Утомленное солнце. Триумф Брестской крепости
В отличие от Варшавского шоссе, которое немцы не бомбят (а только обстреливают и штурмуют), «железку» долбают бомбами нещадно. Может, потому, что немедленно использовать ее не могут?
Маленький секрет, не известный сейчас советскому командованию. На станции Тересполь стоял специальный поезд, с уникальной путерасширительно-выправочно-подбивочной машиной. Длинно? А по-немецки так и вообще на полстраницы! Так эта машина должна была перешивать колею на европейский, общечеловеческий формат, потому как у Иванов все не как у людей. Причем перешивать со скоростью километр в час! Если бы возвращаясь с бомбежки, случайный русский ДБ-ЗФ, не найдя другой цели, не уронил бы на нее пару ФАБ-250. Не сдюжила европейская машина…
Поняли немцы, что в ближайшие дни им в поездах по России не кататься. Вот и бомбят.
Со стороны Бреста-Московского осторожно подкатывает санлетучка — впереди две платформы с инструментом. Затем иссеченный осколками паровозик героической серии «Ов», который легче всего из-под откоса доставать да на рельсы опять ставить. А за ним пара вагонов пригородного сообщения, тоже все в дырах, с торчащей щепой, с разбитыми стеклами.
Тетечки в черных железнодорожных гимнастерках, из НКПСовской путевой больницы, осторожно принимают стонущих ранбольных.
Начальник вокзала, в почерневшем, когда-то белом кителе, с обгоревшей полой, принимает у машиниста бронзовый жезл и спрашивает:
— Петрович, что там в Бресте-то?
— Ох, Василь Дмитрич, там — хуже! — выглядывая из окна будки и косясь одним глазком на небо, отвечает седоусый машинист. — Много хуже! Самое главное — из путейских никого! Начальника дистанции убило, комендант ВОСО незнамо где…
Начальник вокзала удивленно спросил:
— А кто же тебе жезло давал?
— Да… Бознащо… — пожимает плечами машинист. — Какой-то политрук Махров там теперь за старшого… Гутарят, что женок да деток комсостава в тыл провожал, а опосля, как проводил, все руководство на себя принял. А так ничего себе мужик, головастый, только ругаеццо жуть как — я таких слов еще не слышал!
В этот миг помощник машиниста дал серию коротких, тревожных гудков. На Жабинку начинался новый налет. Пятый налет за день…
23 июня 1941 года. 21 час 20 минут.
Железнодорожный переезд № 13 на Третьей дистанции пути, перегон станция Жабинка — станция Теули железнодорожной магистрали «Брест — Москва»
— Мамо, я исты хочу!
— Да щоб ты сказывся! — Дежурная по переезду Горпына Сэмэновна Шпак с досадой отвернулась от младшего сына и громко крикнула с крыльца сторожки старшенькому: — Василь, идь швыдче до дому! Та нарви в огороде хучь луку да огиркив, бисов ты сын! Сунь яму у пасть, шоб у вас с ухив повылазыло! Що робыться, що робыться… Божечко мий.
Эх, яка бяда. Хата брошена, диты не кормлены… А уйти нельзя! Как же ж уйти?!
По дороге от Каменца тянулись и тянулись, шли, ехали, устало брели непрерывной чередой запыленные беженцы. Блеял и мычал недоенный и некормленный скот, рявкали клаксоны редких автомобилей. И все через ее переезд, шоб он сгорел…
Хорошо, что путевой телефон снова заработал! Говорят, какая-то сволота провода на седьмой версте оборвала. Как же без связи на железке? Ложись просто да помирай. А сейчас, пожалуйста, как часы работает. Ремвосстпоезд не зря туда-сюда носится…
Правда, каждый раз, как он мимо проезжает, то становится на вид все страшнее и страшнее — избитый, обгорелый…
Так, зараз будэ санлетучка из Жабинки на Барановичи… Гарно. Надо готовиться шлагбаум опускать.
Горпына Сэмэновна подошла к противовесу шлагбаума — и протрубила в горн. Затем опустила казенную веревку… в этот миг из клубов пыли на дороге перед самым переездом появились серые мотоциклы с колясками, в которых сидели серые запыленные фигуры в касках образца 1916 года, с рожками…
Горпына Сэмэновна мигом дернула хитрый, специально для подобной цели еще в далеком в 1904 году разработанный умными русскими людьми узел на противовесе. Узел мгновенно развязался. Противовес рухнул на землю. И сейчас бревно шлагбаума стало уже так просто не поднять… Пупок надорвешь!
До будки она добежать успела. Крикнув на бегу сыновьям «Хлопчики, ховайтесь!», Горпына Сэмэновна подскочила к телефону. Крутанув ручку аппарата, четко сказала в черную тяжелую трубку:
— Жабинка! Стоп вторая путь! Немцы, здесь немцы!!!
И уже захлебываясь кровью из простреленной груди, подумала: «Диты мои… милые диты…».
23 июня 1941 года. 21 час 21 минута.
Железнодорожный переезд № 13 на третьей дистанции пути, перегон станция Жабинка — станция Теули магистрали «Брест — Москва».
Дрезину, говорят, придумал австрийский барон Дрезен…
Поставил он как-то на рельсы тележку, покатил ея, да и запрыгнул на ходу. Стали такие тележки на «железке» использовать — груз ли служебный подвезти, рабочих ли путейских…
Так что обычно дрезина — это платформа двухосная, на ней будка деревянная, в будке — двигатель, да лавочки для пролетариев…
А что такое бронедрезина?
Да то же самое. Только в железе. Не видали мы, что ли? Вот польские жолнежи два года тому назад ездили по этому же пути на чешской бронедрезине «Жук» — такой себе гробик на четырех колесиках… Знаем, знаем…
Командир бронедрезины лейтенант НКВД Бузов свою машину называл бронепоездом. Потому что мотоброневагон МБВ-2 в действительности был пятиосной бронированной автомотриссой, производства ленинградского Кировского завода, и на гробик вовсе не походил. Скорее он по виду напоминал изящную подводную лодку, зачем-то поставленную на рельсы.
Обтекаемый корпус стремительных очертаний, рубка косым парусом — посередине… выглядит очень красиво!
А как с огневой мощью? Две башни спереди, одна башня сзади. А в башнях новейшие пушки Л-11, которые на самые совершенные танки мира КВ-1 ставят. Да еще пулеметы в обоих бортах. Так что по мощи машина не хуже, чем стандартный четырехвагонный БЕПО-39 производства мирного Брянского завода путевой техники «Красный Профинтерн»!
А скорость? Танковый двигатель М-17Т способен разогнать стальную махину до 120 км/час! А ежели нужно, то может двигать ее почти бесшумно… глушитель, знаете, солидный.
На двенадцать километров пушки броневагона достают. Да только не понадобился сейчас такой большой прицел…
…Унтер Вальтер Шнауфер, гогоча, задрал стволом своего МР-40 подол застреленной им в спину русской бабы, как краем глаза увидел, что сзади, слева направо, бесшумно, как в кошмарном сне, по первому пути движется что-то… что-то… и он заорал в бессильном смертном ужасе…
Самое главное, беженцев было не зацепить. Но бойцы справились с этим! Даже расчеты счетверенного «максима», который выдвигался из корпуса на специальном лифте, и стрелки установленных на первой и второй башнях зенитных ДА-2 приняли участие в дератизации, очищая переезд от двуногих крыс в фельдграу. Десант этих крыс уже просто добивал…
Советские бронедрезины — самые броневые от Бреста и до… Бреста, который на Атлантике!
23 июня 1941 года. 21 час 30 минут.
Дорога Кременец — Жабинка. Лесной заказник
Вековые дубы, ясени… Желтый песок дороги… «Das ist Rusland? Die Weise Rusland!» [101]
«Господи, Боже мой, как же он мне надоел…» — подумал граф Турчанинов и досадливо отвернулся в сторону. Проклятая немчура. Мало ли он натерпелся от них, вонючих колбасников, в голодные эмигрантские годы… еще и теперь вынужден терпеть. А что делать? Выбор у графа был тогда, в двадцатых, весьма небольшим: парижское такси, болгарские угольные шахты, берлинский ресторан «Medwed». Граф выбрал последний вариант…
В ресторане хотя бы кормили бесплатно. Правда, объедками… А после экономных берлинцев их оставалось ох как немного… Жлобы, все кости, как собаки, обгрызут! Бедному графу доставалось очень немного. Но теперь, о! Теперь…