За Веру, Царя и Отечество! (СИ)

— Может, ты и прав, брат. За одно наше общение, если станет известно русскому царю или кому-нибудь из бояр, голова Стрельчина слетит с плеч уже на следующий день, — нехотя признавал правоту своего собеседника Нарушевич.
— Так ведь обязательно узнают. Вот если встреча пройдёт плохо и не по нашим правилам, то все узнают, что Стрельчин общается с иезуитами. Но какие выгоды может сулить этот наставник московитского царя, если он решит с нами сотрудничать. В то, что он слабый в своей ортодоксальной вере, можно быть убеждёнными. Это же он один из тех, кто свергнул с престола русского патриарха.
  
— Возможно, что ты преувеличиваешь значимость этого Стрельчина. Но займись этим делом. Мы можем ребёнка тайно перевезти в Смоленск или в Новгород. Там у нас есть свои люди. И, если получится договориться, отдадим ему ребёнка, потом решим, как распорядиться таким активом, — сказал Нарушевич.
Карета успешно удалялась из Кракова, направляясь в Несвиж. Именно там уже назначена встреча всем тем, кто недоволен засильем Сапег. И независимо от того, как прошла бы встреча с королём, коалиция недовольных всё равно собралась бы и принимала решение.
Собеседники молчали. Каждый думал о том, какую великую интригу они разыграли. Сколько же граней в ней. А еще, когда станет известно, ЧЬЕГО сына выкрал русский полковник, то король точно рассвирепеет. Пока Россия не стала сильнее, пока в Польше деятельный король, нужна новая война с русскими, иначе процесс возвышения Росии станет уже неизбежным.
  
Глава 14
 
Москва.
9 августа 1683 года.
Я не спешил отправляться в поход. Или даже не так… Я уже в походе. Ведь люди мои в пути. Отряд, набранный в Москве и в Преображенском в тренировочных лагерях, уже отправился в Киев, и туда же направляется сейчас моя Крымская дивизия. Частично и казаки идут. Лучше их, все же сложно придумать, кто может справиться с разведкой. Особенно, из той части казачества, что освоилась в конном деле.
Я вызвал к себе и Акулова. Из головы никак не выходила та самая печать, которой был скреплён документ, что везли запорожские казаки в Речь Посполитую, чтобы рассказать о якобы моём предательстве.
Конечно, я не предавал, потому как поляков считаю перманентными и злейшими врагами в российской истории. И тут — как в том фильме про бессмертных людей и шотландского горца Дункана Маклауда, что когда-то я смотрел ещё в девяностые годы XX века: остаться должен кто-то один. И уж точно я в такой игре ни капли не болею за Польшу.
Так что я не предаю, а действую ещё достаточно честно, если судить о том, какие методы применяются иезуитами. Предупреждая турок о нападении поляков и о фактическом направлении польского удара, я решаю русские задачи. Собственные национальные интересы всегда должны быть на первом месте. Но, тем не менее, вопрос о том, является ли Акулов предателем, для меня открыт.
И мало того: с тем посыльным, что был отправлен в Крым, до Акулова должна дойти информация, что мы в ходе рейдов по Речи Посполитой разбили некий небольшой отряд, я взял там какое-то письмо, был сильно недоволен и говорил о предательстве. Но больше этот посыльный ничего не знает.
Если Акулов явится как ни в чём не бывало, то это будет одним из признаков его непричастности. А вот тот, кто с ним не приедет, но кто составлял окружение этого донского старшины, может оказаться у меня под подозрением.
Но отряд был отправлен, войско должно формироваться в районе Киева, а потом у нас есть соглашение, чтобы перейти границу с Речью Посполитой и спокойно направиться через Острог, на Краков, в сторону Австрии.
Я думал ранее прорываться через Причерноморье, дальше через Молдавию в сторону Венгрии… Но это очень сложно и чревато тем, что я буду плестись, словно та черепаха, и ничего не успею сделать. Нужно будет форсировать Днепр, Буг, Тису…
И пусть степь сейчас относительно спокойная. Для нас спокойная, так как нукеры моего тестя резвятся по всему Причерноморью. Ведь в Крыму сильно пограбить ногайцам мы не дали. Так, выделили незначительную часть. Там Ромодановский сейчас смотрит за этим очень пристально. Ведь всё награбленное проходит через Перекоп и обязательно фиксируется на бумаге.
Так что это Россия сейчас планомерно и вдумчиво грабит… Нет, такая формулировка мне не нравится. Россия сейчас забирает лишь только часть из того, что когда-то было награблено на русских землях или создано рабским трудом, в том числе и русских людей. И вот тогда всё кажется справедливым — как есть на самом деле.
Пришли ещё сведения о том, что эпидемию чумы удалось либо побороть, либо всё же работают в достаточной мере карантинные мероприятия. Ведь, к примеру, в тот же город Гёзлев или в Бахчисарай нельзя заходить без двухдневного карантина в лагерях рядом с городом. Запрещены некоторые дороги, которые связывают города и поселения в Крыму.
А ещё туда было направлено немалое количество шиповника. По рекомендациям — чтобы солдаты и офицеры больше ели любых овощей, которых сейчас в Крыму в немалом количестве, любых фруктов. Так что витамин С должен поступать бурной рекой в организмы русских людей. И это, конечно, не лекарство, не панацея от всех болезней, как и то, что устраиваются повсеместно бани и мыльные, и увеличивается обязательное число помывочных дней. Но всё вместе позволяет минимизировать последствия от болезней и не давать возможности их распространения.
А в целом, я уверен, что в будущем найдутся такие историки, которые станут обвинять русских в геноциде крымского народа. Но это в том случае, если я всё-таки буду продолжать составлять большое количество документов и писать собственную летопись, тщательно фиксируя все события последнего десятилетия и в реальном времени. Нужно бы подкорректировать мои записи и тщательным образом описать истинные причины любых эпидемий.
А сейчас крымско-татарский народ мало того, что потерял свой генофонд во время Крымского похода русской армии, так ещё теперь страдает от множества болезней. Но почему-то мне кажется, что это далеко не первая эпидемия, с которой встречаются жители полуострова.
Но Крым — уже прошлое, пусть и будущее, но в настоящем, эта карта сыграна. Мы уже победили там, обескровили разбойничье гнездо. Но придет время, создадим нужную инфраструктуру в Диком Поле, населим его союзниками… Вот и можно будет брать под контроль Крым.
Нужно уезжать. Но было дело, которое не позволяло мне отправиться в путь. Экономика… Финансы… Ведь это и есть кровь любой войны. И важно не только взять большую добычу, как я в Крыму, особенно при «очищении» Бахчисарая. Нужно еще правильно распорядиться богатствами.
Я, как мне кажется, правильно распорядился. Продали немало драгоценностей по вполне выгодной цене. Опередили многие обозы из Крыма и успели расторговаться, пока цены на золото не рухнули. Потом был куплен еще один участок земли, прилегающий к поместью, купленного ранее у Голицыных.
Ну и вложился в заводы. Их нет, но деньги на строительство — есть. Надеюсь, что это окажется решающим фактором.
Но еще деньги были вложены в Стрелецкое Торгово-Промышленное Товарищество. Задержка выхода еще на два дня была связана с тем, что нужно провести большое собрание всех пайщиков и управляющих нашей компанией.
— Докладывай, господин директор-голова товарищества! — подталкивал я Собакина к началу его доклада.
Вроде бы бывший стрелецкий сотник и не робкого десятка, или даже сотни. Однако становится очевидна одна из его проблем: он боится публичности, скопления людей и выступать перед другими.
  
И это очень странно, потому как ведёт дела нынешний руководитель Торгово-Промышленного Стрелецкого Товарищества вполне сносно. А если учитывать то, что он человек нынешней эпохи, но использует немало понятий, которые я ему вбил в голову и написал в отдельных брошюрах… Собакин и вовсе самый передовой руководитель, возможно, даже во всей Европе. Надеюсь на это. И на то, что понимаю в менеджменте больше, чем ничего.