Алая Луна (СИ)

В душе зародилась пустота и моросящая тоскливость. Недавно его брат заключил брак со своим истинным. Он не сильно хвастался в письме, видимо, боясь, что может задеть старшего брата, чья свобода была в лапах рыжего беса… Но Дей безоговорочно был уверен, что свадьба прошла в лучших традициях и в тот день счастливы были все. Лучший подарок для Дея в этот день — знать, что его жертва была не напрасно… Что его лучший друг и любимый брат вместе. Даже после слов Илириана… Омега мотнул головой, чтобы отогнать эту неприятную мысль.
Он остановился, когда за углом раздались голоса. Он не хотел ни с кем встречаться и уже собирался развернуться, но что-то заставило его подойти ближе и взглянуть. Наверное праздное любопытство или желание хоть на мгновение забыть о собственной свадьбе…
Коридор заканчивался аркой без дверей, за которой располагалась, по всей видимости, детская комната. На одном из диванов сидела знакомая фигура. Дей уже хорошо запомнил эти огненно-рыжие волосы, водопадом струящиеся по плечам. Но Даяз сейчас совсем не был похож на выточенную из мрамора статую. Сейчас он был… Живым, слегка ссутуленным и печальным. Он смотрел с тенью улыбки на двух играющих детей, которые сражались на деревянных мечах.
Один мальчик был выше второго, по всей видимости, старший. Младший охотно атаковал его, постоянно пропуская удары. И внутри омеги все болезненно сжалось, когда в этих детях он увидел себя с братом, играющих в детстве и участвующих в спарринге в юношестве…
Взгляд снова скользнул на первого наложника. Омега встретился с холодными глазами которые смотрели прямо на него. Нарэт медленно поднялся с дивана, чтобы поплыть по ковру к незваному гостю. Дей не пытался избежать этой встречи и даже взгляда не отводил. Стоило Даязу остановиться перед ним, Сандалф склонил голову.
— Нарэт, — негромко сказал он, приветствуя парня.
— Опусти это. Через час ты уже будешь лаэ. Мне стоит склонить пред тобой голову, — Даяз согнулся, позволяя своим густым волосам скатиться по плечам и повиснуть в воздухе.
— Это твои дети? — Дей посмотрел через омегу на двух альф, которые уже с любопытством рассматривали образовавшуюся ситуацию.
— Да, — нарэт взглянул на сыновей. — Старший — Демир, младший — Ленар.
— Сколько им?
— Одиннадцать и восемь лет.
Повисло молчание. Дей рассматривал мальчиков, которые не решались подойти к нему или же ждали разрешение своего папы. Так или иначе, они оба были симпатичными мальчишками, вобравшими в себя лучшие черты своих родителей.
— Почему ты здесь? Ты должен готовиться к церемонии, — Даяз позволил себе опереться о срез арки.
— Ты ненавидишь меня за то, что я лишаю тебя статуса первого наложника? — Дей встречается глазами со взглядом визави.
— К огненным гончим этот статус, — омега кривит губы и смотрит на собеседника с нескрываемым отвращением. — Всем вам нужна лишь власть. Ты строишь из себя жертву, хотя в душе несказанно рад оказаться под крылом столь могущественного вожака.
Юноша едва сдерживает глухое раздражение, грозящее перерасти в ярость всего в мгновение. Если бы он только мог, то прямо сейчас бы покинул этот дворец, оставив здесь и этот проклятый гарем и Касьяна с его непомерными амбициями.
— Мне не сдалась ни власть, ни твой вожак. Я лишь защищаю свою стаю от этого больного ублюдка.
— Не смей, — омега утробно рычит, напрягаясь в плечах. — Ты просто не имеешь права так говорить.
 
— А разве я сказал что-то плохое? Урод, который завоевывает окружающих жестокостью и страхом…
Дей, оглушенный пощечиной, замолкает. Он переводит взгляд на Даяза, который тяжело дышит. В прекрасных фиолетовых глазах он замечает мокрый блеск.
— Ты ничего о нем не знаешь. Он…
— Оправдываешь жестокость? Ее нельзя оправдать и я даже слушать тебя не стану. Его отец был не таким. И уж тем более его папа…
— Просто закрой свой рот. Ты ничего не знаешь и потому никогда не поймешь его. Он далеко не такой, каким вы все его видите.
— Ты любишь его? — Дей сочувственно смотрел в лихорадочно красное лицо оппонента.
Только безнадежно влюбленный стал бы так защищать кого-то вроде этого альфы. И омега даже не мог объяснить эти чувства Даяза… Как он мог любить его? Касьян даже взглядом его лишний раз не наградит, а он так рьяно стоит на его защите?
— Уходи. Сейчас же. И я никому не скажу, какие речи ты бросал передо мной в сторону нашего Повелителя.
Дей поморщился, но развернулся и стремительно двинулся в собственные покои. Он не понимал, почему вообще сорвался и почему высказал… Часть того, что накопилось в нем за это время. Он проклинал себя за этот сиюминутный порыв перед нарэтом.
В покоях он позволил Саяту и возвратившемуся Аймерику одеть его к торжеству. Те старались выражать радость, но они были заражены хандрой своего Господина, потому все оставшиеся приготовления провели в полном молчании. За дверью раздался голос стражи, которая оповестила, что пора выдвигаться. Дей последний раз бросил взгляд на свое отражение и тут же выскочил из покоев.
До лестницы он шел в сопровождении двух стражей и своих помощников. У порога лестницы его ждала свита из нескольких омег, которые бросали пред его ногами белые девственные цветки. Внизу, перед алтарем, стоял Касьян, одетый в парадный сальвар камиз, подчеркивающий достоинства его крепкой фигуры. По традициям, если бы у Касьяна были длинные волосы, те были бы распущены и украшены мелкими косичками. Но короткая стрижка была украшена лишь тонкой диадемой, спускающейся на лоб мужчины.
Собравшиеся вокруг улыбались и с интересом рассматривали будущего супруга своего вожака. Омега старался ни с кем из гостей не встречаться взглядом, потому что он чувствовал, что просто не выдержит этого давления. Ноги и так едва вели его к алтарю.
Дей посмотрел в сторону, где со своими сыновьями расположился Даяз. Парень не смотрел на него, демонстративно отведя взгляд в сторону. Первого наложника можно было понять после их разговора. Он был обязан присутствовать здесь, но его неприязнь была ощутима за версту. Сердце сковало невыносимой болью, когда синие глаза встретились с чужим потускневшим золотом.
Варг стоял рядом с братом, одетый в праздничный темно-зеленый сальвар камиз, расшитый серебряной нитью. Его длинные волосы были собраны по всем традициям, но наряд никак не скрывал болезненного вида Главнокомандующего. Он будто не спал пару ночей…
Они оба одновременно отвели взгляд друг от друга. Было стыдно? Больно? Отвратительно? Да. Было поздно. С самого начала. Теперь они оба на этой церемонии, где Дей станет принадлежать другому альфе. Тут все и закончится.
Омега встал перед алтарем, мельком взглянув на установленную в честь такого торжества статую Небесной Волчицы. Жрец развёл руки в стороны, привлекая все внимание к своей персоне.