Лебедевы. Начало пути (СИ)
— А чем еще на законе божьем или философии заниматься? Тоска же. А так я слушаю, чему там учат семиклассников. Какая-никакая, а все польза. — С самыми серьезными глазами ответил мне мой товарищ. Ну, да не признаваться же парню, что он по своему природному любопытству подслушивает все и вся. Ну, а иначе, откуда Афоня тогда заранее знает все обо всех окружающих.
Все же подслушивать разговоры гимназистов в соседних классах оказалось скучным ничуть не менее, чем учить закон божий. Зато по пути из Павловска домой мы теперь от какой-нибудь неожиданной засады защищены гораздо лучше. Я даже особый график дежурства среди своей дружины установил. Из всех передвигающихся по дороге наших приятелей кто-нибудь по этому графику обязательно прислушивается, что там происходит впереди. Авось и мы рано или поздно сможем заполучить в свой магический арсенал новое сложное, а при дальнейшем его развитии еще и необычайно полезное заклинание.
Ага, именно это нововведение и помогло нам узнать о возможных противниках, двигающихся нам навстречу, когда мы, с другими гимназистами, возвращались из Павловска обратно в Слободу.
— Слышу впереди топот копыт. Несколько всадников, в пределах десятка, — предупредил нас, с ребятами Васька Афиногенов, на долю которого в этот раз выпала обязанность при помощи магии исследовать местность впереди, когда мы очередным вечером возвращались всей нашей дружной толпой после обучения в гимназии.
Однако работает моя задумка!…Хотя о двигающихся нам навстречу всадниках я без того уже знал уже с самого нашего выхода из Павловска. А Прозрение Грядущего! Хоть это заклинание и кушает маны разом две трети от имеющегося у меня резерва, точное знание об ожидающих тебя по пути опасностях — дорогого стоит. Тем более, что вероятность этих самых опасностей в последнюю неделю заметно увеличилась. А просто на деревьях и кустарниках вокруг разом повылазили нежные весенние листочки, несмотря на свою малость, уже заметно ухудшая прямую видимость. Угу, вот-вот начнется самое раздолье для людоловов.
А в придачу к зелени вот вам еще одно изменение последних месяцев: отдельной солдатской охраны у нас больше не было. В принципе, формально она и назначалась-то вовсе не для конкретно охраны гимназистов, а для обеспечения безопасности жителей Слободы, желающих торговать на базаре Павловска продуктами своего труда. Уже к середине зимы эти произведенные товары в основной массе оказались проданы, а тут еще и оголодавшие стаи морозных волков, да всякие кабаны, то тут, то там выносящие магией стены крестьянских домов и сараев в поисках хранящейся там пищи…. В связи с активизацией магических животных, возникла острая потребность в увеличении на самых опасных участках количества патрулей. Хех, а тут целое свободное отделение, ежедневно мающееся дурью в попытках охранять реальных боевых магов, обладающих, по сравнению с ним, гораздо большей боевой мощью.
Хотя встречные всадники никакой опасности для нас не несли, предупреждение Васьки Афиногенова я игнорировать, разумеется, не стал. Хорошая же тренировка на будущее. Ну, и о своем особом прозревающем будущее заклинании я решил не распространяться. Так что мои спутники мигом рассеялись по окрестным кустам, беря дорогу вместе со всеми, кто по ней передвигается под прицел. И нет, особой тревоги никто не испытывал, все же дорога между Слободой и Павловском — это едва ли не центр нашего вполне себе защищенного района. Но безопасность — это ж такая штука, что тут уж лучше перебдеть, чем после кусать себе локти.
— Отбой тревоге! — Послышались голоса от расположившихся в укрытиях впереди ребят. И почти тут же я, как и в недавнем видении, тоже увидел двигающийся по дороге небольшой отряд, во главе которого на игреневом иноходце по кличке Алмаз гарцевал наш отец.
Как хорошо, что я вас по пути повстречал, — обрадовался нашему появлению на дороге отец. — Он спрыгнул со своего жеребца на землю и отвел нас, с братом, немного в сторону.
— Что-то случилось? — Немедленно забеспокоился мой брат.
— Случилось, Павел, случилось. — Голос отца звучал глухо и безрадостно. — С утра, только вы ушли в свою гимназию, к нам прибыл гонец с посланием от генерал-губернатора. Татары атакуют. Десятки их шаек одновременно перешли перешеек. В приказе Барятинского приказ срочно выдвигаться со всеми имеющимися наличными силами в сторону Большого Токмака на соединение с двадцать шестым, Таврическим, чтобы силами полученной бригады перекрыть проход вглубь наших земель.
— Так татары же, обычно, не уходят далеко от побережья, они же пленников, в основном, сплавляют на османские корабли, — высказал общеизвестную истину Пашка. — Как можно уводить отсюда все имеющиеся силы?
— Я не могу совсем отказаться исполнять приказ генерал-губернатора, — нахмурился отец, после чего добавил, словно оправдываясь, — но я поведу с собой не весь полк, а только первый и второй батальоны и некоторые вспомогательные подразделения, в лице саперов и лазарета. Остальные наши роты останутся нести патрульную службу здесь. А чтобы сеть патрулей не ослабла совсем уж критически, прямо сейчас мы едем в Павловск, договариваться с размещенными там охранными подразделениями о некотором перераспределении зон нашего контроля.
Отец с двумя батальонами отбыл с территории военного городка уже через пару дней, до этого как следует подготовившись. В придачу к третьему и еще не до конца развернутому, согласно новым штатам, четвертому батальону, для несения караульной службы непосредственно в окрестностях Слободы, он еще дополнительно временно вернул в строй две сотни местных отставников. Ну, Слобода же, собственно, и возникла, как место для поселения отставленных со службы солдат и даже офицеров, у которых на прежнем месте их жительства не осталось никого из родни.
Помог ли призыв отставников, или сказалось перераспределение зон контроля со служивыми, расквартированными в самом Павловске, но месяц, последовавший за отбытием самых наших боеспособных батальонов, оказался самым тихим и спокойным за весь последний год как минимум: нападений людоловов за это время так и не случилось, а магическое зверье с появлением новой зеленой растительности практически оставило человеческие поселения в покое, разбежавшись по балкам и лесам для брачных игрищ и воспроизведения потомства.
Спокойным вышел этот месяц и у меня лично. Ставшие уже привычными тренировки только лишь Выносливость +1 принесли, да еще я смог, наконец, как следует отработать начертание на клочках салфеток из горного льна имеющихся у меня в наличии двух огненных заклинаний. Правда маны на эти эксперименты перевел… ужас, как много. А по-другому и не получалось никак. Пока не влил в начерченные каракули толики маны, они именно что каракули и есть. И обратно ее из начерченного заклинания уже не извлечь, только использовать по назначению. Зато неожиданно эти клочки негорючей ткани вполне себе товаром оказались. Активировать-то тот же Розжиг огня уже и совсем даже не владеющий никакими заклинаниями в состоянии. Причем, даже не один раз: до полного исчерпания вложенного магического заряда тот же очаг получалось и двадцать раз развести, и даже больше.
* * *— Сашка, ты просто не представляешь, какая нежная у нее кожа! — Заливался восторгом идущий рядом со мной в гимназию Пашка. — А как она целуется! Обо всем на свете в этот момент забываешь.
Ну, да, Пашка и раньше на каждую встречную юбку на своем пути заглядывался, а тут и вовсе встреча с тоже по своему увлеченной этим делом девицей разом все его мозги выдула. Только и может, что рассказывать на радость всей нашей компании о своей последней вечерней романтической прогулке.
…В принципе, и мне самому очень даже занимательно было об всех этих потаенных делах послушать из, так сказать, первоисточника, если бы не одно маленькое, но очень обидчивое «но». А сестренка! Вряд ли Наташке понравятся рассказы о подобных прогулках при луне, а что они до нее дойдут, я почти что и не сомневаюсь. Вряд ли Катька Халус, младшая сестра одного из старших гимназистов, Филимона, отчего-то сегодня в нашем походе в школу отсутствующего, будет молчать о своем романтическом свидании с самим сынком их главного командира.