Утомленное солнце. Триумф Брестской крепости
22 июня 1941 года. 06 часов 10 минут.
Аэродром вблизи Кобрина
Ведро звякнуло о жестяную воронку, и в самолетный бак полился бензин. Сильно завоняло…
Комполка Васильев задумчиво посмотрел на эту патриархальную картину и обратился к своему куму — старшине Галагану:
— Слушай, Толя, и что — так вот и все время у вас и заправлялись?
— А шо?! — Галаган недоумевающе вскинул курчавую голову. — Скольки тех заправок вообще было… Для нашей-то сирой корпусной эскадрильи… Да и летали они… ну в Минск за шелковыми чулками для командармовой женки, ну на охоту в Пущу… В общем, нечасто летали… Да, кстати, вроде был у нас тут один маслобензозаправщик… так его сменяли на легковушку «паккард» у кобринского зававтохозяйства… а «паккард» тот потом списали да и отдали… кому-то… не знаю кому!
— Какая трогательная история… а бомбы у тебя тут есть?
— Та маем трохи… АО-10, и АО-25… а так — все больше цементные… учебные!
— Будем вешать хоть бы и цементные… гвоздей туда в них еще понапихаем… гвозди-то у тебя хоть есть?
— Та маем трохи…
К стоянке самолетов, где возились приехавшие с инженером полка и потому чудом уцелевшие техники (кто еще уцелел, было непонятно, улетевший на разведку в Высокое на УТ-2 замполит так и не вернулся), подъехала штабная «эмка» — генеральская, полноприводная, с высоким клиренсом, новенькая, сияющая… Из машины, сопя, вылез начальник политотдела дивизии.
Васильев одернул реглан, поправил пилотку — звездочка точно над переносицей и доложил:
— Товарищ диввоенкомиссар, 74-й ШАП…
— Почему утратили?!! — прервал его грозный комиссаров рык.
— Товарищ диввоенкомиссар, наша третья эскадрилья взлетала непосредственно под немецким артобстрелом, поэтому некоторые самолеты просто не успели…
— Молчать!!! Я тебя не спрашиваю про твою паршивую херню! Я тебя спрашиваю, почему утратили портреты Вождей?!! Может быть, сейчас враг над ними глумится?!! Молчать!!! Я тебя разжалую, я тебя в порошок сотру, я…
Что еще бы сделал грозный диввоенкомиссар с Васильевым, осталось тайной, ибо над головой вдруг мелькнула стремительная крылатая тень, и вокруг раздались тревожные крики «Воздух! Воздух!!!».
Грозный диввоенкомиссар, на ходу запрыгнув в рванувшую с места «эмку», отважно скрылся в клубах пыли… [44]
…Приземлившийся с ходу и так напугавший грозного комиссара УТ-2 козликом попрыгал по щебню ВПП и заглушил мотор. Замполит вылез на плоскость и потрясенно сорвал с головы шлем:
— Ну командир, мы все тебе теперь должны наливать по гроб жизни… Там, в Высоком, — КАША!!! Так что пополнения из Высокого — не ждите, ребята… Не будет оттуда уже никого!
Васильев с досадой сплюнул себе под ноги:
— Хренов замполит, всю душу мне вынул! Толик, что ты там про гвозди-то говорил? Есть они у тебя или их нет? Да не верти мне вола, жмот!
— Та маем трохи…
22 июня 1941 года. 07 часов 25 минут.
Левый берег реки у Коденя. Южнее Бреста
— Айн-цвай, форвертс! Айн-цвай, форвертс!
Полугусеничный тягач с названием, состоящим из одних согласных, на тросах пытается вытащить из Буга утонувший понтон. Получается у него это довольно плохо — гусеницы буксуют, а передние колеса по ступицу зарылись в грязь. «Паркетный джип», что с него возьмешь…
Это вы, дорогие, еще так называемых проселочных дорог Смоленщины в октябрьскую распутицу не видели…
Окружающий пейзаж за последний час как-то неуловимо преобразился… Сама дорога и ее обочины сейчас больше напоминают лунный пейзаж. Из кратеров воняет сгоревшим толом и еще чем-то очень гадким…
Кроме того, вся дорога, сколько хватает взгляд, усеяна остовами сгоревших машин — тут и бронетранспортеры, и «опель-блитцы», и «дешимаги».
Особенно забавно выглядит самоходка «штурмгещютц», лежащая кверху гусеницами…
Невдалеке экскаватор на базе «бюссинг-нага» роет могилу. Могила получается широкой и просторной…
Рядышком пастор в военной форме наскоро отпевает длинный ряд накрытых шинелями фигур. Хороший такой ряд… Просто приятно посмотреть.
Эсэсовец рядышком с пастором нервно покуривает в сторонку…
А чего ты ожидал, партайгеноссе? Здесь все по-взрослому. Это тебе не цыган с евреями геноцидить.
Модель нервно смотрит на свои швейцарские часы:
— Это неслыханно! По графику мы уже должны быть на шоссе Кобрин — Брест! [45]
И вообще, смотреть на часы — на войне плохая примета. Очень плохая!
22 июня 1941 года. 07 часов 26 минут.
39-й скоростной бомбардировочный авиаполк. Аэродром Жабчицы, невдалеке от Пинска
— Товарищи летчики! По сообщениям пилотов из флотской эскадрильи, противник наводит переправу южнее Бреста в районе Коденя. Хотя я бы не стал доверять непроверенным сведениям, но это сообщение подтверждают наши истребители из 123-го ИАП. Поэтому приказываю: вылетев всем полком, уничтожить вражескую переправу — любой ценой. Эскорта у вас не будет, предупреждаю, истребители непрерывно отражают налеты неприятельской авиации, прикрывая на марше войска 4-й армии.
…Девятки СБ, без прикрытия истребителей, идут и идут к захваченным фашистами мостам через Буг…
Их сбивают немцы — один самолет за другим, одно звено за другим, одну эскадрилью за другой, один полк за другим — а они все идут, идут и идут…
Упорно. Бесстрашно. Безнадежно.
Любой ценой… любой ценой…
Впрочем, вас прикроют штурмовики из 74-го ШАП — сами отбомбятся и прикроют…
22 июня 1941 года. 08 часов 12 минут.
Левый берег реки у Коденя. Южнее Бреста
Взревев двигателем «БМВ», первый бронетранспортер качнул стволом пулемета и с опаской въехал на наспех залатанный понтон.
Великий Восточный поход начался!
«Гот мин унс!»
Дубль второй.
За первым БТР на мост выехал второй…. и уже выстраивается очередь к переправе, как вдруг…
И-ууу… Б-бах!
«Внимание, воздух, воздух!» — засуетились зенитчики… и это были на этот раз именно русские авионы…
Подойдя на сверхнизкой высоте, задевая неубирающимися шасси верхушки деревьев, так что листва застревала в ступицах колес, И-15бис обрушили снайперский удар на переправу. Сделать им это было тем удобней, что скорость у них небольшая, значит, и прицелиться можно будет точнее. Вот только жаль, что бомбочки малокалиберные… Но понтоны они дырявят изрядно — и вот уже первый БТР, накренившись, с неохотой сползает в зеленую воду Буга… как он тонуть-то не хочет!
А ведь придется!
В эту же минуту товарищи летчики на «чайках» атакуют зенитные батареи. На их долю настоящих бомб уже не хватило, и вниз летят учебные, цементные…
Плюх!
Взз-ии!!! Это гвозди разлетаются… а пыли-то, пыли… тучи серой пыли!
— Газен, газен!!! — вопят зенитчики и, бросив свои зенитные 2-см автоматы, лихорадочно натягивают серые маски противогазов. Один из зенитчиков, не успевший натянуть противогаз и хватанув полным ртом из пыльной тучи, схватил себя за горло и сейчас судорожно катается по земле. Вроде как он смертельно отравлен. Вот это воображение у человека! Хвойные ванны ему точно показаны…
А «чайки», сделав свое дело, подавив зенитки, с удовольствием оттягиваются из пулеметов по колонне у переправы…
Вот только связь у фашистов работает отлично. И через несколько минут к переправе слетаются эксперты Мальдерса. Начинается… нет, не бой, а избиение!
Один за другим красные бипланчики огненными кометами рушатся на землю. Не в мастерстве немецких пилотов дело — просто Me-109 «Фридрих» самолет совсем другого поколения…
Но фашистские истребители так спешат пополнить свои личные счета, чтобы нарисовать на своем фюзеляже лишнюю полоску, что совсем не замечают, как к скопившейся у переправы колонне приближаются девятками СБ. У этих уже бомбы ФАБ-250 — явно не учебные. Первая… Хорошо пошла! Остальные бомбы пошли не хуже.