Человек государев (СИ)

Мне захотелось съездить по роже наглому извозчику. Полтину за проезд? Это в Москве «лихачи» столько берут, а не «ваньки» в провинции. Что, решил развести провинциального простачка?
— Поехали, барчук, дешевле никто не…
Я чуть не закипел от гнева, но в этот момент внутри меня зашевелился Захребетник. Ухмыльнулся и посмотрел на извозчика моими глазами.
— Катись, дядя. — Я не узнал собственный голос, похожий на тихий гром.
  
Извозчик подавился словами, часто заморгал и начал бочком отходить в сторону. А затем едва не кинулся бежать, оглядываясь и часто крестясь.
«Вот так с ними надо», — буркнул Захребетник и снова затих.
После «приключений» с пожаром в вагоне он вернул мне контроль над телом и будто впал в спячку. Изредка я чувствовал, как он смотрит моими глазами, но в дела больше не вмешивался. Словно потратил часть своих сил и теперь восстанавливается.
Встряхнувшись и крепче сжав в руке ручку саквояжа, я зашагал прочь от вокзала. Остальные извозчики выглядели будто близнецы отшитого минуту назад: лощёные, с жадными взглядами и ленивым выражением на лицах. Не повезут они меня дёшево, а тратить полтину на дорогу я не могу себе позволить. У меня этих полтин слишком мало, чтобы вот так разбрасываться. Лучше уж пройдусь пешком.
— Барин, куда надобно?
Ко мне подбежал невзрачный мужичонка в мятом картузе и засеменил рядом.
— Барин, за гривенник свезу, коли в городе. А за два — в усадьбу, ежели недалече. Вон, глядите, Каурка моя, куда хошь домчит.
Он указал на стоявшую в стороне пролётку с запряжённой рыжей кобылой. И экипаж, и лошадь имели крайне «уставший» вид, не собираясь никуда мчаться.
— Вы не сумлевайтесь, барин, довезём в лучшем виде.
— Гривенник?
— Агась, — мужичонка улыбнулся, показав тёмные провалы недостающих зубов.
Идти пешком мне не хотелось.
— Ну, поехали, коли так.
— Давайте саквояжик ваш понесу, — ухватил он мой багаж, — мне тяжести таскать привычно.
Пролётка хоть и выглядела неказистой, была чистой, а сиденья обтянуты толстой кожей. Рыжая Каурка обернулась и посмотрела на меня печальным взглядом.
— Емельян я. — Мужичонка усадил меня, погрузил саквояж и запрыгнул на козлы. — Меня все знают, так что не извольте волноваться, безо всякого обману довезу.
Знал бы он, кого везёт, то волновался бы сам. Сохранившихся у меня остатков родовой магии хватит, чтобы испепелить штук пять таких хитрых Емельянов.
— Куда ехать-то, барин?
— Горская улица, десятый дом.
— Эт вы правильно решили со мной ехать, — усмехнулся мужичонка, щёлкая вожжами. — Ежели пешком, до туда вёрст пять будет. Незачем ножки-то зря бить.
На удивление, старая пролётка шла мягко, не хуже новых экипажей. Так что я откинулся на сиденье и разглядывал город. Выглядела Тула уютно, но до ужаса провинциально. Широкие улицы, аккуратные домики и особняки, утопающие в зелени, двухэтажные официальные учреждения, прогуливающаяся приличная публика, спешащие по своим делам приказчики и мастеровые.
— Скажи, Емельян, а тебя извозчики и городовой не трогают за извоз без «билета»?
— А чего им меня трогать, барин? — Емельян хохотнул. — Городового я на службу каждый день вожу, да подарки на праздники подношу. А «Ванькам» от меня сплошная польза. Коли попадётся вздорная баба какая али скандалить кто начнёт, так я ентого человека за денежку малую свезу. Чтоб, значица, шума меньше и порядка больше.
Я кивнул, удовлетворённый ответом.
— А это, барин, — кивнул Емельян, — чугунный мост на Оружейный остров. Там Государев оружейный завод и находится. Мы мимо него сейчас проедем и по Железному мосту в Заречье двинем.
С интересом я окинул взглядом вход на завод, где у проходной толпились какие-то люди.
— На работу пришли устраиваться, — махнул на них рукой Емельян, — только не каждого берут. Документ требуется, что благонадёжный, да дело знать нужно.
Пролётка миновала остров, прокатилась по Железному мосту и выехала в Заречье. Что сказать: район был далеко не бедный и публика здесь жила обеспеченная. Пока я рассматривал особнячки, мы добрались до нужного адреса.
— Приехали! — Емельян натянул вожжи, останавливаясь напротив двухэтажного дома.
Кинув медную монетку вознице, я подхватил саквояж и спрыгнул на землю.
— Ждать надобно, барин?
Честно говоря, я не был уверен, какой приём ждёт меня за дверями особняка.
— Подожду час, — Емельян правильно истолковал мои сомнения, — ежели не вернётесь, буду не в обиде. Но если понадоблюсь, два гривенника возьму.
Я кивнул и, стараясь выглядеть солидно, пошёл к парадному входу. Медный молоток на двери был начищен до блеска и смотрел на меня суровой львиной мордой.
Тук! Тук! Тук!
С какой-то особой торжественностью дверь распахнулась, и на пороге появился дворецкий. Лысый как колено, в чёрном костюме, с непроницаемым выражением лица.
— Чего изволите?
Сказано это было так, что сразу становилось понятно — таких, как я, здесь не ждут, и мне лучше побыстрее уйти.
— Иван Карлович дома?
Как я ни старался добавить в голос внушительности и уверенности, получилось так себе. Сложно в девятнадцать лет, в потёртой дорожной одежде выглядеть респектабельно. Дворецкий оглядел меня с ног до головы холодным рыбьим взглядом и хмыкнул.
— Иван Карлович не принимает посетителей без предварительной договорённости.
— Передайте, что его спрашивает, — я посмотрел дворецкому в глаза, вспомнив уроки отца, — боярин Скуратов. У меня письмо от его старого друга.
Скепсис на лице дворецкого пропал, он несколько раз моргнул, отступил на шаг и поклонился.
— Прошу прощения, милостивый государь. Иван Карлович в отъезде и будет только послезавтра. Если желаете, я передам ему ваше письмо.
— Нет, не нужно. Я зайду позже, когда он вернётся.
Разочарованный, я сбежал по ступенькам крыльца и не удержался от вздоха. Да что за невезение! Я-то надеялся, что меня примут в этом доме и большинство моих проблем на этом закончится. Теперь же придётся искать жильё и снова ждать.
— Куда теперь, барин? — Емельян развернул пролётку и подъехал ко мне. Лицо у возницы было до крайности довольное.
— Какая здесь самая дешёвая гостиница?
— Почто вам этот гадюшник? — всплеснул он руками. — Лучше уж в доходном доме поселиться: и денег просят не так много, и публика приличная. Хозяева, опять же, люди с пониманием — снимете на месяц, а ежели раньше съедете, так они остаток вернут.
Подумав несколько секунды, я кивнул.
— Годится, раз с пониманием. Вези!
  
Глава 5
 
Без романтизьму
 
Доходный дом, куда привез меня Емельян, и впрямь находился недалеко. По моим прикидкам, я бы пешком дошёл за четверть часа. С единственной оговоркой — если бы знал, куда идти. Но знакомых в этом городе у меня не было, идти, соответственно, было некуда, я до смерти устал и понял вдруг, что ни о чём не мечтаю так, как о том, чтобы снять сапоги и лечь. А пройдоха Емельян оказался единственным, кому я мог условно доверять. По крайней мере, он очевидно не претендовал ни на что, кроме получения от барина лишней копейки.
При словах «доходный дом» воображение нарисовало роскошный фасад, четыре, а то и пять этажей, сверкающие медью дверные ручки и высокие окна.
Но Емельян остановил пролетку возле небольшого приземистого здания: полуподвал, два этажа и мансарда. О роскоши говорить не приходилось, и этот факт меня скорее обрадовал. Не при нынешнем моём материальном положении роскошествовать. Выглядело здание опрятно — видно, что приличные люди живут. Ну, и ладно.
Емельян взбежал на крыльцо первым, постучал в дверь.
  
Открыло прелестное создание примерно моих лет, в длинном платье, фартуке и с кружевной наколкой на волосах. Каштановые вьющиеся волосы отливали в рыжину. На лице девушки я заметил россыпь крошечных веснушек.
Емельян поклонился.
— Здравствуй, Аглаюшка.
— Здравствуй, дядя Емельян.