Ревизор: возвращение в СССР 38 (СИ)
— Никак! Совсем никак!
— И хотелось бы вам поверить на слово, да только мне нужны доказательства.
— Какие доказательства?
— Расскажите чистосердечно о делах этого вашего Николаенко, и я забуду про все ваши дела. Только так и никак иначе. Жду ровно минуту. — я сделал многозначительную паузу, — потом я отсюда выйду и после этого буду считать, что вы вместе связаны. И все эти проблемы, что неизбежно возникнут у Николаенко, возникнут так же и у вас. Со всеми вытекающими глубоко негативными последствиями.
Я кивнул на окно.
— Люди из моего сопровождения, я уверен, уже беседует с теми товарищами, что вышли из этого кабинета прямо передо мной. От вас зависит, дадим ли мы их показаниям ход… Собственно, мне вы и не нужны, мне нужен только Николаенко. Открою вам небольшую тайну, в Кремле очень недовольны его дядей в Киеве. Так что очень скоро у вашего Виктора не будет больше никакого покровителя. А те, кто так рвался с ним дружить, будут его избегать, как зачумленного. Вы же и сами прекрасно знаете, как это бывает…
Блефовал, конечно, но слушая переговоры предыдущих посетителей кабинета с Самановым, нисколько не сомневался, что торгуются они о тех делах, которые караются Уголовным кодексом. И что директор пансионата ни за что не захочет влипать в такие проблемы просто из-за того, что они с Виктором Сергеевичем решили нагнуть заезжего москвича и запрячь его в свою упряжку. Такие вот граждане всегда сдают других, чтобы спасти свою шкуру…
Не скажу точно, что сломало Кудзага. Моя угроза по поводу предыдущей троицы. Или мой намёк на то, что Николаенко обречён уже по приказу из самого Кремля, и идти с ним под раздачу ему совершенно не улыбалось. Но минуту ждать мне не пришлось. Кудзаг затряс головой, старательно кивая.
— Скажу! Все скажу! Я вообще не при его делах! Я всё расскажу, и мы с вами расходимся, правильно?
— Да, все верно, при этом условии вы мне будете неинтересны. — согласился я. — И сразу очерчу круг своих интересов в отношении Николаенко. Он человек очень энергичный, поэтому мне нужны детали по всем его теневым делишкам в Судаке и окрестностях. Кто, что и где производит под его контролем, чем он торгует, где сбывает левый товар? Что-то я уже и сам знаю, но неохота возиться долго. Я бы лучше быстренько всё сделал и вернулся обратно в Палангу к генералу. Он не любит, когда долго приходится ждать…
Последние слова мои прозвучали чрезвычайно искренне. Я прямо лицо Балдина перед собой представлял, когда это говорил. Ну а поскольку я не уточнял, что это за генерал, Кудзаг, конечно, вообразил, что это генерал МВД. Ну вот пусть и думает так и дальше…
В общем, мой блеф прекрасно сработал. Не мог не сработать. Люди еще помнят, как жестко все было при Сталине. Ни одна милицейская корочка не окажет такого же воздействия, как удостоверение сотрудника Кремля. Если милиционер пришел, всегда есть в уме возможность решить вопрос, занеся мзду его начальнику. А кремлевский сотрудник в масштабе Судака — все равно что кара небесная. Кому нести, чтобы договориться, Брежневу? Тем более, если у мелкого начальника районного пошиба рыльце в пушку и я даю ему шанс подставить другого, чтобы самому избежать проблем…
Кудзаг рвался сотрудничать и буквально засыпал меня информацией про теневую империю Виктора Сергеевича. Вот, всё, как я и ожидал, исходя из своего опыта жизни в 90-х! Не мог деятельный человек с такой шикарной крышей, как дядя-замминистра в Киеве, сидеть просто на должности директора пансионата в Судаке! Так что я открыл блокнотик и помечал в него детали, о которых вещал товарищ Саманов.
* * *Калининская область недалеко от Торжка
Временные проблемы между двумя лагерями, связанные с оговором Карины, за пару дней бесследно исчезли. Парни теперь тренировались под руководством Марата по утрам, куда уж им претензии своему тренеру выдвигать… Марат умел формировать к себе уважение у своих учеников, понимая, что без этого тренировки не будут иметь должного эффекта. Более того, на третий день они предложили Марату, Мише и Аише перенести свои палатки вплотную к их.
— К чему нам два лагеря, если по факту отдыхаем уже все вместе? — спросил Иван, — веселее будет всем!
Предложение неформального лидера калининцев москвичи охотно приняли, а вещи в лагерь калининцев перетаскивали все вместе.
Аиша тут же напросилась в палатку к девушкам, ее палатка теперь пустовала. Местные решили, что она поболтать любит, не догадываясь о строгих нормах, что должна была соблюдать на выезде Аиша как мусульманка. Пусть она ею и была скорее формально, по крайней мере никто не видел хоть раз, чтобы она молилась.
Миша и Наташа как-то все больше и больше нравились друг другу. Они все больше времени проводили друг с другом, и Марат даже сказал как-то Мише, усмехнувшись:
— Что, настолько понравилась девчонка? Не наездишься же потом в этот Калинин!
— Сердцу не прикажешь! — вздохнул Миша, убедившись, что их разговор никто не слушает.
— Ну, будет повод машину купить, чтобы по электричкам не скакать! — сказал Марат, безумно гордившийся своим «Вартбургом».
Мишка только усмехнулся, понимая, что он не нарочно так хвастается. Видимо, уговоры Ивана поменяться на «Жигули» так на него повлияли, что стал гораздо чаще про свою машину и вспоминать, и говорить. А как же — того же не заткнуть — иномарка, немецкое качество! Он уже тысячу восемьсот предлагал надбавить за обмен…
Каждые два дня парни с девчонками все вместе ходили в соседнюю деревню за два километра. На машинах туда ездить было не с руки. Напрямую, через лесок, было два километра, а по дороге автомобильной вышло бы уже с десяток. Тем более дорога была такая, одно название, так что владельцы машин подвергать их риску не хотели.
Свежие деревенские молоко и яйца в лагере высоко котировались, и даже платить не нужно было. Девушки помогали местным одиноким бабулям пропалывать грядки, а парни подсобляли на сенокосе. Косить траву, конечно, местные им не доверяли, говоря, что вы, городские, только покалечитесь, а то и косу сломаете. Но высохшее сено нужно было погрузить на телегу, привезти к сеновалу, перекидать наверх. Простая, но тяжелая работа, которую местные с удовольствием им доверяли, расплачиваясь продуктами.
Возвращаясь из деревни, потные, все в пыли и траве парни тут же бросались в воду. Девушки охотно следовали за ними. В воде все дурачились, но не переходя определённые границы, в этом плане компания подобралась нормальная.
Про Карину никто не вспоминал. Лишь однажды, когда Аиша завела про нее разговор по какой-то причине, Марат буркнул снова:
— Баба с воза — кобыле легче.
А Миша даже не стал никак комментировать эту тему. Про избалованную и капризную москвичку он позабыл почти сразу, как она уехала. И только когда Аиша про нее напомнила, поразился тому, с каким равнодушием отреагировал на ее слова. А ведь еще пару недель назад он послушным хвостиком бегал за ней по городу, уверенный, что бесконечно в нее влюблен и дело идёт к свадьбе…
* * *Глава 3
Судак
Наконец, Кудзаг замолк. Ох и сколько же много он всего мне интересного рассказал!!!
— Хорошо. Теперь главное условие, чтобы наша с вами договорённость оставалось в силе. Вы не должны ничего говорить о моем появлении и нашем разговоре Николаенко. Это ясно?
— Конечно, конечно!
— Хорошо. Рад, что вы разумный человек и выбрали сотрудничество, а не конфронтацию!
Немного заумно прозвучало, но я специально так сформулировал все, используя красивые слова. Показать, что я типичный москвич из верхов…
Я встал и, не оборачиваясь, покинул его кабинет.
В приёмной просто кивнул Анне Аркадьевне на выход, и она пошла за мной.
Молча дошли до их номера.
— Может быть, Павел, тебе надо и с Загитом переговорить? — спросила Анна Аркадьевна. — Можно к нему прямо сейчас пройти, отвлечется он от своей работы.