Шерлок Холмс возвращается в Лондон

— Спокойной ночи, леди Беркшир, — произнёс он. — Спасибо, что уделили нам время.
Мы с Холмсом, а также Саймон и Лестрейд покинули комнату и направились в кабинет управляющего, с которым собирались побеседовать. Выходя, я услышал, что леди Беркшир тихо заплакала.
* * *
Постучав в дверь кабинета, мы услышали голос Генри Уолтерса:
— Входите!
Он сидел за столом, и я заметил, как на его лице промелькнуло выражение удивления, когда наша компания вторглась к нему.
— Чем я обязан такому визиту, джентльмены? — спросил он, поднимаясь.
Он был человеком средней комплекции, с круглым приятным лицом, какое бывает у священников. На нём был прекрасный выглаженный костюм.
Саймон вышел из кабинета, оставив дверь открытой.
— Леди Беркшир сказала, что вы сможете помочь нам, — ответил на вопрос управляющего Лестрейд. — Мы пришли узнать, не было ли у вас либо у лорда Беркшира проблем с работниками или слугами. Нет ли кого-то, кто, возможно, затаил на лорда злобу? Скажем, из-за… э-э-э… увольнения?
— Затаил злобу? — задумался Уолтерс. — Могу я вас спросить, почему вы спрашиваете?
— Мы подозреваем, что причиной осквернения памяти покойного лорда могла быть личная вражда, — объяснил инспектор.
— О-о, я понимаю… — Уолтерс постоял молча, а потом резко сел. Он выдвинул один из ящиков стола и достал оттуда амбарную книгу. — Да, полагаю, такой человек есть. Я могу назвать вам его имя, — сказал он, открывая записи. — Может быть, даже два имени. Во-первых, Джейсон Фэннинг, наш бывший кучер. — Он замолчал, уткнув палец в книгу. — Да, его сняли с должности три месяца назад. И он выражал сильное недовольство. Насколько я помню, был в ярости.
— Почему его уволили? — поинтересовался Лестрейд, достав блокнот и записывая туда имя Фэннинга.
— Он жестоко обращался с лошадьми. Иногда даже бил их. Ещё его поймали на воровстве. В обязанности Фэннинга входила покупка всего необходимого для конюшни. И он не всегда честно отчитывался о потраченных деньгах. Он расходовал одну сумму, называл другую, а разницу забирал себе.
— Хм… и вы говорите, он плохо воспринял увольнение?
— Да, именно так. Полагаю, он даже угрожал, что будет мстить. Однако должен сказать, что угрожал он мне, а не лорду.
— Да, но ведь его злость могла перейти и на лорда, разве нет? — спросил Лестрейд. — Мы поговорим с мистером Фэннингом. О ком ещё вы хотели рассказать?
— Есть ещё Роланд Глисон, бывший управляющий конюшней. Его уволили одновременно с Фэннингом. Он был в гневе, поскольку считал, что его наказали за чужие грехи.
— Но ведь так оно и было, верно? — Лестрейд записал второе имя в свой маленький блокнот.
— Как сказать… Мы полагаем, что он знал о том, что Фэннинг воровал, и получал с него свою долю. Вероятно, даже поощрял его действия.
— Может быть, есть кто-то ещё?
Уолтерс перелистнул ещё несколько страниц, остановился на одной и отрицательно покачал головой.
— Нет… Думал, что, возможно, ещё один человек… но вспомнил, что он ушёл от нас год назад. Нет, на этом всё, — подытожил он и захлопнул книгу.
Инспектор тоже закрыл и убрал блокнот:
— Что ж, благодарю вас, мистер Уолтерс. Я вам очень признателен.
— Мистер Уолтерс, — заговорил Холмс, — насколько я понимаю, на второй день после смерти лорда Беркшира некий человек погиб в этом доме?
— Что? Ах да, это так. Он был жертвой преступления. Упал прямо перед дверью.
— Вы ничего не слышали до того, как он постучал в дверь?
— Нет.
— Это вы связались с полицией?
— Нет. Я как раз собирался послать конюха в полицейский участок, но всего через несколько минут после того, как этот человек упал и мы занесли его в дом, приехали полицейские. А вскоре прибыли ещё офицеры.
— Как я понял, он был кучером?
— Да, судя по всему.
— Не знаете ли вы, почему в последние минуты жизни он пришёл именно к этому дому?
— Я решил, что на него напали где-то рядом и что этот дом был ближе всего. Вероятно, он добрался до нашей двери, чтобы попросить помощи.
 
— Значит, он не знал никого в доме? — поинтересовался Холмс.
— Нет… во всяком случае, мне об этом неизвестно.
— И последний вопрос. Во время прощания с лордом Беркширом был ли гроб украшен цветами?
— Да, конечно.
— Розами?
— Да. Было несколько букетов. И нижняя часть крышки гроба была выстлана розами. Крышка состояла из двух половин, и верхнюю мы сняли на время, а нижняя оставалась закрытой.
— Спасибо, вы очень помогли нам.
Мы вышли из кабинета, и перед нами сразу же вырос дворецкий.
— Я покажу вам выход, джентльмены, — сказал он. — Пожалуйста, следуйте за мной.
Через несколько секунд мы оказались на улице. Стемнело. Лишь узкая бледная полоса виднелась между крышами домов. Фонари уже зажгли, и они отбрасывали на мостовую круги света. Мы стояли под одним из них, рядом с домом лорда.
— Я найду работников конюшни, — сообщил Лестрейд. — Если повезёт, то именно один из разыскиваемых и совершил всё это. Вы хотите сопровождать меня?
— Нет, — ответил Холмс. — Вы прекрасно справитесь и без нас. Вряд ли вам пригодится наша помощь в поисках.
— Это верно. Спасибо вам, мистер Холмс. Вы направили меня на верный путь. Если найду что-то, тотчас дам вам знать. Спокойной ночи, джентльмены.
Мы постояли немного на обочине, и когда инспектор удалился достаточно далеко, Холмс повернулся ко мне и произнёс:
— Он пошёл по следу, как ищейка. Но боюсь, напрасно потратит время.
— Уверен, вы считаете, что вовсе не личный враг лорда виноват в этом кощунственном поступке. Но если это преступление было совершено не из мести и не из политических убеждений, то из-за чего? Не могу представить себе другой подоплёки, — высказался я.
— На мой взгляд, главное, что нам предстоит выяснить, — причина преступления.
— Вы утверждаете, что Лестрейд снова выбрал неверный путь. У вас есть идеи получше?
— Пойдёмте со мной, дорогой мой друг.
Холмс развернулся и вернулся к двери дома Беркширов. Я последовал за ним. Я думал, что он снова постучит, чтобы переговорить с кем-то в доме, но он остановился у входа и несколько раз дотронулся носком ботинка до того места, где ещё виднелись остатки пятна крови. Сейчас, в темноте, Холмса не было видно, даже я с трудом различал его.
— Я, конечно, могу заблуждаться, но именно здесь начинается тот след, по которому мы должны пройти, Уотсон, — произнёс он. — Пусть Лестрейд идёт своей дорогой, а мы — своей.
— Холмс, у вас ведь уже сложилась концепция этого преступления, это очевидно. Не уверен, что догадываюсь, в чём суть. Несомненно, это пятно от крови того человека, которого подстрелили. Он умер здесь. Но как же оно, чёрт возьми, связано с тем, что случилось с телом лорда Беркшира?!
— Думаю, что вернусь на Бейкер-стрит, закурю трубку и подумаю над этим вопросом, — ответил Холмс. — Но для начала я хотел бы предложить вам поужинать, дорогой мой друг. Тут неподалёку есть прекрасный ресторанчик.
— Благодарю вас, но Мэри ждёт меня дома.
— Ну что ж, тогда вам нужно идти в ту сторону, а мне — на Бейкер-стрит — в эту. Кое в чём Лестрейд был прав. Таким вечером приятно пройтись пешком. Чистое небо, и звёзды улыбаются сверху. На этом я попрощаюсь с вами, дорогой мой друг. И передавайте мои наилучшие пожелания своей прекрасной супруге.
Холмс скрылся в темноте надвигающейся ночи, и я остался один.
  
ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ
 
Весь следующий день вестей от Холмса я не получал. И это меня несколько удивляло. Я знал его достаточно хорошо, чтобы понимать, что этой ночью, расставшись со мной, он выстроил рабочую гипотезу преступления. И теперь ему не хватало лишь пары элементов для окончательного решения. Закончив обход пациентов, я вернулся домой и был уверен, что найду записку от Холмса с просьбой прийти на Бейкер-стрит. Но, к моей досаде, её не оказалось. Я пребывал в недоумении, поскольку абсолютно не сомневался, что Холмс найдёт виновного сегодня же.