Вернуть дворянство 6 (СИ)

— Понимаешь, Кость. Не в обиду сказано, но твои родичи из покон веков славились нелюбовью к ближнему. Вы резали друг друга внутри семьи. Братоубийство твердо ассоциировалось именно с вашей фамилией. Логично, что ценность жизни и тем более психического здоровья внутри рода была околонулевой. Приведу пример, вот родилась бы у вас девочка со способностью к эмпатии, могла бы передавать какие-то образы. Вместо того, чтобы развивать её фантазию, ей бы просто отрезали язык. Да это бы вызвало качественно иной скачок дара, но оно и нахер не надо такими методами.
  
Парень лишь поджал губы.
— Скоро попробуем перескочить пару ступенек, — сказал я, уводя от неприятной темы. — Только там моих полномочий не хватит. Придется обратится к помощи шаманки.
* * *
Я не знал нужна ли будет нам Анастасия, пустит ли её Мин Юн, но когда мы поднялись прямо возле обрыва стоял стол и четыре стула. Хайон поставила чайник и, поклонившись, удалилась.
Я уселся. По бокам расположились Романовы, и затем неспешно к нам подошла сама шаманка. Мы встали и поклонились. Я разлил чай.
— Не торопился, — заметила Мин Юн.
— Дела, — пожал я плечами. — Мирское постоянно отвлекает от духовного.
Собеседница со значением покивала. Затем посмотрела на Костю, взгляд был как бы сквозь него, но при этом глаза двигались, то есть она разглядывала объекты в духовной структуре, находящиеся в разных точках.
— Любопытно, — только и сказала она. — Кто первый будет?
Я кивнул на Романова.
— Хорошо. Так и хотела.
Романовы все это время лишь переглядывались. Им было странно видеть диалог, где большая часть слов упускается.
— Пойдем, — вздохнула Мин Юн. — Ты же подготовил его? — спросила она не оборачиваясь.
— В меру своих скромных сил, — сказал я.
— Ну-ну. Скромных, — проворчала она.
— Мне остаться? — еле слышно спросила Настя. Она, кажется, была немного напугана.
— Нет, — уже у самого дома ответила шаманка. Хотя она никак не могла услышать её слов. — Ты его якорь. Пойдём.
Происходящее дальше меня не касалось. Я знал, что если кто и сможет научить Костю ориентироваться в вещих снах, то только та, кто сама часто ходит тропой сновидений.
Ко мне подсела пышка Хайон.
— Волнуешься, но не из-за него. Почему? — спросила она. — Впервые тебя таким вижу.
— Не уверен, что ты поймешь мой ответ.
— А ты попробуй.
— Мне нужно заглянуть за грань. Понимаешь? Вспомнить, что было после смерти или до жизни, не знаю, как правильно.
— Клиническая смерть… — задумчиво протянула помощница шаманки.
Я не стал говорить, что совсем не это имел ввиду.
— Давай помогу настроится, — предложила она. — Ждать еще долго. Чем лучше подготовишься, тем проще пройдет.
Вторая ученица, немая Сойе подошла. Мы сели на землю. И взялись за руки. Не знаю, что делали шаманки, но очень быстро наша скорость дыхания синхронизировалась, а затем и удары сердца пришли в единый ритм. Из домика потянулись запахи распаренных и жжённых трав, это окончательно помогло срезоннировать и укрепить сонастройку.
Прозревший. Так, наверное, можно было назвать Костю. А Настю я бы назвал ударенной. По крайней мере, вид у нее был, будто здоровенной подушкой по башке получила. Взгляд менялся с пустого на задумчивый и обратно.
— Спасибо, — Костя глубоко поклонился Мин Юн. — Теперь я вижу куда яснее.
Он осторожно взял Настю за плечи и поставил её в направлении тропы. И они неспешно начали спускаться.
— Удивительная антенна, — сказала говорящая с духами. Так далеко бьет. Я через него такой сигнал поймала.
— Вы тоже смогли что-то увидеть, учитель? — спросила Хаён.
— Да. Только почему-то не бьет дальше двух лет. Там как отрезало. А так чудесный дар, только сейчас сила рода по-настоящему начала просыпаться.
— До этого дар служил лишь личной выгоде, — пояснил я. — А теперь, кажется, готовится к предназначению.
На это шаманка ничего не ответила. То ли ей было безразлично, а может, просто не разделяла моего виденья и не хотела спорить.
Мы прошли в хижину. Запах смеси трав сам по себе навевал успокоение.
На удивление со мной вошли и обе помощницы.
— Выпей это, — вручила мне бутыль с молоком шаманка.
Я догадывался на чем оно настояно. У нас на Алтае нечто похожее делают. Проспать придется долго.
Я отпил четверть и передал бутылку, каждый выпил свою порцию, и мы легли на циновки.
— А девчонки вообще что-то увидят? — уже сонным голосом спросил я.
— Не обращай внимание. Они просто батарейки.
— Да будет так, — почему-то сказал я, и всё померкло.
* * *
— Я не поведу тебя своими тропами, — зазвучал в небытие голос Мин Юн. Это было немного жутковато, потому я щелкнул несуществующими пальцами, и возник. Потер руки. Ощущения были совершенно реальными. Щелкнул еще раз и появилась Мин Юн.
— Даже так, — удивился я. Она была молода и красива, лет двадцать, пожалуй, только глаза остались прежними, чуть поседевшими от тайных знаний и мудрости.
— Здесь мы в истиной форме, — пояснила она, усмехнувшись.
Я создал зеркало и покачал головой. Все тот же Арс, только постаревший лет на двадцать.
— И что ты хочешь? — спросила Мин Юн. Я не переживал, что она выдаст мою тайну, все же тут кодекс похлеще медицинского.
— Для начала покажи мне момент смерти. Мне почудилось — там был голос.
Шаманка задумалась. — Попробуем перепросмотр, но более глубинный. Потом ты можешь улететь в обычный сон.
Я кивнул. Шаманка взяла меня за руку.
У меня в ладони появился планшет. Мин Юн с интересом посмотрела на него, но ничего не сказала. Да, палюсь, конечно, но это подсознание, тут образы не скроешь. Я начал листать на экране кадры, пока не нашел момент перед тем, как Джи-А меня убила. Навел крупным планом лицо девушки и просто нырнул в экран.
Я появился ровно в том моменте. На этот раз не было никакой боли. Только глаза Джи-А, затем темнота.
Я ждал. Времени тут не было, не знаю, сколько это длилось, но затем услышал голос.
— Вспомни зачем ты здесь. Вспомни! Ты найдешь способ. Всегда находил.
Не почудилось, значит.
Затем меня выбило в обычный сон, какой бывает при температуре тридцать девять. Я выставил ладонь, и все сновиденные персонажи замерли.
— А ты неплохо тут ориентируешься, — заметила Мин Юн. Не знаю никого из обычных людей, кто бы так умел.
Я лишь пожал плечами, не став ничего рассказывать.
— Увидел, что хотел?
— Да. Теперь хочу глянуть еще кое-что.
На это моих сил хватит и без её помощи. У руках снова возник планшет. Я отмотал кадры далеко, на момент моей битвы с Пашей Синициным, он же, как потом оказалось, Павел Благой.
Я нашел один из немногих кадров, где его лицо не обезображено маской гнева, и постарался запомнить его таким. Все могло сложиться совершенно иначе. Покойся с миром, братец. Я об тебя пробудил гойле. Хотя бы за это тебе стоит сказать спасибо.
— Проведи меня в самое начало пути. Туда, где еще нет воспоминаний.
— Мозг не просто так стирает это из памяти, — предупредила Мин Юн.
— Я знаю. Но мне нужно.
Шаманка поджала губы, мол, хозяин-барин. Она предпочитала путешествия более классическим способом — через дверь. Взмахнула рукой, стирая всю локацию, оставив нас в серой пустоте с полом и создала дверь. Раскрыла её. За ней проносились образы из моего прошлого.
— Иди. Только не заблудись. Не знаю, как буду потом смотреть в глаза твоим, если не смогу вытащить тебя обратно.
— Я постараюсь выйти сам, — сказал я. — Но если что, тяните. Вы же это умеете, бабка за дедку, дедка за репку.
  
Я вошел в тоннель времени. Возле меня появлялись знакомые мне люди и локации, они в точности воспроизводили события из памяти. Ну почти в точности, с поправкой на нестабильность объектов сна, разумеется. Цвет зрачков глаз почти никогда не определялся, а самурайский меч в руке легко заменял палкой, шваброй и клюшкой. Стандартная проблема всех нейросеток, а сновиденной и подавно.