Утомленное солнце. Триумф Брестской крепости
А Эспадо тщетно пытался понять цель и смысл танковой панорамы. К чему сей предмет? Неужели предполагалось, что танк с закрытой ОП стрелять будет? Наверное, так… Потому как внутри погона башни была нанесена разметка шкалы «тысячных».
Теоретически, конечно, вполне возможно… Но как измыслить такую тактическую ситуацию?
Додик Филькенштейн умело «облизывал» радиостанцию 10Р — и передатчик, и приемник, и умформеры… и всю бортовую электросеть напряжением 24 В. Разумеется, казенная игрушка была «Бо-зна-що» — такая себе симплексная ламповая гетеродинная коротковолновая, работающая в диапазоне частот от 3,75 до 6 МГц (соответственно длины волн от 50 до 80 м), радиостанция. На стоянке дальность связи в голосовом режиме, согласно техописания, достигала 20–25 км, в движении — кто знает? Однако то, что стабилизация частоты осуществлялась съемным кварцевым резонатором и плавная подстройка частоты отсутствовала, — говорило о многом…
10Р позволяла вести связь только на двух фиксированных частотах; для их смены использовался другой кварцевый резонатор из 15 пар в комплекте радиостанции. Для Додика сей изыск был не то что вчерашний, а уже и позавчерашний день. Про мощность он уже молчал…
ЕГО станция имела мощность более 200 ватт. Увы, где те ватты сейчас…
Небось, проклятый U2MF, дай ему Б-г крепкого здоровья, пользуясь моментом, для «себэ» все пентоды из нее повыдергивал… у него-то станция, между нами, откровенное барахло. Потому что места надо знать, где нужные радиолампы водятся.
Солдатенко, неслышно матерясь, чем-то брякал и звякал… Качество изделия завода имени тов. Кирова его явно не вдохновляло. То ли дело родной ХПЗ! Хотя, если быть честным, и там основной упор делался тоже на количество. Но там хотя бы болты до места вкручивали, а не забивали болт лихим ударом ручника…
Короче, экипаж был занят делом… и разумеется, между делом беседовал…
Ну о чем будут разговаривать пятеро молодых (в отношении Ивана Иваныча — относительно молодых) мужчин?
Солдатенко вздыхал:
— Да-а… вот моя Оксана тоже… Даже не написала мне в ГУЛАГ. Просто бумага пришла, что, мол, заочно со мной разводится. Да и зачем я ей теперь? На оборонный завод меня с судимостью не возьмут. Значит, прощай высокая зарплата… Иван Иваныч, ты сколько до войны получал?
— Тысячу семьсот, да премия квартальная 75 %…
— Ну я чуть поменьше, полторы… всяко, десять шевиотовых костюмов на зарплату купить мог. На мотоцикл себе копил… А теперь, ну, пойду я трактористом в Жилкомхоз… рублей четыреста-пятьсот положат… нет, Оксане такой муж не нужен.
— Глупый же ты человек, Солдатенко! — наставительно сказал Сомов. — Бабы любят не за деньги… Был бы мужик хороший!
— Иван Иваныч, а у тебя жена есть?
— А как же! — солидно ответил Сомов. — У меня целых две жены!
(Фото из довоенного семейного альбома. Две приятных, милых женщины, чем-то очень похожих друг на друга, молча, не говоря дурного слова, вцепились друг другу в волосы, а Иван Иваныч бегает вокруг них и уговаривает: — Ну не надо, девочки, миленькие, ну давайте разберемся по-человечески…)
Додик Филькенштейн только завистливо вздохнул…
Его амур де-ло LU9AS проживала в славном городе Рио-де-Жанейро и приходилась, кстати, троюродной сестрицей Адольфо Эспадо. Только члены экипажа «Беспощадного Красного Пролетария» об этом и не подозревали. Тесен все-таки этот мир.
Состав неторопливо шел на Запад.
Командир бронепоезда выглянул из рубки и задумчиво произнес:
— Это, конечно, хорошо. Но все же, почему ОНИ не бомбят?!
Действительно, с самого утра на железную дорогу не было ни единого налета.
24 июня 1941 года. 06 часов 09 минут.
Северо-Западный фронт. Район Вильно
Закон сохранения механической энергии, открытый французом Лавуазье и переоткрытый Ломоносовым, гласит, что в натуре ничего не берется из ниоткуда, но ежели где-то уменьшается, то в ином месте на столько же и приумножается… Впрочем, это все же Закон сохранения материи в формулировке древнегреческого философа Эмпедокла (V век до н. э.).
Тот факт, что «штукас» не совершали сегодня утренних налетов на Брестскую железную дорогу, вовсе не означал, что эксперты Люфтваффе решили воспользоваться отгулами за ранее отработанное сверхурочное время.
Просто в отличие от советских ВВС немецких самолетов было действительно МАЛО (вот, например, именно в эти минуты на аэродром Барановичи садится свежий, прибывший из МВО 162-й ИАП подполковника Исаака Моисеевича Резника, пятьдесят четыре пушечных И-16) — и немцы, сказать честно, активно штопали Тришкин der Kaftan, успешно перебрасывая целые воздушные флоты не то что между фронтами, а с театра на театр боевых действий… Из Италии в Белоруссию, например. И наоборот!
И сейчас «штукас», перелетевшие из-под Бреста, торили дорогу немецкому «проходческому щиту», 3-й танковой группе Гота, который тяжким боевым топором проломил сопротивление советских войск и сейчас нацеливался на Минск. Впрочем, и проламывать Готу на первых порах было особо нечего…
Территориальный стрелковый корпус, сформированный из соединений бывшей литовской армии, встретив немецкие войска, попросту РАЗБЕЖАЛСЯ. При этом отважные «тормозкаускасы» в обоснование своих действий приводили массу объективных причин, включая даже социологические:
— Поттэря столь мнооогих юнношей нанессет глубооккий врэд дэмограффичческомму сосставву нашшего нарооода…
И ведь, правда, нанесет! Так что общечеловеки любезно предоставляли бороться с фашизмом грязным недочеловекам. Сами же общечеловеки, избавившись от гнета кровавосталинской тирании, принялись заниматься тем, за что при указанной выше власти немедленно получили бы пулю в свои высокие лбы. А именно — жечь, грабить и убивать. Главным образом — советских людей. Евреев, русских, поляков…
Более десяти тысяч человек было просто забито насмерть железными прутами в первые два дня войны — число убранных трупов скрупулезно подсчитали местные органы власти, оплачивавшие общечеловекам уборку улиц от… мусора! Таков уж у общечеловеков национальный обычай. Убить, а потом еще на этом заработать.
Впрочем, доставалось и «своим»… сводились старые счеты, под шумок вырезались целые семьи. Например, один общечеловек по фамилии Импулявичюс, пользуясь замятней, хладнокровно убил тестя, тещу, жену и двух своих малолетних детишек… а потом хладнокровно поступил в полицейский батальон. [112]
Ударив в стык между Западным и Северо-Западным фронтом, 3-я танковая группа двумя колоннами, между которыми наступала 9-я немецкая армия Штрауса, к середине 23 июня прошла Каунас… Именно прошла!
Немецкие зольдатен называли позже этот период Der Blumenkrieg. «Цветочная война!» Именно так.
«Литовцы кричали нам „Свеикс гийос!“ и протягивали нам полевые цветы. Перед домами стояли культурные столики с кувшинами с молоком, в фарфоровых чашечках дымилось кофе, на тарелках с голубой каемочкой красовались яйца, ТОНКО нарезанный белый хлеб, в мисках с водой плавали МАЛЕНЬКИЕ кусочки сливочного масла… И мы, немецкие солдаты, учились говорить на их свинячьем языке: — Свеикс гийос, Марьяна!»
Донесение командующего войсками 3-й армии Западного фронта, поступило в штаб фронта около 7 утра«22–00 23.06.41
Деремся без транспорта горючего недостаточным вооружением. Только у Николаева не хватает 3500 винтовок необходим срочно подвоз средствами фронта. При оставлении Гродно уцелевшие от авиации противника мосты и склады подорваны»