Рерайтер 2 (СИ)
— И что, никаких отклонений по составу?
— Ни на йоту, — тяжело вздохнул исследователь, — но у них образцы работают, а у нас нет.
— То, что работали, это я и сам видел, — хмыкнул Николай Петрович, — при мне протокол передачи составлялся. А вот почему у нас не работает, большой вопрос.
— А может спросить этого студента, который Климов?
— Чёрта с два ты его спросишь, — отмахнулся руководитель направления, — у них там, в институте, размолвка произошла, он плюнул на их предложение и подал документы в военкомат. Теперь служит где-то на рядовой должности.
— Так может узнать где, да съездить к нему, попытаться переманить, если судить по работе, то она минимум на кандидатскую тянет.
— Не знаю, — задумался руководитель, — он сейчас наверняка сильно на свой институт обижен, поэтому и на наше предложение может не согласиться. Да и чтобы отозвать бывшего студента со службы, нужны основания, а какие основания мы предоставим? Нет, не вариант. Так что надо сделать ещё несколько попыток, а в случае неудачи, отложим эту работу до весны, а там ясно будет, удастся ли его заинтересовать, или нет.
— Так если добром не получится, можно ведь и через министерство надавить.
— Можно, — пожал плечами Казачонок, — но представь, как это будет восприниматься со стороны, скажут, что Физтех совсем до ручки дошёл, не может повторить работу какого-то студента. Лично я не готов рисковать своей репутацией. А ты?
— Не, я тоже не готов, — отмахнулся сотрудник.
— Вот видишь, поэтому следует подождать. Кстати, Галкин тоже на те же грабли наступил, мы пока не можем разобраться, каким образом в лаборатории Бурлакова удалось достичь такой плотности записи на магнитный диск. Но там уже другая аномалия — разработчик девушка.
— Девушка? Вот это да, действительно аномалия.
— Ага, а сейчас держись, — усмехнулся руководитель, — она тоже из студенток, Лапшина её фамилия.
— Я смотрю, завлабы в МИЭТ большие оригиналы, — нахмурился Лёвкин, — они свои кадры совершенно не ценят, если такие работы студентам отдают.
— Вот видишь, и ты на это обратил внимание. Но вопрос остался, как там организован учебный процесс, что студентам такие работы вести доверяют.
* * *— Что? Опять? — Воскликнул ректор, получив теперь уже запросы из «Микрона». — У меня такое впечатление, что НИИМЭ решил все работы по технологии микросхем у нас взять, чтобы за своё выдать. Им здесь что, мёдом мазано? За год шестнадцать запросов по работам и все по лаборатории Троцкого. Может у нас сразу их филиал открыть, чтобы не нагружать копировщиц лишней работой, а ещё лучше курсы повышения квалификации для их сотрудников организовать? И вообще, что за благотворительность «в пользу бедных»? Как нам что-то от них нужно, так пожалуйте заключать договор, как им от нас, так предоставьте бесплатно из архива.
— Так что, нам так и ответить? — Надулся Сычёв, будто это он виноват в том, что запросы пошли потоком.
— Нет, — спохватился Преснухин, — если об этом узнают в МЭП — головы нам не сносить. Но отдавать бесплатно всё тоже не дело, подберите там пару перспективных работ, по которым будет уместно заключить договоры.
— А если они не согласятся?
— Вот и будем думать, когда претензии предъявят, — отмахнулся Леонид Николаевич, — в конце концов, сами виноваты, что такую политику ввели, им будет дешевле заплатить по договору, чем с нами бесконечно бодаться.
— А тут мы рискуем не выполнить свои обязательства, — заметил зам по науке, — они же требуют передать им все данные по разработке шестнадцати разрядного микропроцессора, а с этим могут быть проблемы. Троцкий только за технологию создания сверхбольших микросхем отвечал, разработка самого процессора в задачу лаборатории не входила, там Климов системотехникой занимался.
— И здесь он успел наследить, — скривился ректор, — у нас вообще что-нибудь есть, где наш выпускник не отметился?
Полно, — вздохнул Сычёв, — но почему-то интерес проявляют только к его работам. Скорее всего, это произошло из-за того, что интерес к этому микропроцессору проявили американцы, они только этим летом смогли освоить выпуск восьмиразрядных микропроцессоров, а у нас уже шестнадцати разрядный в наличии. Да ещё частота работы этого микропроцессора достигла двадцати мегагерц — по некоторым операциям он не уступает уровню больших ЭВМ.
— Не думаю, что «наш» микропроцессор, спроектированный Климовым настолько хорош, чтобы заинтересовать НИИМЭ, скорее всего их интересуют только отдельные технические решения, что бы применить в своих разработках. Надеюсь, схема и описание процессора у нас имеется?
— Схемы есть, — кивнул зам по науке, — и описание процессорных команд имеется, и на этом всё. Формально мы эту работу делали для демонстрации возможностей новой технологии, передача в производство не планировалась.
— Хорошо, соберите всех, кто работал с Климовым, пусть займутся подготовкой полного комплекта документации, — распорядился ректор.
— Кхм, — поперхнулся Сычёв, — так некого собирать, Климов и есть «все».
— То есть как «все»? — Леонид Николаевич в удивлении уставился на своего заместителя.- Вы хотите сказать, что Климов в одиночку справился с этой работой? Не надо мне тут ерунду говорить, ищите тех, кто с ним работал, не может один человек справиться с таким объёмом работы.
— Ну да, не может, — при этом думал его зам по науке, — а что бы он сказал, если бы узнал, что Климов и все сопутствующие микросхемы для мини ЭВМ в одиночку проектировал, и не только проектировал, но и маски разрабатывал для лаборатории, и печатную плату для лаборатории Комарова разрабатывал. Ему, конечно, помогали, но в целом без него ничего бы не было. Нет уж, об этом я лучше промолчу, а то вообще за фантазёра посчитает, а что касается невыполнения распоряжений, тут много на что можно пожаловаться.
Глава 2
Землетрясение и дембель
Мощный циклон накрыл Ленинакан в конце ноября, не знаю, сколько месячных норм осадков выпало за раз, но снега в некоторых местах оказалось больше метра. На самом деле, в Армении судить о количестве осадков по толщине снежного покрова будет неправильно, вершины холмов стоят по прежнему голые, весь снег с них сдуло в низины, поэтому и маршруты наших «любимых» контрабандистов сменились.Да и вообще зимой они будут часто меняться, всё дело в том, что здесь снежные бураны часто чередуются с оттепелями, поэтом снег проседает и уплотняется, делая некоторые участки проходимыми. Но лучше нарушителям границы от этого не стало, снег это не только проблема пограничникам, но и помощник, на нем хорошо видны все следы, поэтому они своей промысел старались приурочить как раз к началу ненастья, что бы свежевыпавший снег скрыл все следы.
— Здесь группа из пяти человек прошла, сначала в сторону Турции, потом обратно, — показываю своему наряду на едва заметные следы.
— Преследовать будем? — Тут же проявляют интерес новички, их для усиления перевели с иранской границы, там охранять зимой границу не надо, она сама себя неплохо охраняет.
— Нет, — отмахиваюсь я, — тут в пяти километрах дорога проходит и наверняка их там машина ждала, а наследили они ночью, так что уже давно дома сны видят.
— Если один раз у них получилось проскочить, то в следующий раз они опять здесь пойдут, — делает предложение один из пограничников, — надо будет прогноз погоды посмотреть да выставить здесь ночной секрет.
— Ну да, — усмехаюсь в ответ, — во-первых, контрабандисты нахоженными тропами не ходят, они наверняка в следующий раз пойдут другим маршрутом. А во-вторых, ты в снегу на морозе собираешься всю ночь сидеть? Давай, продемонстрируй нам свою стойкость, а потом не жалуйся, что с детьми проблема.
— А причём здесь дети? — Удивляется сослуживец.
— Так за ночь, не только ноги отморозишь, но и кое-чего повыше, — догадался его напарник.
— Правильно мыслишь, товарищ ефрейтор, — соглашаюсь с ним, — а ещё, решать, где выставлять секрет, не в нашей компетенции, наша задача доложить по команде и на этом всё, а то если инициативу проявишь, тебе и поручат тут всю ночь высиживать.