Euphoria (СИ)

— Место встречи изменить нельзя? — Слышится голос сзади, и Раэлль вздрагивает, чувствуя, как по коже проходится мороз.
— Ты преследуешь меня? — Она пыталась вложить в голос раздражение, но это была обреченность, будто бы она снова вернулась туда, откуда отчаянно пыталась сбежать.
— Хотела задать тебе тот же самый вопрос, — Сцилла смеется как-то устало, расстроенно, даже разочарованно. Ей тошно от того, что случилось, потому что это казалось ужасно неправильным, а с другой стороны — самым идеальным, что вообще может существовать в этом мире.
  
Коллар резко разворачивается на месте и с вызовом смотрит в голубые озера, покрытые коркой первого зимнего льда.
— Что между нами происходит? — Спрашивает блондинка, опуская глаза в пол и сжимая пальцы, чтобы не поддаться эмоциям, которые и без того заняли трон в ее голове.
— Ты думаешь, я знаю? — Рамсхорн тушит сигарету и выбрасывает ее, продолжая задыхаться от резкого переизбытка ощущений.
— Не смей шутить со мной, Сцилла! — Раэлль говорит гораздо громче, чем нужно, и голос ее дрожит и ломается от подступающей истерики. Она ненавидит это чувство. Всю жизнь Коллар боролась с самой собой, выращивая железную оболочку, которую, казалось, никто не мог пробить. Казалось. Пробили. Стены блондинки рушатся на глазах, медленно, мучительно, болезненно.
Рамсохорн глубоко вдыхает и выдыхает. Страшно. Больно. На секунду Раэлль кажется, что самое ужасное — видеть, как человек медленно перешагивает грань между спокойствием и истерикой. Еще хуже — осознавать, что виной этому ты сам.
— Я похожа на человека, которому смешно? — Лед сковывает каждую букву, и даже несмотря на то, что на улице довольно тепло, обе замерзают до дрожи в пальцах.
— Я правда не понимаю, что происходит, — Раэлль закрывает лицо руками и судорожно дышит, пытаясь держать себя в руках.
— Я тоже. Ты не знаешь, что со мной происходит. Ты зациклилась на себе, не думая о том, что чувствуя я. Хочешь считать меня виноватой? Пожалуйста! Только в чем? В чем я виновата перед тобой, Коллар? В том, что влюбилась? — Сцилла замирает, чувствуя, как к горлу подступает немой ужас. Она не должна была этого говорить, но слова назад вернуть нельзя. Ужасная функция. Сейчас ей хочется, чтобы у нее был какой-нибудь аппарат для стирания памяти. Один щелчок решил бы все проблемы. Но его нет. — Ты не должна была этого услышать. Мне жаль, — Рамсхорн вскакивает на ноги и разворачивается, чтобы убежать, но чувствует, как тонкие пальцы с силой сжимают ее руку и не дают сдвинуться с места.
Коллар молчит, но не отпускает, только смотрит в голубые глаза и пошевелиться не может. Все тело будто бы железом наливается, а в горле ком стоит.
— Может, скажешь что-нибудь? — Рамсохрн пытается скрыться за стеной напускного сарказма. Плохо выходит. Голос по-прежнему дрожит, и обеим хочется сбежать и спрятаться, только бы не чувствовать этого. В тихой и размеренной жизни ни одна из них не привыкла к всепоглощающему урагану эмоций, который вспыхивает моментально, лишь стоит им оказаться хотя бы в метре друг от друга.
— Не скажу, — Раэлль шепчет так тихо, что кажется, будто бы Сцилла не слышит ее, а читает по губам. Блондинка делает шаг вперед и касается дрожащих губ, осторожно обхватывая лицо брюнетки руками. Чувства смешиваются настолько хаотично, что образуют новые, еще неизвестные и совершенно непонятные.
На губах застывают соленые капли слез и обе не понимают, кто именно из них плачет. Раэлль. Сцилла. Вместе. Это не важно. Гораздо важнее застывшее на кончиках пальцев ощущение вечности, смешанное с дикой дозой эйфории.
Коллар отстраняется, прижимается лбом и улыбается. Она чувствует себя окончательно выжатой эмоционально, и ей это очень нравится. Просто стоять здесь, касаться Сциллы и чувствовать себя частью чего-то большего.
Яркий свет фар бьет по лицу, и, резко поднимая голову вверх, Раэлль видит лицо Сары с застывшим чувством разочарования.
========== Просто дай мне повод ==========
Напряжение в машине раскаленными искрами летало между девушками, грозясь вот-вот сжечь все вокруг. Хотелось выскочить и бежать как можно дальше до тех пор, пока ноги не начнут подкашиваться от усталости, но Раэлль сидела на месте, чувствуя, как едкая вина, подобно змеям, вползала под кожу и жалила катастрофически болезненно.
 — Скажешь что-нибудь? — Даже не переводя взгляд на девушку спрашивает Сара, из-за чего Коллар хочется сжаться в комочек и спрятаться там, где ее никто не найдет. Но она взрослая девочка, а взрослые девочки должны решать проблемы.
 — Прости, — только и может выдавить из себя блондинка, чувствуя, как к горлу подступает ком, а в носу начинает щипать от приближающихся слез. Она не хотела делать больно Саре, но почему-то не могла пересилить себя и вернуть контроль в руки здравого смысла. Вся она целиком и полностью была захвачена во власть сошедшего с ума сердца, которое отчаянно стремилось к Сцилле.
 — Ты думаешь, мне нужны извинения? — Голос становится грубым, и Коллар кажется, что она впервые видит брюнетку такой. Жесткой, собранной, без тени хоть какой-то эмоции на лице. — Раэлль, что происходит?
 — Я хотела рассказать тебе, когда мы встретимся, но, как видишь, обстоятельства сложились немного иначе, — блондинка тяжело выдыхает и с силой сжимает руки, понимая, что серьезного разговора ей не избежать.
 — Скажи мне правду, пожалуйста, — Сара дрогнула, оборвав на корню желание коснуться девушки.
 — Правда в том, что я понятия не имею, какого черта вообще происходит. Ты нравишься мне, очень нравишься, и это действительно так, я люблю проводить с тобой время и я правда хотела уехать после вечеринки встречать рассвет куда угодно, хоть даже на край света, но Сцилла… — Коллар закрывает глаза руками и трясет головой, пытаясь отогнать возникший образ брюнетки. Не выходит.
 — Она тоже тебе нравится и ты не можешь определиться? Как же ты банальна, Раэлль, — злость и агрессия нотами застывают в мягком голосе, и от этого становится еще хуже.
 — Тут все не так просто, как может показаться, — Коллар переходит на шепот, и ей едва ли удается сохранять еще хоть какое-то самообладание. — Понимаешь, она каким-то странным образом действует на меня, складывается ощущение, что она больше, чем просто человек, и меня к ней тянет как магнитом. Что бы я не делала, куда бы я не бежала, дорога все равно выводит меня к ней, — слова даются очень тяжело, и где-то на подкорках собственного подсознания девушка вроде как понимает, что не стоит рассказывать все в таких подробностях, но Сара просила правду. — Я как будто перестаю быть собой, мозг выключается…
 — Я поняла, — шепчет брюнетка, и дрожь в ее голосе заставляет сердце Коллар предательски стучать о грудную клетку, пытаясь пробить ребра.
 — Мы можем…
 — Нет. Не надо. Ты будешь мучаться сама и будешь мучить меня, так что оставь это гиблое дело, как бы ты не пыталась быть со мной, тебя все равно будет тянуть к ней, — пока Сара говорит, блондинка вжимается в кресло, слыша, как ломается голос девушки от подступающих слез. Шепот бьет по ушам в разы сильнее самой громкой музыки. Плохо. Больно. Она ничего не может исправить или изменить, и от чувства собственной беспомощности хочется выть.
 — Прости меня, — Раэлль не знает, что еще она может сказать. Она виновата и признает это. Сейчас как никогда хочется ударить человека, сказавшего однажды «сердцу не прикажешь».
Сердцу не прикажешь. Поэтому Коллар теряет важного и значимого человека в своей жизни.
Сердцу не прикажешь. Поэтому она делает так больно Саре, которая действительно заслуживает только лучшего, а заодно разрывает сердце себе.
  
Сердцу не прикажешь. Поэтому вместо тепла, уюта и нежности она выбирает эйфорию.
 — Так должно быть, Раэлль, — проговаривает брюнетка, и впервые за весь разговор Коллар смотрит ей в глаза. Лучше бы она этого не делала. В темных карамельных омутах стоят слезы, а на лице боль и невысказанные чувства, от которых хочется кричать. Страшно, когда человек, от которого светит, будто бы от солнца, вдруг становится мрачнее тучи, а от одной мысли только о том, что творится у него в душе, хочется спрятаться и никогда больше не вылезать на свет.