Башни Латераны 4 (СИ)

— Бывал в употреблении как я погляжу? — спросил Лео, принимая щит.
— Новых не напасёшься, — равнодушно ответил кладовщик. — Следующий!
К щиту прилагался кацбальгер — короткий, широкий клинок с простой гардой в форме восьмёрки. «Кошкодёр», как его называли в войсках, а кто-то — «крысодёр». Оружие для тесной свалки, когда строй смыкается и длинным мечом не размахнуться. Клинок был зазубрен, рукоять захватана до черноты, но сталь ещё держала заточку.
  
Доспех… доспехом это можно было назвать с большой натяжкой. Бригантина — кожаная куртка с нашитыми изнутри железными пластинами. Старая, латаная, с пятнами, которые лучше не рассматривать. Шлем — простой железный шишак с наносником, мятый, но крепкий, с коричневыми пятнами ржавчины, которую придется оттирать. Поножи и наручи — только тем, кто в первом ряду. Лео достались наручи с треснувшей застёжкой и поножи, которые болтались на голени, как вёдра.
— Подгонишь сам, — буркнул кладовщик, когда Лео указал на застёжку. — Или к кузнецу, за свой счёт.
Мартен получил почти такой же комплект, только его бригантина была чуть новее — всего с парой заплат. Никко достался щит с трещиной через весь лицевой лист, и он смотрел на него так, будто ему вручили смертный приговор.
— Трещина — это плохо? — спросил он тихо.
— Это значит, что первый же хороший удар его расколет, — ответил Мартен. — Иди к плотникам, пусть стянут скобами. И молись, чтобы в бою рядом не оказалось рыцаря с булавой.
Никко побледнел ещё больше. Лудо, как всегда, устроился лучше всех. Его щит был почти новый, бригантина сидела как влитая, а кацбальгер — Лео мог поклясться — был не казённый, а откуда-то добытый, с хорошей кожаной оплёткой на рукояти.
В ответ на вопросительный взгляд Лудо ухмыльнулся своей лисьей улыбкой.
— Дейн Конте, в армии всё можно достать. Нужно только знать, кому и сколько. — Он подбросил на ладони пару медных монет. — Кладовщик — человек понимающий,
Это ж не его имущество, а королевское. За пинту браги он выдаст тебе то, что получше. За две — покажет, где лежит совсем хорошее. За три… — он развёл руками, — за три можно и офицерский комплект справить.
Лео проводил прощелыгу задумчивым взглядом. Хорошее снаряжение — это жизнь. Болтающиеся поножи собьют ноги до крови, треснувший щит оставит тебя без защиты в самый нужный момент, слишком тяжелая бригантина — ослабит еще до того, как ты вступишь в бой и так далее. Мелочей не бывает, в своем снаряжении ты пройдешь много миль, и каждая унция на твоем хребте будет весить в десять, в сто раз больше. Неподтянутый ремень, болтающийся шлем, сползающие наручи — все это отзовется и отплатит владельцу сторицей.
Так что вечером того же дня Лео нашёл Лудо за дальними палатками, где тот играл в кости с какими-то обозниками. Отозвал в сторону.
— Мне нужно снаряжение, — сказал он без предисловий. — Нормальное. Не слишком новое, чтобы не привлекать лишнего внимания. Но — крепкое, надежное и легкое.
Лудо окинул его оценивающим взглядом.
— Что именно нужно? — спросил он, не став разыгрывать из себя святую невинность.
— Кольчуга. Закрытый шлем. Поножи и наручи, но хорошие, а не то дерьмо что нам выдали. Бригантину тоже можно поменять, толку от нее никакого. В общем все нужно. Разве что «крысодер»… — он вспоминает в каком состоянии его короткий клинок и качает головой: — впрочем и его тоже поменяй. Нужно все.
— Дорого встанет, Виконт. — Лудо почесал подбородок. — Откуда у тебя деньги? Жалованье ещё не давали.
Вместо ответа Лео протянул руку и подбросил на ладони золотую монету, одну из тех самых, проклятых монет отца Северина,
— Золото у меня есть. — сказал он: — цену назови.
— Что? Ну, дай подумать… хороший доспех в мастерских гильдейских, ежели целиковый, с наручами-поножами, шлемом, кольчугой и поддоспешником примерно в двадцать золотых обойдется и…
— Послушай, Лудо, не надо мне тут мозги вправлять. — морщится Лео: — я же не покупаю доспехи в лавке. Это — армия, тут каждому в первой шеренге положено. На складе есть хорошие доспехи, и они выдаются. Чего ты мне тут кобенишься?
— Да один «крысодер» хороший пять золотых стоит!
— Ладно, значит не сговоримся. — Лео прячет золотой: — бывай, Лудо. Хорошо поиграть.
— Эй! Ладно! Погоди! — Лудо оглядывается по сторонам: — да стой ты! Чего горячишься-то! Посмотрим, чего смогу сделать… бригантину и щит с «крысодером» справим тебе в момент, поменяем на хорошие. А вот с поножами… — он морщится: — наручи есть, полно наручей, а поножи справные все ушли. Точно покупать придется. Остальное я тебе… за десять золотых сделаю, а поножи ты сам покупай.
— За пять.
— Какой ты Виконт⁈ — искренне удивляется Лудо: — ты торгуешься хуже ашкенского лавочника! Десять и ни грошом меньше! Знаешь сколько мне придется людям отдать⁈
— Знаю. Примерно половину. Черт с тобой пусть будет шесть для ровного счету. За такие деньги в деревне можно пяток коров купить.
— Ты ж не корову покупаешь, Виконт. Ладно, только потому что ты правильный парень, за этого доходягу Никко вступился и вообще вроде носа не задираешь, пусть будет девять. Скину тебе золотой.
— Я же могу и напрямую к интенданту подойти. — пожимает плечами Лео: — просто чтобы не возиться… исключительно для того, чтобы твои навыки мелкого мошенника поддержать — пусть будет семь. Хорошее число.
— Как будто интендант кого угодно примет и выслушает. Между прочим, дача взятки должностному лицу тут не поощряется. И даже наказывается. От десяти плетей и до смертной казни, а плетки тут раздают — мамма мия! Вот парню из пикинеров всыпали третьего дня — до костей спину разодрали! А он всего лишь…
— Всего лишь дезертир. — кивает Лео: — еще мягко обошлись. Ладно, черт с тобой, пусть будет восемь, но не больше.
— Ай, обдираешь меня как липку. — зажмуривается Лудо, но не может скрыть счастливый блеск своих прищуренных глаз: — ладно, по рукам. Но кроме поножей, я уже говорил что нормальных поножей на складе нет.
— Жаль. — говорит Лео: — поножи в бою первое дело после щита.
— И не говори. — вздыхает его собеседник: — а твой старый щит? Может с Никко поменяешься пока я все тебе не организовал? Он с твоим старым будет, тот хоть без трещин, а его щит мы все равно обменяем на складе на новый. А то жалко парня…
— Ты смотри… — удивляется Лео и делает шаг в сторону, оглядывает Лудо с головы до ног: — а тебе оказывается не все равно. Ты у нас просто благодетельная Целительница.
— Да ну тебя, — криво усмехается тот: — я ж все понимаю. Мы в первой шеренге плечом к плечу стоять будем. Кто такой гений что этого доходягу в щитовики записал? Вот только если он первый упадет — у нас в строю брешь будет. Как там капрал говорил? «Тяжелая пехота живет пока строй держит».
— Теперь все понятно. — усмехается Лео: — так ты не о нем, а о собственной шкуре печешься.
— Смейся, смейся, — прищуривается Лудо: — ты то из благородных, тебе не понять. Вот как встанем в поле плечом к плечу, а потом со стороны упавшего доходяги тебе копье в бок прилетит — вот тогда вместе посмеемся.
— Да понял я. Поменяюсь с ним щитами. Когда сделать все сможешь?
— Дня два-три. Деньги вперед и…
— Половину. Это тебе аванс.
— Вот как с тобой говорить? А еще Виконт… ладно, чего уж там. — Лудо подкидывает на ладони полученные золотые монеты: — айда к нам? Сыграешь?
— Не играю. — отвечает Лео: — как в Тарге один раз сел за кости, с той поры и не играю.
— Ха! — улыбается во весь рот Лудо: — оно и понятно. Ладно, тогда бывай, Виконт, свидимся.
Когда Лео вернулся в палатку, там уже горела масляная лампа. Десяток щитовиков — его десяток, как он уже привык думать — располагался кто где: Мартен чинил ремень на шлеме, расположившись ближе к свету, Никко сидел на своём тюфяке, уставившись на треснутый щит, двое парней из рыбаков — братья Грубер, Ханс и Фриц — резались в кости на щелбаны. Остальные уже спали, пехотинец, которого оставили в покое обычно долго не раздумывает чем заняться, он просто падает на свою койку и тут же засыпает, счастливый как червяк в яблоке. Гражданскому человеку этого не понять, у гражданского человека есть свободное время, а все что есть у солдата — это несколько минут перед сном, когда на него никто не орет.