Утомленное солнце. Триумф Брестской крепости
Поэтому, стянув орудие с дороги, сержант не дал личному составу расслабиться. Для начала приказал орудие тщательно замаскировать и гонял расчет до тех пор, пока пушка не превратилась в раскидистый придорожный куст. А потом принялся проводить занятия по изучению матчасти и службе орудия. Ствол бедной пушки крутился по всему азимуту, отражая условный налет вполне уже и не условного противника. Разве что без стрельбы, потому как снарядов, честно говоря, у них и не было… Почти не было…
…Первое, чему учат русского артиллериста, — это отражать атаку танков… Вот разбуди меня ночью: «Танки справа, восемьсот!», я машинально скомандую: «Угломер тридцать-ноль, уровень тридцать-ноль, отражатель ноль, прицел шестнадцать, наводить по головному!», а потом дам шутнику в ухо…
…Так что сержанта тоже хорошо учили. И на всякий ТАКОЙ случай в тягаче всегда лежит один ящик бронебойных снарядов… Две обоймы, десять штук.
Когда фашистский — а чей же еще? — танк, смяв человека, взревел и покатил по мосту….
Сержанта охватило вдруг какое-то ледяное спокойствие. Все стало уже неважно…
Важно было то, что горизонтальный наводчик уже навел, как учили, вертикальный — опустил ствол как полагается, а заряжающий вставил обойму, как следует… А снарядный встал наготове с запасной обоймой…
На зенитном полигоне в благословенном Крыму бронебойно-трассирующий снаряд 53-БР-167 свободно нанизывал на дистанции пятьсот метров сорок миллиметров ижорской катанной броневой стали. Ствол у пушки длинный, зенитный…
А тут расстояние было — почти в упор. Промахнуться было сложно — никто и не промахнулся. Первая короткая очередь — и первый PzKpfw 38(t) занялся таким ясным, красивым пламенем. Вторая — и следующий, только что вкативший на мост получил свою дозу так, что, рванувшись назад и вбок, смял, как яйцо, трофейную «эмку»… Третья очередь пришлась третьему танку точно в бочину — удрать тому тоже не удалось… Хватило двух последних снарядов.
Впрочем, поразить фашистский танк всего двумя снарядами всегда считалось у зенитчиков МЗА особым шиком. Может быть, орудие и стало бы сейчас клинить — нагрелось, бедное… Да только стрелять было больше нечем. Да уже и некому…
Трассы MG-34 мгновенно смахнули расчет с круглых металлических сидений, забрызгав орудие красными брызгами. А сержант уцелел — он, строго по Боевому Уставу, стоял чуть в стороне. Так что он прожил еще достаточно долго — так долго, чтобы выхваченным из ЗИПа молотком успеть разбить «секретную» оптику прицела.
Все-таки на целую четверть часа они колонну задержали…
«…Каждая выигранная четверть часа ценна и может оказать решающее влияние на боевые действия!»
23 июня 1941 года. 08 часов 35 минут.
Пространство между Высоким и Каменцом
Как мутная, грязная волна, прорвавшая плотину, широко разливается по обреченной долине, стремительно обтекая встречные холмы и скалы, — так танковые и механизированные колонны Гудериана, обходя узлы поспешно занятой, но упорной обороны, рвались и рвались вперед по тылам 4-й армии…
Позади — уже в двух десятках километров от них — пешком пылили первые переправившиеся через Буг колонны фашистской инфантерии.
А передовые части фашистов уже считают первые трофеи.
Вот снимок — подлинный, черно-белый. Без всяких комментариев приведенный в изданной в демократической России книге Уилла Фарелла. Москва, Эксмо, 2007 год.
Подпись под снимком: «Доблестные немецкие солдаты держат Знамя разгромленного элитного соединения красных». Соединение — это да, это серьезно… Дивизия, как минимум… На снимке три толстомордых юберменша действительно держат флаг. На флаге, на фоне трех языков костра, — горн и барабан. Сверху полукругом надпись: «К борьбе за дело Ленина — Сталина будь готов!», снизу — «Всегда готов!» Очень хочется надеяться, что командир «элитного соединения красных» в высоком звании старшей пионервожатой вовремя отошла на заранее подготовленную позицию в бабушкином погребе…
Но… К сожалению, в руках врага оказывались не только пионерские знамена. Попадались и другие. Еще одно фото — подлинное, черно-белое… На нем два СИЛЬНО невеселых юберменша держат флаг: «Пролетарии всех стран, соединяйтесь! 132-й отдельный конвойный батальон войск НКВД». С одной стороны, не велика доблесть раздавить танками лагерных охранников — вроде нынешних гуиновцев. Но с другой стороны, ведь именно воины 42-й отдельной бригады, куда входил погибший батальон, вместе с бойцами Вооруженных Сил и пограничных войск приняли на себя первые удары фашистских захватчиков.
Именно в казарме 132-го отдельного батальона НКВД в Брестской крепости была обнаружена надпись: «Умираю, но не сдаюсь! Прощай, Родина! 20.VII.41 г.».
Знамя они утратили. А чести воинской — не уронили. Да, мертвые сраму не имут, а погибшие за правое дело всегда будут в памяти потомков.
23 июня 1941 года. 08 часов 49 минут.
Река Западный Буг
Напротив Коденя река делает крутой изгиб в сторону Запада…
Огибая длинную, песчаную косу, она прижимается к левому берегу, сужаясь до 50 метров. Поэтому-то тут и был построен автогужевой мост у пересечения трех дорог. Сейчас обломки моста лежат среди полуобвалившихся быков, еще больше сужая и так не широкий фарватер…
Это была хорошо организованная артиллерийская засада… Даже больше того — танково-артиллерийская…
Что из того, что в качестве танков выступали два дивизиона SdKfz-142?
Это те же «тройки», только значительно лучше вооруженные и бронированные. Лобовая броня у них 50 мм, вооружены они короткоствольной 7,5-см штурмовой пушкой с длиной ствола 24 калибра. Однако на дистанции 25 метров длина ствола особой роли не играет. Впрочем, на 500 метрах их бронебойно-трассирующий, каморный снаряд K.Gr.rot Pz. пробивал 39-мм лист…
Но были и длинноствольные орудия — «Acht-komma-acht Zentimeter», 8,8 см Flak 36, которые Люфтваффе любезно одолжило для этой цели. Эти на тех же 500 метрах пробивали уже 98-мм броню. При 15 выстрелах в минуту…
Только вот не было на советских кораблях брони 98-мм, ни даже 39-мм не было. Узенький броневой пояс — 20-мм, палуба со скосами — 16-мм. Это все, что поставил Наркомсудпром…
Хватало в этом проклятом месте у немецкой инфантерии и своих пушек и просто пехотных, и тяжелых пехотных sIG 33, калибра 15 см, у которых хоть мала скорострельность — 3 выстрела за минуту — да тяжел снаряд…
И гаубицы были — легкие, leFH18, которые 10.5-см, и тяжелые sFH18, которые 15-см…
Весь свой зверинец собрал командующий артиллерией генерал-майор фон Кришер. Вон он, карту опять разглядывает. Вечно чем-то озабочен…
И против всей этой своры — четыре дюйма главного калибра — дореволюционной еще разработки в количестве тоже четырех штук, да шесть полевых гаубиц на борту советских мониторов…
Еще учесть бы надо, что заказчики из штаба ВМФ на московских Красных Воротах искренно полагали, что речной монитор — это что-то вроде линкора, и основной его противник — тоже монитор, но вражеский… Значит, что? Правильно. Для встречного боя на носовых курсовых углах узкой реки — максимум огня… а влево-вправо — не очень-то обязательно…
Да и еще моряки-заказчики как-то не подумали, что есть такой закон Кориолиса, по которому западный берег любой нашей реки будет круче, чем восточный.
Земля, знаете, так вращается… А нам, скорее всего, не татар с Дикого поля отражать придется, а с гостями из европ переведываться. И ждать их следует с высокого берега. Но вот о сем не подумали…
Так что настильная дальнобойная траектория русских снарядов против крутого вражеского берега на ближней дистанции оказалась ненужная и вредная роскошь… Тут бы хорошая гаубица была бы уместней, дюймов этак шесть… или даже мощный миномет.
Но, что выросло, то выросло. «Не враг дал — сам ковал. А все же, эх, коротка кольчужка…»(с)