша. Запах солода и хлеба…
Уж больше полувека прошло, как на этом самом месте мещанка Рахиль Фрумкина, в девичестве Филькинштейн (двоюродная бабушка как одного, так и другого из наших героев, кстати), учредила пивоваренное производство баварского пива… Так завод и назывался — «Бавария».
И пиво варил отменное! Так что возили его вагонами-ледниками и в Вильно, и в Белосток, и в Брест, и в Гродно, и аж в самый Бобруйск. Ни войны, ни революции не пресекли налаженного производства.
Сами баварские немцы, в 1918 году в Бресте попробовав местного пива, отметили: О, «BRAUEREI MINSK», о я-я, гут, зеер гут!
Впрочем, горячие патриоты из ВНР могли чуть позднее преподносить немцам пиво прямо с конвейера, разделяя со своими хозяевами общечеловеческие культурные ценности…
…Генерал-майор Иван Никитич Руссиянов вытащил из кобуры ТТ и неуловимым движением сковырнул пивную пробку… Зашипевшее пиво и впрямь было отменным.
 
Ретроспекция. Руссиянов
 
БВО. Окрестности Слуцка.
 
Жаркий август 1937 года
 
Комполка Руссиянов проводит разбор полковых учений своего 10-го имени Германского пролетариата стрелкового полка. Особо комполка отмечает образцовую подготовку вверенной ему части по тактике, дисциплине и порядку.
 
За спинами командиров и шефов — немецких спартаковцев из ИККИ накрыт стол походного буфета, почетное место на котором занимают холодненькие, в ведерках со льдом пивные бутылки.
 
Внезапно ход совещания нарушается — появился посредник и командир пусть условно, зато наголову разгромленной Руссияновым 4-й Кавалерийской дивизии комкор Жуков…
 
Увидев накрытый стол с (о ужас!) пивом на нем, Жуков с матерной бранью переворачивает стол на землю… а потом медленно, медленно отступает от молча надвигающегося на него побледневшего Руссиянова… пока, развернувшись, не дает от разъяренного комполка стремительного стрекача.
 
Аукнулось тогда Руссиянову это пиво. Хорошо, что хоть нашлось кому за Ивана Никитича похлопотать (так как начинал он свою воинскую службу в погранвойсках ВЧК, на Западной границе), и КТО СЛЕДУЕТ не дали хода жуковскому сообщению КУДА НАДО! Однако по армейской традиции неудобного комполка таки из дивизии выпихнули — на учебу, на Курсы при Академии Генштаба…
 
И вот теперь командир 100-й стрелковой дивизии 2-го стрелкового корпуса Руссиянов вспоминает, о чем это ему товарищи-слушатели, бывшие «испанцы», рассказывали…
— Значить, рецептура такая… берем одну часть керосина, пять частей солярового масла и одну часть масла растительного… бутылку лучше всего пол-литровую, потому как литровая — тяжела, а «мерзавчик» или «шкалик» — эффект уже не тот…
— Ой вей же ж… токи вот на днях, тольки в 1927 годЕ, автоматическую разливочную линию из Мюнхена нам привезли… усю ведь испоганим… — Старый технолог Дворкин печально кивает головой. — Я понимаю, конечно… но вот что бы ИМ не пить свое пиво у себя в Баварии? Таки нет, приперлись аж у Минск… Сделаем, отчего же. Рецептура ваша, товарищ военный, простая.
Так значит, «BRAUEREI MINSK» — это гут? А будет — еще лучше!
24 июня 1941 года. 08 часов 40 минут.
Варшавское шоссе, на въезде в Минск
Перед въездом в город — КПП. У шлагбаума пограничники в зеленых фуражках, которые вместо того, чтобы заниматься своим делом — вылавливать врагов, творят… о-оо… творят насилие и кровавосталинскую тиранию…
Вот подъезжает грузовик, доверху наполненный очень ценными и важными вещами — делопроизводством треста «Барановичисельпроммонтажзаготовка»…
Злобные опричники сбрасывают бесценные скоросшиватели прямо на землю, потом дают пинка верещащему конторскому работнику, а машину с шофером отправляют к обочине, где уже выстраивается целая колонна. Никому нет уважения и пощады…
Вот уже знакомый нам хозяйственник в украинской вышиванке (точная копия «Дорогого Никиты Сергеевича») кувырком летит с машины вслед за наполовину уже опорожненной пивной бочкой и изрядно помятой белобрысой секретаршей…
А вот — уже замахнулись на святое!
Из сверкающего ЗиСа вытаскивают пальму, в которую вцепилась дама на высоких каблуках и шелковой блузке… это ведь не просто дама, а первая дама Белостока… то есть супруга Первого, из Белостока. Вот оно! Полное забвение ленинских норм партийной жизни (ленинская норма — это когда в голодающем Петрограде товарищ Коллонтай устраивала себе ванны из шампанского).
Да, правы «дети арбата» — происходит надругательство кровавобериевского карательного органа над партийными слугами народа. Кстати, сам народ почему-то выражает по этому поводу бурный восторг… ну, быдло… что с него, народа, взять?
А зачем это глумление, зачем машины отнимают? А потому что Минск — не Париж… и столько такси, чтобы на них 100-ю дивизию Руссиянова доставить в нужное время в нужное место, в Минске просто нет.
24 июня 1941 года. 08 часов 50 минут.
Минск Деревня Уручье
Уручча, по белорусски ручей. Действительно, протекал здесь когда-то «ручей» Слепня — приток Свислочи… на северо-восток от центра столицы Беларуси.
Небольшой лесок, песок на немощеных улочках, невысокие домики. Тихое место. Было когда-то… Пока в конце двадцатых не стали здесь лагерем дивизии 2-го стрелкового корпуса. И пока не стала эта деревня городком, да не простым, а военным…
А что такое военный городок? Это — особый, ни на что не похожий мир. Где все друг друга и все друг о друге знают. Где двери никогда не запираются на замок (закрытая средь бела дня на замок дверь наводит на мысли о том, что сейчас за этой дверью некая пара не состоящих в законном браке граждан совместно роняют моральный облик красного командира…). Где в раздевалке бани даже жены комсостава щеголяют в одинаковом белье — какое Военторг подвез, такое все и носят.
А про их мужей и не говорю — синие трусы до колен или чуть ниже, кипенно-белые, кипяченые в щелоке майки… как у братьев-близнецов.
Военный городок — это место, где хозяйка, выходя во двор, зовет обедать не только своих детей, а накормит всех, кто попадется ей под горячую руку. Где поделятся последней картошиной и последним рублем до мужниной получки. Где шуршат постоянные сплетни (взаимная перекрестная информация), кипят интриги (много-много-много-ходовые византийские психологические комбинации), где верная дружба до гроба (и тщательно лелеемая мечта этот гроб поскорее увидеть) и бескорыстная помощь в трудную минуту (и титанические усилия эту минуту организовать)…
Где все равны (в зависимости от звания и занимаемой должности супруга), где без стука ходят в гости (и это так порой напрягает), где нет зависти и злости, а есть только искренняя, чистая ненависть…