Стань моим оберегом

Я обнимаю себя за плечи. Дрожу, но не от холода. Дождливый летний день не способен заморозить душу и тело настолько сильно.
– Аля, – Марка поворачивается ко мне, и я наконец-то вижу боль в его глазах. До этой секунды думала, что ему и впрямь все равно. – Я еле держу себя в руках, чтобы не подняться в квартиру вместе с тобой и не разукрасить своего лучшего друга как картину Репина, поэтому, пожалуйста, сохраняй спокойствие. Ты сможешь?
  
– Смогу, – шепчу я, и слезы катятся по щекам.
Марк протягивает руку к бардачку, мне приходится отклониться, но он все равно касается моих коленей. Извиняется, вытаскивает из бардачка сухую салфетку, отдает ее мне.
– Помни, ради чего ты это делаешь, – говорит он. – Ты должна сохранить все, что заработала, а я буду безумно рад видеть Андрея у разбитого корыта. Мы вместе, слышишь? Захочешь поговорить – звони или пиши. Я “вернусь” из командировки сегодня.
– Уже сегодня? Я слышала, как Юля просила Андрея приехать к ней завтра.
– Приедет, – усмехается Марк. Он разминает шею и тяжело вздыхает. – Приедет…
Я поднимаюсь по лестнице, прохожу еще один пролет мимо своей квартиры и забираю чемодан. Потом спускаюсь и долго стою у двери, то прижимаясь к ней лбом, то отстраняясь. Как мне смотреть в глаза человеку, который меня предал? Как вести себя, чтобы он ничего не понял?
Набираю в грудь воздуха и медленно выдыхаю. Знаю, что дверь не заперта, а потому нарочито громко дергаю ее за ручку, как будто я вовсе не крадусь, а действительно только пришла.
В коридоре меня встречает цветочно-древесный аромат. Не мой, не Андрея. Незнакомый. До отвращения.
Я слышу шум воды в ванной. Из гостиной доносится тихая расслабляющая музыка. По полу тянется сквозняк – наверняка в спальне открыто окно.
Я смотрю на родные стены. Шкаф, который выбирала так долго, что Андрей уже был согласен на другую квартиру, в которую этот самый шкаф поместится. Я смеялась и искала мастера, который уменьшит мебель по размеру. Квартира мне нравилась, и менять ее я не хотела. Просторная, с тремя спальнями, кабинетом и просторной кухней. А, главное, с панорамным окном в гостиной. Современный, лаконичный и минималистичный интерьер – моих рук дело.
Мне нравилась эта квартира до сегодняшнего дня.
Я убираю чемодан на нижнюю полку шкафа. Возможно, он мне еще пригодится совсем скоро. Стягиваю с ног кроссовки, оставляю их у двери. На мне “дорожный” костюм: кашемировая кофточка и темно-синие легинсы. Удобно в длительном перелете.
Пока шум воды не прекратился прохожу в спальню на цыпочках. Кровать аккуратно заправлена, но здесь аромат Юлиных духов еще крепче, поэтому окно нараспашку. Андрей надеялся, что запах выветрится.
Я усмехаюсь, до боли кусаю губы. Не плакать, только не плакать. Улыбайся, Аля, мать твою!
Гордыня требовала ворваться в ванную, переключить воду с теплой на горячую, и пока Андрей заживо варится, рассказать ему о том, какой он урод. Потом собрать вещи и уехать в дом – тот самый, который был обещан Юле.
Хера с два она его получит.
На кухне вижу, что посудомойка не включена, но в ней два бокала с каплями красного вина и тарелка под фрукты. Оплошал, дорогой муженек.
Делаю себе чай, сажусь за стол, зачем-то глажу стеклянную поверхность. Мне необходимо помыться, перелет был слишком долгим, и если в любой другой раз я бы обязательно присоединилась к мужу в душевой, то сейчас сама мысль об этом была мне противна.
Шум воды затихает. Я напрягаюсь и глотаю обжигающий чай, не чувствуя вкуса. Взгляд направлен на дверной проем…
Андрей появляется на пороге и улыбается так искренне, что у меня замирает сердце. Полотенце на его крепких бедрах напоминает мне, почему он только что мылся. С темных волос капает вода. Идеальное, невыносимо красивое лицо с едва заметными морщинками светлеет при виде меня.
– Я ждал тебя раньше, – говорит он негромким, бархатистым голосом, который я всегда так сильно любила.
Через силу улыбаюсь в ответ, сжимая чайную чашку ладонями. Вот-вот лопнет.
Муж подходит ко мне и чмокает в затылок. Меня словно током прошибает. Он этими губами целовал другую только что…
Смотрю, как Андрей делает чай и себе. Напевает под нос что-то неразборчивое, но веселое. Достает из морозилки упаковку стейков и кивает мне:
– Приготовишь ужин? Я голодный как зверь.
– Я только что с дороги, – напоминаю дрогнувшим голосом. – Мне бы помыться и отдохнуть. Закажи из ресторана, пожалуйста.
– Ну нет, – Андрей картинно приподнимает брови, сдвинув их к переносице. – Я не хочу ресторанную. Тебя не было неделю, я соскучился по домашней еде. Давай, это ведь недолго.
Он отпивает чай, подмигивает мне и выходит из кухни.
Я растерянно смотрю ему вслед. И как я раньше не замечала потребительского отношения ко мне? Он ведь всегда таким был. Но я будто не видела.
В кармане вибрирует телефон. Дрожащей рукой достаю его и смотрю на вспыхнувший экран. Сообщение от Юли.
 
ГЛАВА 3
 
“Привет! Марк попросил меня написать вам с Андреем и пригласить завтра в загородный дом. Твой был бы удобнее, он ближе нашего. Как ты думаешь? Марк возвращается сегодня из командировки и очень хочет встретиться всем вместе”
Я тупо смотрю на сообщение. Читаю его снова и снова. Поразительная наглость восемнадцатилетней девицы не имеет границ. Но может, в силу возраста она такая беспринципная.
Не отвечаю. Сворачиваю чат с ней, в котором за целый год, пока они встречаются с Марком, набралось от силы пять сообщений. Открываю чат с Марком, набираю сообщение:
“Загородный дом? Серьезно? Ты хочешь стать свидетелем массового убийства?”
Ответ не заставил себя ждать:
“Доверься мне”
Доверься! Я хмыкаю, понимая, что глухая боль под ребрами с левой стороны отступает. Обида растворяется в жажде мести, злость заставляет думать холодной головой.
– Милая! – кричит Андрей из гостиной.
Я скриплю зубами, смотрю на упаковку стейков. Мне кусок в горло не полезет, но если я хочу и дальше играть роль глупой, ничего не подозревающей женщины, то должна вести себя так, как всегда: то есть, как овца. Влюбленная, тупая овца.
– Ужин скоро будет готов, – отвечаю самым милым голосом, на какой только способна в данной ситуации.
Стейки плюхаются об тарелку в микроволновке. Вообще-то, Андрей не любит мясо после быстрой разморозки, но сам виноват – не стоило класть его в морозилку. Пусть жрет, что есть.
Пожарить стейк, настрогать салат и запечь несколько маленьких бутербродов с ветчиной – дело десяти минут. Для меня же они тянутся вечность.
От меня неприятно пахнет. Лететь из Рима, где живет моя ма, пришлось через Дубай, а это тринадцать часов вместе с ожиданием. Я спала сидя, умывалась в туалете аэропорта, и все время таскала за собой пусть небольшой, но тяжелый чемодан. В то время как мой муж…
С силой бросаю тарелку на стол, выкладываю на нее стейк и поджаренную стручковую фасоль.
– Ужин готов! – зову я Андрея, растягивая губы в подобие улыбки.
Стою у стола, сцепив руки в замок.
Муж появляется почти сразу. Он уже одет, как всегда – с иголочки. Выглаженная белоснежная рубашка, синие брюки. На запястье браслет из белого золота – мой подарок на нашу десятую годовщину.
И что-то еще. Что-то, чего я никогда не замечала во внешности любимого мужчины: пустой взгляд, когда он смотрит на меня. Как на предмет мебели. Будто я стул или что-то вроде.
Я есть и всегда была – привычная, удобная, как ортопедическая подушка. Не жена, не любимая, а так – часть интерьера.
  
Андрей не остается на кухне. Бросает через плечо: “Поужинаю в кабинете” и собирается выйти.
Я успеваю остановить его:
– Мне Юля написала, – голос преломляется.
Я вижу, как напрягаются мышцы спины под тонкой тканью рубашки. Как нога мужа зависает в воздухе, не успев коснуться пола.
– И что же? – спрашивает он вкрадчиво.