Ревизор: возвращение в СССР 38 (СИ)

— Завтра в 14.00 вылет. Я тоже с вами полечу. Мы на тебя тоже билет взяли.
— Спасибо!
— Отдохнем как следует, говорят в Крыму сейчас прекрасная погода.
— Все верно, так и есть! — подтвердил я.
Положил трубку. Ну, последние фразы на случай прослушки, шифруется. Мол, группа товарищей летит в Крым в августе отдохнуть, что тут такого криминального. И правильно делает, что шифруется, хотя мне теперь и кажется, что моя квартира не на прослушке. Впрочем, про телефон этого никогда не скажешь, телефон вполне могут и дальше слушать… Как ни жаль, но действительно важные вещи придётся по-прежнему обсуждать при звонках с городских автоматов.
  
Дел никаких в кои-то веки не было.
Побегал вокруг дома. Решил позвонить Брагиным. Вспомнил, что они собирались в августе на дачу к генералу, интересно стало, уехали уже или нет.
Нет, оказались еще на месте. Костян обрадовался, что я в Москве и пригласил меня к ним зайти.
Женька с дочкой тоже оказались дома. Посмотрел на малышку, вспомнил о том, какая она была дикая, когда из детдома её взяли. Кто бы сейчас её увидел, ни за чтобы в это не поверил… Сама подошла ко мне в коридоре, и сама поздоровалась, пока я Костю и Женьку приветствовал и обувь снимал.
— Ну, как вы тут? — спросил я их, выставляя на стол бутылку красного вина.
— Да вот, заканчиваем уже со стройкой и послезавтра на дачу поедем! — радостно сказал Костя.
— Да, там такая природа потрясающая! — довольно сказала Женька, — детей оздоровим по полной программе. А то большую часть лета просидели в этой пыльной Москве.
Женька начала выставлять на стол закуску из холодильника. Поднял брови удивлённо. Ещё полгода назад всё, что оттуда можно было бы достать в этой квартире, так это какие-нибудь заветренные бутерброды. А сейчас на столе сначала оказалась миска салата морковного, за ней последовал десяток котлет и макарошки.
— Котлеты и макароны я сейчас разогрею, вы пока вино открывайте, — велела Женька.
Вот даже так… Настоящей хозяйкой стала. Вот что значит правильный настрой на результат! Чему-то её Галия научила, чему-то, она, видимо, сама научилась.
Салат, правда, когда попробовал, мне не очень понравился. Масла в нём было маловато. А котлеты с макаронами оказались вполне себе ничего.
Естественно, следя за всеми манипуляциями Женьки на кухне, не мог не обратить внимание на её руки. Прошлым летом, когда она пришла девочкой-белоручкой на стройку, она их буквально за несколько дней убила в хлам. А вот сейчас, несмотря на ежедневную работу на стройке, руки ее выглядели вполне себе ничего. Максимум пару мозолей заметил, но не таких, что бы уж сильно критичных. И кожа, видимо, закалилась, и перчатки научилась грамотно использовать. Одним словом — растёт человек. Характер у неё конечно, очень непростой, но если Костян не будет делать глупостей, которые его могут с Женькой поссорить, то жена у него будет всем на загляденье.
Рассказали мне практически обо всех однокурсниках наших, что тоже на стройке подрабатывали. Что порадовало, у всех всё хорошо. Даже Ираклий практически разобрался со своими тяжёлыми травмами, и сейчас пашет практически на наравне со всеми.
Правда оба, и Костян, и Женька, недоумевали, что Мишка Кузнецов в этом году очень рано ушел из стройотряда.
— Так он же вроде бы влюбился в ту самую Каринку, которую вы к нему подвели, — улыбнулся я.
— Так-то это звучало бы, конечно, логично… Если бы я вчера в телефонном разговоре с подругой не узнала, что Каринка уже в Москве. — сильно удивила меня Женька своим ответом.
— Но они же на одной машине выезжали в эту самую Карелию… Ну дела! — озадаченно сказал я.
— Так, а что она той подружке сказала по поводу своего возвращения? — удивился и Костян.
— Да мутное какое-то дело похоже, — пожала плечами Женька, — сказала, что не надо ей пока никаких вопросов задавать, придём мол с каникул в сентябре на учёбу, там она всё и расскажет.
Вот когда приходится пожалеть, что сотовых телефонов ещё не существует… Позвонить бы сейчас Мишке Кузнецову или Марату, да и всё выяснить…
Мне, конечно, тоже один из неудобных вопросов достался, — что я делаю в Москве, если уехал в Палангу отдыхать? Пришлось несколько туманно на него отвечать. Мол, попросили важные знакомые из Москвы, что в Паланге отдыхали, кое-какие бумаги в столицу отвезти. Ответ, который не подразумевал дальнейших расспросов, по крайней мере, в компании сына генерала и дочери прокурора.
Пообщались очень приятно, в гостях задерживаться не стал. Ушёл в начале одиннадцатого, всё же им ещё надо ребёнком заниматься.
Повалялся в ванной, затем открыл один из томов Конан Дойля и почитал его «Белый отряд». Книга, которую он считал своей самой главной, хотя большинство его ценителей о ней вовсе и не знает… Душевная она какая-то, приятно время от времени перечитывать. Поэтому с Конан Дойлем я согласен — это его лучшая работа.
С утра снова прогулялся. Отпуск все же, хоть здесь немного расслаблюсь. Не спеша покушал, почитал, да и поехал в аэропорт.
Сначала встретился с Мещеряковым, такое впечатление, что он специально от своих отошел, чтобы со мной переговорить.
— Беру трех человек с собой, — сообщил он мне. — Давай договоримся, что, когда я с ними, мы никакие стратегические моменты не обсуждаем. Всё важное, что нужно обговорить, обсуждаем между тобой и мной. А я уже сам расставляю для них приоритеты.
Точно, правильно я все понял.
— Честно говоря, Андрей Юрьевич, как раз хотел вам то же самое и предложить. Рад, что мы друг друга так хорошо понимаем.
Мещеряков кивнул, и мы прошли вглубь аэропорта. Тут нас уже ждали трое его подчиненных. Один постарше, а двое парни примерно моего возраста.
— Галкин Руслан Игоревич, — сказал Мещеряков, указывая на того, что постарше. — А это Бочаров Илья Иванович и Кудрявцев Максим Викторович.
— Можно Чара, — сказал Бочаров. — Это у меня кличка такая.
— А меня — Максом. — добавил Кудрявцев.
Какие они все же еще зеленые… По кличкам догадался, что это как раз те парни, которые трёхлитровкам Ганина, набитых деньгами, ноги приделали. Остались в памяти эти прозвища… Ну ладно, раз Мещеряков их с собой на такое важное дело берет, то видимо натаскал уже.
Конечно, в такой сезон рядышком даже при связях Захарова билеты взять бы не удалось, так что разбросало нас по всему салону. Но мы вовсе и не претендовали на то, чтобы лететь рядом. Главное, что в Симферополе на выходе собрались все вместе.
Мешеряков и Галкин быстро нашли нам два такси, мне этим заниматься и вовсе не пришлось. Ехал вместе с Мещеряковым и Галкиным. Мещеряков тут же разговорил таксиста, и тот сразу же нам предложил несколько мест, где можно обосноваться во Фрунзенском. Сейчас-то его, конечно, редко кто Партенитом называет, хотя пару раз я всё же слышал от отдыхающих. Но сам таксист его называл Фрунзенским.
— У нас там военные такой санаторий отгрохали! — хвастался он, — там сам Жуков отдыхал! Рокоссовского тоже видели, и даже космонавтов! Этот, как его, Леонов, вот! И еще другие были!
На Мещеряков от его предложений по поводу заселения к различным бабкам отказался.
— Мы вот в этом санатории и обоснуемся, — сказал он.
Раньше он об этом не говорил. Мне сразу стало непонятно — собирается он по моей схеме в Судаке действовать, или он через Захарова уже и номера там нам нашёл?
Оказалось второе — когда мы приехали в Партенит, в санатории про нас уже знали. Думаю, даже и вряд ли Захаров лично звонил, скорее всего помощника своего отрядил этим заняться.
Нам выделили два номера, один четырёхместный, его заняли Галкин, Чара и Макс, второй, двухместный, достался нам с Мещеряковым.
  
— Я сейчас в Судак съезжу, мне там уже должны информацию из Киева подвести по поводу нашего замминистра, — сказал я Мещерякову, — вечером вернусь и надеюсь, что что-то новое смогу рассказать.
— Езжай, — кивнул он, — только не забудь мне листочки оставить про этого Николаенко, что в Москве показывал. Пусть сразу парни и начинают работать, а то расплывутся в кисель иначе тут на берегу моря.