Эвис: Неоднозначный выбор (СИ)

— Я тоже хочу в Торрен! Но, к сожалению, не смогу: свободного времени у меня просто нет, а без регулярных тренировок я смогу объездить разве что однорукую подслеповатую старушку или ребенка…
В два этих предложения он умудрился вложить столько сильных чувств, что не выдержал Элмар ар Сиерс:
— Я тренирую Теней в зале, который находится в половине кольца неспешной ходьбы от вашего кабинета. И если половину времени, которое сейчас тратится на пробежки, вы посвятите Пути Меча, то к началу весны сможете справиться не только со старушками, но и с девушками, вошедшими в возраст согласия!
  
Наследник престола тут же подобрался, вцепился в рукав Наставника мертвой хваткой и отвел в сторону, чтобы договориться о будущих тренировках. С этого момента общий разговор начал постепенно распадаться на отдельные. Зейн и дядя Витт, взяв со стола свои кубки, подошли к щиту работы Мирко Подковы, прочитали дарственную надпись и заговорили о последних изменениях в отношении простолюдинов к благородным. Маниша, Майра, Ивица, Алсита и Тиома собрались в кружок и принялись обсуждать новые наряды мэтра Колина. Магнус, Сангор, Фиддин и Дитт потерялись в воспоминаниях об охотах на разбойный люд. Софа пересела поближе к Дейву и забыла обо всем на свете. Вэйлька и Алька собрали в кружок всех остальных и не давали им скучать. А я бродил между всеми этими группами, поддерживал разговоры, шутил, отшучивался и прислушивался к эмоциям короля. Вернее, ждал, когда он, наконец, решится озвучить мысли, которые не дают ему покоя.
Шандор созрел для разговора к концу седьмой стражи — подошел ко мне и предложил «немного прогуляться». Я, естественно, согласился, вместе с ним поднялся в кабинет, а там спросил, что его беспокоит.
Побратим покосился на стену, на которой я не так давно демонстрировал картинки с камер СКН, и угрюмо уставился мне в глаза:
— Нейл, половина благородных Хейзерра мертва, вторая половина разбежалась по родовым замкам, Гевер Гленн пропал без вести, а треть его дворца в развалинах и толком не охраняется. Мой посол распространил правильные слухи, и теперь глевинцы с нетерпением ждут появления Нейла ар Эвиса, Повелителя Ненастья и Победителя Ушедших. Может, все-таки захватим тебе королевство?
У меня перед глазами тут же возникла картинка из недавнего прошлого — дворец Шандоров, мы, залитые кровью имперцев с ног до головы, и мрачный, как грозовое облако, Зейн, пытающийся выяснить мои планы на будущее:
— В твоих руках двенадцать комплектов непробиваемой брони, оружия, способного сравнять с землей целый город, и сеть телепортов!
— И что с того?
— Ты можешь завоевать весь Эмтель и стать императором!
— Угу… И залить его кровью… — язвительно фыркнула Алька.
— Зачем? Потомки Ушедших сделали большую часть работы, поэтому вам будет достаточно натянуть на себя эту броню и пройтись по дворцам!
— А зачем мне корона императора? — спросил я, почувствовав в эмоциях побратима опасение. — Империя это не только власть и неподъемный груз ответственности, но и время, вкладываемое в ее создание и укрепление!
— Ну да! — подтвердил король.
— А мое время — только для семьи и для друзей…
— Зейн, мне действительно не нужны никакие короны! — вздохнул я, потом сообразил, какая мысль могла заставить побратима так дергаться, и криво усмехнулся: — Ни хейзеррская, ни реймсская, ни, тем более, маллорская. Так что править придется тебе, твоему сыну и твоему внуку, то есть, Шандорам! А мы, Эвисы, продолжим вас хранить и защищать.
Обещание не претендовать на трон во время правления Террейла, неявно озвученное в этом коротком монологе, вернуло королю уверенность в будущем их династии и подняло настроение. Однако ответило не на все его вопросы:
— Неоднозначный выбор… — заявил он. — Пойми, власть — это не только ответственность, но и будущее твоих потомков!
— Скажи, в твоем варианте будущего моих потомков есть отдых на реках и озерах, ночевки в зимнем лесу под нижними лапами вековых елей, настоящая дружба с благородными и простолюдинами, а также искренняя любовь супруг, вассалов и слуг?
Зейн на мгновение застыл и отрицательно помотал головой:
— Боюсь, что нет.
— Тогда оно мне неинтересно…
  
Эпилог
 
Первый день первой десятины первого месяца осени.
Алька заявилась к нам в спальню за полчаса до рассвета. На цыпочках скользнула в комнату, бесшумно затворила за собой дверь, метнулась к изголовью, осторожно положила на него сбрую с ножами, забралась на кровать и склонилась над ушком Найты:
— Там, кажется, Лауда заворочалась…
Я невольно улыбнулся — со дня вступления в наш род этой юной хейзеррки старшая Дарующая разрывалась на части. С одной стороны, ей хотелось принимать как можно больше участия в воспитании ребенка, а с другой продолжать исполнять «обязанности» моей Тени. Поэтому по утрам она помогала Лауде делать первые шаги по Пути Меча, днем урывала время, чтобы научить всему тому, что должна была знать и уметь благородная, а перед сном приходила к девочке в спальню и рассказывала сказки. При этом Дарующая вкладывала в эту опеку столько души, что девчушка, умеющая слышать эмоции, очень быстро к ней привязалась. А мои супруги стали беззлобно поддразнивать «молодую маму» и при любом удобном случае напоминали о существовании «дочери».
Увы, в этот раз «укол» не прошел — вместо того чтобы заволноваться и подключиться к нужной камере, Найта демонстративно прижалась ко мне еще теснее и потерлась щекой о плечо:
— Отпихни, вон, Дайну! Все равно она дрыхнет, как убитая…
— А чего бы ей не дрыхнуть-то? Вы ж буйствовали всю ночь! — ехидно напомнила мелкая.
Ну да, планы на эту ночь у старшей «половины» моих супруг были о-го-го. И мы даже успели приступить к их реализации — поплавали в лагуне, понежились в джакузи и ввалились в ванную пляжного домика, чтобы ополоснуться. Но не успела пьяная от желания Дайна потянуться к моим губам, как Тень «ударила» по нашим чувствам безумной смесью тревоги, сочувствия и горечи, сообщила, что Лауде снится какой-то кошмар, и рванула к выходу. А буквально через пару минут подключилась к моему личному каналу и заявила, что несет девочку к нам.
Понимая, что без очень веских оснований она бы не стала этого делать, я натянул шорты, пробежался до подвала, а через считанные секунды ощутил хорошо знакомое ледяное дуновение, «пробившееся» сквозь жар Дара Найты.
— Ей снится что-то ужасное! — чуть не плача, выдохнула Тень. — Я активировала имплантат, но Дар все равно не гаснет!!!
Я попробовал погасить Дар Лауды сам, но не смог. Поэтому, оглядев личико, покрытое бисеринками пота, подхватил ребенка на руки и отнес в ближайшую спальню. А там огляделся по сторонам и убил несколько минут на то, чтобы превратить помещение в ближайшее подобие одной из гостевых гостиных своего особняка.
Закончив разбираться с обстановкой и решив, что «самый обычный» диван вызовет у девочки куда менее острые ассоциации, чем кровать, я на всякий случай «затянул» окно голограммой, изображающей наш двор. Оглядевшись еще раз, обнаружил, что на низеньком столе откуда-то появился «серебряный» кувшин и пара таких же кубков, рядом с ними возникла тарелка со сладостями, а мои старшие супруги уже облачены в домашние сарафанчики и досушивают волосы полотенцами.
Похвалил. Всех. Передал девочку Найте. Дождался, пока она сядет на диван и приказал Сарджу будить Лауду. А когда увидел, что ресницы девочки затрепетали, коротко кивнул.
  
— Это был сон, обычный сон… — успокаивающе замурлыкала Тень и ласково провела ладонью по лбу ребенка. — Открой глазки, прислушайся к нашим эмоциям — и ты почувствуешь, что здесь тебе ничего не угрожает…
Услышав ее голос, Лауда дернулась, как от удара, погасила Дар и сжалась в комочек. А через несколько мгновений поняла смысл того, что ей говорила Тень, осторожно раздвинула ладошки, в которых спрятала личико, и недоверчиво выдохнула: