Рерайтер 2 (СИ)
— Э… Вам что, мало «Эврики 16−2»? — Спрашиваю его. — Пока конкурентов не видно, можно немного передохнуть.
— И всё же? — Интересуется он.
Успехи. Успехи, конечно же есть, но не совсем те, на которые рассчитывает директор и его команда. Так, мы умудрились вылезти из утверждённого объёма на количество элементов, их общий объём должен был составить более пятисот тысяч. По-хорошему ничего страшного не произошло, ведь мы это делаем за счёт кэша, который был установлен на 16−2, и снижать его не хотелось. Но размер камня начал превышать все разумные пределы, и по технологии, которая сегодня была на слуху её сделать невозможно, нужно переходить на двух микронную технологию, что позволяло впихнуть схему в прежние размеры. А это чревато, степперы такого издевательства над собой не выдержат, следовательно, опять здравствуй трёх — пяти процентный выход процессоров. Мне это совсем не улыбалось. А главное, ребята, которые работали над процессором, не понимали, почему я веду такую политику, при которой размер процессора имеет основополагающее значение. Знали бы они, с чем это связано, трудились бы иначе.
— Физические размеры процессора превышают те, которые мы планировали, — говорю директору, — для того, чтобы войти в прежние размеры, необходимо перейти на другое разрешение сканирующей техники, а это пока невозможно.
— Почему нельзя превысить размеры, — недоумевает Иван Никитич, — насколько мне помнится, мы уже обсуждали эту проблему, и размеры схемы для нас не должны быть препятствием.
— Можно-то можно, да вот сопутствующее оборудование не хочется сильно менять, там размерность процессоров станет препятствием.
— Ну и что, — недоумевает Кошелев, — поставим другие станки на пропайку и корпусировку. Подумаешь станки заменить.
Ишь ты, как запел, а еще месяц назад кривился, когда я потребовал заменить станки на корпусировке 16−2. Ну а раз так, то ничего вроде бы не держит, поэтому будет вам процессор на тридцать два бита. Только еще немного доработаем кое-чего, и начнем плёнку светить. Светить плёнку это у нас такой жаргон пошёл, теперь мы не рубелит рисуем и режем, а сразу плёнку с помощью линейки светодиодов засвечиваем, получаем так называемый мастер чертёж, вроде большого снимка, на котором высвечиваются все компоненты за раз и на матричный принтер, только вместо бумаги плёнка, а вместо иголок светодиоды. Так лучше, и ошибок не бывает и резка рубелита отсутствует напрочь, что сказывается на качестве получаемых мастер масок.
— Ладно, это не вся беда, которую нам требуется преодолеть, — продолжаю я сгущать краски перед директором, — нам требуется ещё два степпера из Белоруссии, а то если мы будем использовать старое оборудование, возможны проблемы.
Всё дело в том, что степперы не программируемые, они работают по выставленным точкам-упорам, которые по мере прохождения задания остаются на следующий раз. Если их сдвинуть, то ни за что точно также назад не выставишь, пара микрон в ту или иную сторону обеспечено, а это всей партии конец, если на середине их сняли, поэтому если их один раз настроили, то больше не трогают. Такие вот у нас проблемы, пока всю партию на одной настройке не пропустишь, никаких перенастроек не делают. Естественно то оборудование, которое занято штампованием кристаллов по 16−2 трогать нельзя. Конечно же белорусы стараются сделать программный степпер, который будет работать по программным точкам, но когда это будет, а пока так, вручную. Хотя и непонятно, какие у них могут быть проблемы на эту тему.
— Это будет, — помрачнел Иван Никитич, — правда степпер будет один, белорусы как раз нам его задолжали, правда там требуется надавить немного, он не к нам вдруг должен пойти, а к академикам, взъелись они, требуют эту технику себе, но у нас же снабжение по первой категории.
— Академики? А стоит ли нам с ними бодаться? — Попытался дать я задний ход. — Опасно с ними собачиться.
— А, — отмахнулся Кошелев, — один чёрт мы с ними не дружим, нечего и начинать. Короче, когда выдашь первые кристаллы на тридцать два разряда?
— Спустя два месяца, как настроим степпер.
— Тогда ждём, — сказал директор и, развернувшись, потопал по своему пути, который с моим пересекаться не должен.
Ну а я потопал в нашу лабораторию, которая как раз и занималась тем самым процессором, надо было спустить все это ниже, а то совсем страх потеряли. Нормально так с парнями поговорил, попытаемся всё же уменьшить количество элементов, всё-таки нашлись резервы, но всё равно недостаточные, чтобы в размеры кристалла 16−2 воткнуться. Такие вот у нас пошли дела.
Что касается платы, которая готовится под тридцати двух разрядный процессор, то тут тоже требуются доработки, ведь процессор будет работать на частоте в шестьдесят мегагерц, тут требуется плату так оптимизировать, чтобы частота была хотя бы всего в три раза ниже. Больше не стоит городить огород, и так на грани, дальше придётся оптимизировать материнку под частоту, что далеко не просто.
Да, с этого года у меня в народ идёт магниторезистивная память, но пока она очень дорогая, гораздо дороже памяти на дисках, достаточно сказать, что один мегабайт стоил как пятнадцать дисков. Но зато она скоростная и очень надёжная, по крайней мере, ни одного сбоя за всё время не зафиксировано, это наверное потому, что у неё избыток запоминающих элементов и она автоматически сама себя восстанавливает во время сбоя. Так-то понятно, что в СССР эта память популярностью не пользуется, а вот за рубежом, да. Даже больше скажу, программисты её в качестве талисмана на груди носят, вместо украшения, поэтому и вид у неё мы стараемся сделать нарядным, вроде как под кулоны замаскирована. А вообще назначение этой памяти чисто утилитарное, там тексты программ записаны, может быть и что-то другое есть, но пока не попадалось.
* * *— Ну, что у нас здесь, — спрашиваю я начальника лаборатории по маршрутизаторам.
— Пока бодаемся с сорока восьми портовым маршрутизатором, — заявляет он мне, — если на коротких протоколах он тянет, то на длинных затыкается, не успевает обрабатывать, начинает очередь расти, скорость маршрутизации падает примерно в двое.
Это плохо, на самом деле я знаю в чём может быть причина, но не вмешиваюсь, пусть сами ищут, время ещё есть, а вот если не найдут, тогда и «железяка» к их услугам. Но звоночек тревожный, плохо, что у них не всё с первого раза работает, так и до более серьёзных ошибок недалеко. Однако зашёл я к ним не просто так, поинтересоваться, как там у нас маршрутизатор себя чувствует, пора переориентировать их на более сложную вещь, а именно маршрутизацию телефонных переговоров для больших станций. Общеизвестно, что счётно-декадные станции уже давно изжили себя, пора их менять, а вот на что менять, это больной вопрос.
В АН СССР предлагают сделать станции на герконах, мол, они и надёжнее будут, и гораздо меньше по размерам. Что по размерам они будут меньше, это несомненно, а вот, что надёжнее, это ещё бабушка надвое сказала. Ведь в чём проблема, герконы вещь новая, недостаточно освоенная, поэтому надёжность их определяется качеством изготовления. А где здесь будет качество? Тут ведь надо так сплавы подобрать, чтобы они были и надёжны и проводимость имели достаточно хорошую, а с этим проблемы, либо проводимость, либо надёжность. Счетно-декадную станцию можно спиртом протереть, чтобы контакты от окислов лишних избавить, а чем ты геркон протрёшь? Вот в том-то и проблема, что колбы должны быть запаяны и там должен быть нейтральный газ, специально осушенный, как ты его проверишь, что на производстве закачали, то и будет. Более того, на сколько срабатываний рассчитаны контакты герконов, а ведь есть ещё такое явление как дребезг, это когда остаточное электричество воздействует на контакты, заставляя их колебаться лишние пару сотен раз. Вот и получается, что на бумаге одно, а в жизни другое, и вся эта выведенная надёжность, оказывается полнейшей ерундой.
И так вывод очевиден, наша станция с маршрутизацией значительно надёжней. Конечно, там тоже есть проблемы с АЦП, иногда их качество такое, что работать перестают, но это же отдельная платка, которую можно и заменить, маршрутизатор же никогда не сломается, не было еще прецедентов. Вот поэтому мы и будем делать ставку на большие станции с маршрутизаторами, по крайней мере, там всё понятней.