Утомленное солнце. Триумф Брестской крепости

  
Валерий Белоусов
 
УТОМЛЕННОЕ СОЛНЦЕ
 
Триумф Брестской крепости
 
 
РУССКИМ СОЛДАТАМ — ВСЕМ ПАВШИМ И ЖИВЫМ
 
 
Моей любимой, единственной на свете, моей жене Оле.
 
Моим друзьям с литературного объединения «В вихре Времен».
 
Моему другу и редактору Леше Махрову.
 
Без помощи которых не была бы написана эта книга.
   
 
Разве я взялся писать историю войны? Нет.
 
Моя цель — правдиво рассказать, что переживали ее участники.
 
Приписывается капитану 2-го ранга Семенову
 
  
ПРОЛОГ
 
 
 
«Если завтра война,
 
Если завтра в поход,
 
Если темная сила нагрянет,
 
Весь советский народ
 
Как один человек,
 
За Советскую Родину встанет…
 
На земле, в небесах и на море —
 
Наш ответ и могуч, и суров —
 
Если завтра война, если завтра в поход,
 
Будь сегодня к походу готов!»
 
 
Я неторопливо, осторожно рассматриваю старые, хрупкие от времени газетные страницы — довоенные фотографии из «Известий», «Комсомолки», «Пионерской правды»: «Праздник окончания учебного года», «Пионеры выезжают в лагерь», «Колхозники на сенокосе», «Красноармейцы строят стадион»…
Когда я печально смотрю на последние дни — да что там, дни! — последние минуты той счастливой, яркой, веселой жизни, которая осталась такой в памяти тех, кто выжил — радостным праздником…
О котором потом с тоской вспоминали — как же хорошо мы жили ДО ВОЙНЫ… мне хочется закричать, закричать во весь голос:
— Люди! Опомнитесь! Неужели вы ничего не видите?!
Вот другие фотографии — из «Дас Вермахт»…
Вот 2-я батарея 60-см чудовищных гаубиц «Карл Герат» 833-го тяжелого артдивизиона особой мощности, на позиции, ждет часа «Ч». Перед орудием — командующий артиллерией генерал-майор фон Кришер. Карту разглядывает. Чем-то озабочен…
Вот генерал-лейтенант Фриц Шлипер в последний раз перед боем осматривает расположение 133-го пехотного полка своей 45-й пехотной дивизии. Особенно ему нравятся огнеметчики, смотрите, как доволен…
Вот трактор катит целый поезд из тележек с бомбами по аэродрому Бяла-Подляска…
Вот «Панцер-цуг» — бронепоезд № 28, на станции Тересполь, видите — на платформах трофейные французские танки «Сомма С-35»… Ему сейчас спешно меняют колесные тележки на широкую русскую колею, а весельчак обер-лейтенант Эдвард Сееле уже прикрепил к борту бронетепловоза «ЦЛ-2» табличку с вагона поезда «Берлин — Москва».
Вот саперы 1-го понтонного парка 1-го саперного полка, согнувшись, подтаскивают к Бугу надувную лодку…
А вот и те, кто это все снимал, — будущие авторы еще ненаписанных, но уже наиправдивейших и в будущем любимейших демократической интеллигенцией книг о еще не начавшейся войне, журналисты из «Дас Вермахт» и «Дойче Вохеншау» — напоследок оптику проверяют… смотрят сквозь объектив на Буг и краснокирпичную крепость за ним…
Неужели ЭТОГО никто не видел? Не замечал? Или видели? И все понимали? Но почему, почему… Почему все произошло именно так, как произошло? И не могло ли быть — иначе?
Дорогой читатель! Давайте мы с Вами попробуем представить то, что вполне могло быть. И помните — наш альтернативный вариант будет базироваться на подлинных событиях, в которых действительно принимали участие наши герои…
Мы всего лишь будем перемещать их во времени и в пространстве — в пределах одного-двух дней, максимум пары недель.
А вот то, что происходило с героями в реальности, — мы опишем, выделяя текст курсивом…
  
ЧАСТЬ 1
 
Накануне
   
ГЛАВА 1
 
Накануне. Утро
 
21 июня 1941 года. 03 часа 18 минут.
Москва, улица Малая Лубянка, дом 2, кабинет 308
В сущности — совсем небольшая комната, стены которой до высоты человеческого роста покрыты дубовыми панелями, посреди нее Т-образный стол, сбоку от которого — приставной столик с десятком разнокалиберных телефонов, один из них примечательный, белый, с государственным гербом Союза ССР вместо диска.
На стене — висит огромная карта СССР, выше нее — портреты Сталина и Дзержинского, рядом, одинакового размера.
За столом, заваленным бумагами и на котором расстелены простыни сетевых план-графиков, сидит полноватый мужчина, в пенсне… Берия Лаврентий Павлович!
Берия в белой рубашке с засученными рукавами, сквозь которые видны сильные руки, покрытые густым черным волосом… Вообще он больше всего похож на главного инженера Уралмашзавода в конце квартала… замотанный, до предела уставший…
За спиной Берии диван, на котором, как всем демократическим интеллигентам известно, указанный монстр насиловал первоклассниц.
Вместо первоклассницы там сейчас мирно похрапывает начальник Особого отдела РККА тов. Абакумов. Так похрапывает, что стекла оконные дрожат. Даже не разделся, только сапоги снял и ворот гимнастерки расстегнул.
— Слюшай меня внимательно, Богданов! — говорит по телефону, чуть играя голосом в восточного человека, Берия. — Если верить твоей закордонной агентуре, то прямо на тебя сейчас прет неисчислимая вражья сила и не сегодня-завтра будет война… С кем война, слюшай? С Гитлером война? Богданов, ты что же думаешь, что Гитлер — дурак? У них же боеприпасов во всей Германии по нормам прошлой, Империалистической войны на три месяца активных боевых действий запасено! Неужели же ты считаешь, что Гитлер — хоть он и фашист, но очень умный, сволочь такая, усатая, всерьез полагает НАС победить за три месяца?.. — Берия снял пенсне и, устало потерев переносицу, внимательно выслушал ответ невидимого собеседника. — Да! А вот это очень может быть! Правильно мыслишь, Богданов! Исключить масштабную провокацию — нельзя… даже без ведома Гитлера! Просто его генералы возьмут и соберутся. Помнишь, как мерзавец Тухачевский сделать собирался? А кому сейчас выгодно военное противостояние Союза ССР и Германии? Правильно, Англии. А англичанам сегодня — довольно кисло… Так что, Богданов, хватит тебе скучать в Минске… Нет, не выедешь… А вылетишь! [1] У тебя же 11-я пограничная эскадрилья под боком! Сегодня, сейчас же, немедленно лети в Брест! Время сейчас — дороже всего! Каждый час на счету! Разберись там, и в случае чего — действуй по-боевому! Захотят прощупать нас немцы, как япошки на Хасане, — смотри, чтобы не повторилась позорная история с Заозерной… Ну, ты ведь там был, знаешь, как все на самом деле было… Верю! Надеюсь на тебя! Крепко надеюсь!
Берия моргнул покрасневшими от бессонницы глазами и уже собрался было закончить разговор, но кое-что вспомнил.
— Да, Богданов, у меня есть личная просьба… погоди обещать, ты послушай сперва. У Меркулова в Бресте человек один… ага, сержант НКГБ Лерман… и ты знаешь? Из моего партпризыва. Чистил ежовские авгиевы конюшни… начальство его хвалит. Но вот атаковал меня рапортами, понимаешь, — хочет Лерман служить в погранвойсках! Романтик какой, слюшай… Начальство же его не отпускает, говорят — что он прирожденный опер… Так ты, ежели будет время, вызови его — спроси, зачем он в войска хочет, над чем сейчас работает… приглянется тебе — забирай! Ну, ладно. Звони сегодня в 22 часа. Отбой!
Берия положил трубку на рычаги, потер виски. Вычеркнул несколько квадратиков на графике и, не оборачиваясь, крикнул:
— Просыпайся, Красная Армия, непобедимая и легендарная! Хорош дрыхнуть! Совещание через десять минут!
— А я и не спал, товарищ Берия! — мгновенно перестав храпеть, потягиваясь и сладко, выворачивая челюсть, зевая, ответил Абакумов.