Феромон (ЛП)

Автор: С.М. Станич
Название: «Феромон»
Серия: Ради любви к пришельцам
Перевод: Юлия
Обложка: Юлия
18+ (в книге присутствует нецензурная лексика и сцены сексуального характера) Любое копирование без ссылки на переводчика и группу ЗАПРЕЩЕНО! Пожалуйста, уважайте чужой труд!
Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления! Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения. Спасибо.
  
Тропы
Обратный гарем
Why Choose / Без выбора одного
Инопланетный роман
Sci-Fi / Научная фантастика
Sci-Fi-романс
Фэнтези
Фэнтези-романс
Паранормальный роман
Тёмный романс
Романтика
Эротика
Откровенный роман (smut / spicy)
Инопланетяне
Монстр-романс
Драконы
Щупальца
Человек + инопланетянин
Предназначенные друг другу (Fated Mates)
Множественные партнёры
Полиамория
Обратный гарем (RH)
Любовь без выбора одного
Медленное сближение (Slow Burn)
Вынужденная близость
Плен / Captive
Языковой барьер
Связь / Метка пары
Выживание
Космос
Далёкие планеты
Разумный корабль
Приключения
Опасность
Кульминации с клиффхэнгерами
Серия книг
Завершённая серия
Примечание
(содержит незначительные спойлеры)
Добро пожаловать в мою вселенную.
Мы называем её Ноктуида (Noctuida — «нок-ту-уи-да»), хотя это название всё равно не способно в полной мере передать суть этой истории — сюжета, который встречается с инопланетной, откровенной романтикой.
Наша главная героиня познакомится с тремя странными, но по-своему прекрасными мужскими любовными интересами. Это путешествие проведёт нас через инопланетный лес, разумный космический корабль, космическую звёздную часовню и далёкую, затопленную планету.
Проще говоря — не стоит слишком привыкать к обстановке.
Эту книгу я люблю называть романом в жанре fast-burn / slow-build с обратным гаремом.
Что это значит для вас, дорогой читатель?
К финалу истории главная героиня окажется с тремя любовными интересами. Она не будет выбирать одного.
Fast-burn означает, что вас ждёт много секса и романтики.
Slow-build — что каждому из её возлюбленных потребуется время, чтобы раскрыться и занять своё место.
Эта история — эта вселенная — огромный проект, созданный с любовью и страстью. Я надеюсь, вам понравится это безумное путешествие. И мы обязательно встретимся снова, когда всё закончится.
С любовью — яростной,
C. M. Stunich
Абраксас
Рюрик
Хит
Глава 1
Люди… питомцы, мясо или пары.
Я почти уверена, что именно это написано на табличке у меня над головой. Со стоном боли я перекатываюсь на бок, кашляю и сворачиваюсь калачиком. В голове звон, в глазах двоится, так что, может, мне это просто показалось. Странная надпись для таблички, правда?
Должно быть, я упала и ударилась головой. Это единственное объяснение и путанице в мыслях, и боли; нога просто раскалывается. А еще я не пойму, то ли мне слишком жарко, то ли слишком холодно. Разве можно чувствовать и то, и другое одновременно?
— Переверните ее.
Женский голос отдает команду достаточно спокойным тоном, но в нем сквозит нервное напряжение, от которого меня начинает трясти.
«Перевернуть кого?» — гадаю я, как раз перед тем, как жесткие пальцы смыкаются на моих руках и ногах. Меня насильно переворачивают на спину, и у меня нет сил сопротивляться смене позы.
Мир вращается вокруг меня, словно я на карусели, и вот я снова пялюсь на эту чертову табличку.
Люди… питомцы, мясо или пары.
Точно, именно это там и написано. Сверху и снизу есть надписи на других языках, но я не узнаю ни одного из них. Розыгрыш на Хэллоуин? Нет, сейчас июль. Может, преждевременный декор к октябрю, но эта вывеска точно не висела на благотворительном вечере Поп-Принцессы, который она устраивала в своем пафосном жилом комплексе. Это последнее, что я помню: я стою на крыше этой высотки с моей лучшей подругой, парочкой парамедиков, адвокатом и злой поп-звездой.
А, ну и опоссум. Нельзя забывать про опоссума.
— Она кровоточит.
На этот раз мужской голос, мрачный, сквозь зубы. Я его не вижу, но по тому, как звучат слова — отрывисто и сухо — очевидно, что ему не нравится увиденное.
— У нее осколок в бедре.
Между этим предложением и следующим повисает тяжелая пауза, но, как я ни стараюсь сощуриться и сфокусироваться на лице мужчины, взгляд все время возвращается к этой дурацкой табличке.
— Если попытаемся вытащить, она может истечь кровью.
— Если мы его не вытащим, то кто? — спрашивает женщина, и голос у нее такой же мрачный, как у мужчины. — Я годами работала полевым медиком; я справлюсь.
— Дерьмо.
Мужчина ругается и выдыхает, словно готовясь к неприятной задаче.
— Ив?
Я узнаю этот голос: Джейн Бейкер, мы лучшие подруги со средней школы. Ну, в средней школе она пнула меня в промежность и увела моего парня, но год спустя я ее простила, и с тех пор мы не разлей вода.
— О боже, Ив. Ты вся в крови… — Ее голос затихает, срываясь на икоту, пока я моргаю, прогоняя рябь перед глазами, и пытаюсь найти ее в море размытых лиц. — Она будет в порядке?
За двенадцать лет нашего знакомства я никогда не слышала, чтобы Джейн было так страшно.
— Я, блядь, без понятия.
Женский голос — той, что назвалась полевым медиком — выплевывает эти слова как раз перед тем, как разорвать на мне штаны.
— Чем больше людей смогут сражаться с этими тварями, тем лучше.
Эм. Прошу прощения. О каких именно тварях мы говорим?
Я чувствую прохладный воздух на ногах, прикосновение теплых пальцев, а потом… пустота.
Сплю я или умерла — понятия не имею.
Но в одну секунду я лежу на спине, уставившись на странную вывеску, а в следующую — я уже в своей кровати и стону от звука входящего звонка.
— Нельзя будить меня в такую рань в мой выходной! — кричу я, понимая, что весь этот сценарий нереален. Или, если реален, то я сошла с ума. Именно это и произошло сегодня утром, до таблички, кровотечения и вопроса Джейн, буду ли я в порядке.
Мне двадцать пять лет; я могу отличить сон от яви.
Дверь моей спальни открывается, и там стоит мама, застывшая в фартуке и с миской для смешивания под мышкой. Она хмурится на меня, пока звонок прекращается, а затем тут же начинается снова. Судя по рингтону — какая-то жуткая попса звездной клиентки Джейн — я точно знаю, кто на линии. Это она, моя будущая бывшая лучшая подруга.
  
— Ты можешь, пожалуйста, ответить на телефон? Джейн звонила на домашний уже полдюжины раз.
Мама хлопает дверью — это ее привилегия, раз уж я живу с ней во взрослом возрасте — но я все равно скриплю зубами, хватая телефон и прижимая его к уху.
— Ты звонила на домашний? — обвиняющим тоном спрашиваю я, потому что, хоть у моих родителей и есть стационарный телефон, будто на дворе 1996-й, это не значит, что кто-то кроме Джейн Бейкер на него звонит. — Напомни-ка еще раз, почему я переехала обратно к семье. Мне практически тридцать лет.