Ревизор: возвращение в СССР 38 (СИ)

Вернувшиеся после обеда в гостиницу, Халим и Мансур были полны впечатлений и наперебой рассказывали, что смогли повидать. Больше всего обоим понравились карнизные дороги.
— Мы наделали фотографий просто уйму, — рассказывал Халим. — Там просто потрясающий виды на город и на окрестности. Вам надо обязательно туда съездить. И девчонок тоже захватим. Кстати, они еще не вернулись?
  
— Мы их не видели, — покачал головой Фирдаус.
— Наверное, не могут донести все, что купили, — хохотнул Мансур.
— Пойду загляну к ним в номер, — засобирался Халим. — Надеюсь, уже пришли. Кстати, — повернулся он к Диане с Фирдаусом. — Я встретил во время экскурсии своих приятелей из Европы. Общаемся частенько по работе. Они тоже здесь отдыхают, представляете. Я пригласил их с нами поужинать. Так что имейте в виду, в семь встречаемся в ресторане.
Диана сразу навострила ушки. Общается по работе, значит, с европейцами… — закрутились мысли у нее в голове, — интересненько. Посмотрим, кто там в приятелях у ливанской разведки ходит.
Подтвердив, что обязательно придут вечером и попрощавшись с парнями, Диана с Фирдаусом продолжили отдыхать. Вот только от былой разнеженности у Дианы не осталось и следа. Она лежала и сосредоточенно вспоминала все, чему ее учили по поводу ведения светских разговоров с нужными людьми.
Вечером в ресторане Халим представил им двух мужчин. Оба оказались военными. Один из них, подтянутый шатен лет сорока на вид, был немецким майором, служившим в ФРГ в войсках связи. А второй, полноватый коротышка с довольно небрежной для военного прической, оказался бельгийским подполковником. Оба прекрасно знали французский, поэтому все разговоры за столом велись на нем. Халим представил своим знакомым Диану с Фирдаусом, отметив, что Фирдаус его давний хороший друг. Приятели Халима оказались очень общительны, так что вскоре за столом уже вовсю шла беседа, прерываемая иногда шутками и смехом. Жан, бельгиец, был просто переполнен разнообразными забавными историями, так что постоянно веселил сидящих за столом девушек, рассказывая курьезные случаи, с которыми сталкивался в жизни и в работе.
— Жан, а почему у вас почти все смешные истории про французов? — спросила Захида, смеясь после очередного рассказанного бельгийцем комичного случая.
Мужчины расхохотались, услышав этот вопрос.
— Вы очень наблюдательны, мисс, — откликнулся Михаэль. — Жан наверняка скажет вам, что это случайность, — Бельгиец при этих словах немца фыркнул. — Но правда в том, что у бельгийцев с французами очень давняя и большая «любовь». Если вы послушаете французов, то заметите, что у них большинство анекдотов про бельгийцев.
— Да-да, в основном про их скупость, — со смехом подхватил Халим.
Мужчины снова рассмеялись. Диана поняла, что с этим у них связана какая-то история. Потому что Жан нисколько не обиделся, а рассмеялся со всеми, после чего нравоучительно заявил:
— Это все клевета и злобные наветы. Мы просто бережливы.
— Да-да, помним, сталкивались не раз, — перемигнулись Халим с Михаэлем, но дальше развивать тему оба не стали, переведя разговор на другое.
Постепенно беседа перешла в более серьезное русло. Девушки немного отстранились, начав обсуждать сегодняшние покупки, и мужчины переключились на разговоры о политике и бизнесе. Диана поддерживала разговор с Захидой и Иман, но при этом чутко прислушивалась к тому, о чем говорили приятели Халима.
Те сначала активно обсуждали ситуацию на Ближнем Востоке, благо всем присутствующим за столом мужчинам эта тема была очень интересна, и было что сказать по этому поводу. Организация Освобождения Палестины вела себя в Ливане все более развязно, так что вскоре к разговору мужчин внимательно начали прислушиваться и девушки. Диана видела на лицах Захиды и Иман неподдельное беспокойство и размышляла о том, как же ей повезло, что семья мужа послушалась советов Пашки и уехала в Европу.
— Я так сильно боюсь, что ООП устроит у нас очередную гражданскую войну, — тихонько сказала Захида Диане. — Мой отец считает, что кризис пройдет, и все успокоится. Но недавно приезжал в гости мамин брат. Он был очень пессимистично настроен. Договорился о работе и переезжает с семьей в Иран, у него там хорошие связи и много друзей. Вот сейчас, пока я здесь, они уже и уехали, наверное. Дядя звал с собой моего отца и маму, пытался убедить их уехать. Но отец не стал слушать. Они чуть не разругались тогда. Никогда не видела раньше дядю таким встревоженным. Теперь и сама боюсь. Меня родители отпустили с Халимом в Европу отдохнуть, чтоб развеялась и перестала паниковать, — добавила она, улыбнувшись.
— Не переживай так сильно, — взяла подругу за руку Иман, — все обойдется, вот увидишь. Мои родители тоже уверены, что это просто кризис. Все разрешится так или иначе, просто надо набраться терпения.
— Очень надеюсь, что ты права, — кивнула Захида. — Здесь я и правда расслабилась, и все уже не кажется таким серьезным…
Зря вы расслабились, — мрачно думала Диана. — Пашка считает, что у вас там все медным тазом накроется вскоре. И ведь не скажешь ничего, — с досадой подумала она. — Да и не послушает никто. Фирдаус со своим отцом всех, кого могли, предупредили. Большинство просто не верит…
— У нас обстановка тоже не самая спокойная, — перешел на ситуацию в ФРГ Михаэль, — в ГДР сейчас сконцентрированы очень серьезные силы, создано усилиями СССР огромное танковое соединение. Если русские вдруг решат, что надо на нас напасть, остановить в Европе никто их не сможет, на нас обрушится лавина из десятков тысяч советских танков. Многие всерьез обеспокоены таким положением вещей. Нам нечего сейчас противопоставить такому количеству тяжелой военной техники.
— Ну почему нечего? — скривился Жан. — Слышал же про идеи некоторых умников остановить русское наступление при помощи ядерного оружия американцев.
— Так русские строят танки специально с противорадиационной защитой, тоже понимая возможность такого сценария, — кивнул Михаэль. — Не дай бог такой сценарий произойдет. Европа такая крохотная, что от нее ничего не останется, если она получит такую «помощь».
— Да, помню то совещание, — усмехнулся Жан. — Было очевидно, что мало что от нас останется. Жить в Европе после этого будет особо негде. На ядерных пустошах в условиях ядерной зимы не выжить… Это у русских за Уралом огромные территории, им есть куда податься. Тем более их не напугать зимой…
— Ну, вряд ли СССР решит нападать, — подал голос Мансур, — думаю, что крупные военные гарнизоны русских в Европе — это больше предосторожность и демонстрация силы.
— Многие надеются на это, но отчеты аналитиков сбрасывать со счетов тоже не стоит, — покачал головой Михаэль. — Цифры говорят, что мы сейчас в очень опасном положении… Наши армии оснащены разнокалиберным вооружением, что-то противопоставить русским, кроме ядерного оружия, и нечего… Сколько мы ни говорим о единой Европе, у нас так и нет единой европейской армии.
— Кстати, а что думают в СССР про возможность нападения на ФРГ и другие страны Европы? — повернулся вдруг Халим к Диане. — Можно же из первых уст узнать. Какие слухи об этом сейчас ходят в Москве?
Михаэль с Жаном при этих словах Халима уставились на Диану, явно опешив. Они не догадались, что я из СССР, — поняла она. — Говорили-то ведь все время по-французски. Решили, наверное, что раз у меня акцент, то я тоже из Ливана.
— Диана из Советского Союза, — пояснил тем временем недоумевающим друзьям Халим, — они с Фирдаусом в Москве познакомились, когда он там учился. И сейчас большую часть времени в основном в Москве проводят по работе, — добавил он.
  
Немец с бельгийцем переглянулись и с непонятным выражением на лицах посмотрели снова на Диану. Что ж, снова включаем дурочку, — мысленно вздохнула она и сказала, улыбнувшись:
— Советский Союз очень мирное государство. Мы никогда и ни на кого сами не нападаем. Но от агрессии защищаемся всегда очень хорошо.
Произнеся это, она заметила немного ироничный взгляд мужа. К счастью, этот его взгляд на жену никто не заметил, а вслух Фирдаус про свою «миролюбивую и беззащитную русскую жену» благоразумно ничего говорить не стал. Пусть лучше все думают, что подвеска у нее на шее в виде автомата просто случайность…