Взорвать прошлое! «Попаданец» ошибается один раз
Но у нас каждый солдат свой маневр знает, а потому в расположение двинулись не всей нестройной толпой, а лишь наиболее представительной ее частью. «Эмка», в которую перебрался для солидности Тотен, и мотоцикл отправились «в гости», грузовики же остановились за пару кварталов до дороги, ведущей на восток, где и прикинулись ветошью. Оставлять часть группы без серьезного «языкового прикрытия» было опасно, но я клятвенно заверил всех, что «послать в Бобруйск» смогу легко, благо за последний месяц мое произношение значительно улучшилось, а для усиления доказательств похлопал себя по ножнам. Но засиживаться в гостях никто долго не собирался, и ударная группировка степенно поехала по испещренным рытвинами улицам.
Взгляд со стороны. ТотенНу вот опять мне, вопреки желаниям, приходится играть центровую роль. Понятно, что ни у кого из наших просто не хватит знания немецкого для подобного представления, но все равно чувствую я себя крайне неуютно…
На территорию воинской части нас пустили без особых проблем, сказывалась предварительная договоренность, ну и вечная нелюбовь честных армейцев ко всяческим жандармам и безопасникам. Куда же без этого. Дело, конечно, не в каких-то эмоциях, просто связываться мало кто хочет.
«Военный городок был довоенный», — такой каламбур пришел мне на ум, как только мы проехали КПП. Все капитальное, никаких палаток и прочего полевого непотребства. На многих казармах и домах комсостава заметны были следы боев: выщербины от пуль, выбитые окна и двери, разрушенные крыши. Однако ближайшие к плацу здания уже привели в относительный порядок, и на их стенах на уровне второго этажа красовались надписи «Block 1», «Block 2»… Разметка на плацу тоже была подновлена. Впрочем, нам сейчас не до красот.
— Hauptmann Riedel ist jetzt im Fuhrungsstab! [70] — ответил на мой вопрос старший поста у ворот и рукой указал на красно-белое кирпичное здание.
Транспорт мы припарковали неподалеку от въезда, после чего разделились — я отправился общаться с местным начальством, а Саши остались скучать у машины.
Александр Сергеич тут же развил бурную деятельность, талантливо и со знанием дела организовав, как говорит Антон, мизансцену под названием «Техническое обслуживание транспортного средства в походных условиях». Капот «эмки» открыли, Бродяга залез под машину так, что только ноги наружу торчали, а Люк принялся с умным видом делать вид, что копается в моторе. По-другому роли распределить не получилось бы — при всей «хваткости» нашего самого главного оперативника даже простейший вопрос категории: «Давно вы в наши края?» — мгновенно «спалил» бы нас — иностранные языки вообще, и немецкий в частности, не были коньком Бродяги.
«Ну, эту парочку без пуда соли немцам не съесть, так что лучше тебе, брат, сосредоточиться на выполнении своего задания. Интересно, как местный „босс уровня“ выглядит?» — последнее пришло мне в голову уже в тот момент, когда часовой у входа в штаб вытянулся по стойке «смирно» на немецкий, естественно, манер — руки не «по швам», как у нас, а локти оттопырены, и кисти рук упираются в… скажем так, бедра. На приветствие я не ответил — и ниже моего, офицера СС, достоинства, да и партийное «Хайль Гитлер!» в армии не только не принято, но и прямо запрещается уставом. Вдобавок выправка у меня «пиджачная», то есть никакая.
В помещении штаба было уже темновато, все ж таки день клонился к вечеру, а свет по непонятной мне причине немцы не зажигали, и дежурного я разглядел не сразу, а только когда он вскочил, приветствуя меня.
— Ich soll zu Hauptmann Riedel. Sagen Sie ihm, dass hier Hauptsturmfuhrer Merbach ist, ich habe gestern angerufen. [71]
Фельдфебель (я только сейчас разглядел его знаки различия) направился к двери в дальней стене помещения, где, очевидно, располагался персональный кабинет начальника.
«Богато живут гады — у капитана персональный кабинет! Но это понятно — здесь пара полков, если не дивизия до войны квартировала, а сейчас хорошо, если отдельный батальон разместился…» — Я подошел к окну — проведать, как там мои «молчуны», но плац находился с другой стороны…
Хлопнула дверь, и я, обернувшись на звук частых шагов, увидел невысокого и узкоплечего офицера, на фоне которого даже моя не сильно мускулистая фигура показалась бы торсом античного атлета, а наш командир, как мне кажется, смог бы спрятать его во внутреннем кармане кителя. Я усмехнулся, представив, как Фермер это будет делать, а местный «бугор» воспринял мое гримасничанье за приветливость:
— Willkommen, Herr Hauptsturmfuhrer! Ich bin Riedel! — не сказать, что армеец лучился дружелюбием, но и букой он тоже не выглядел. — Seid ihr schon eingetroffen? [72]
Я «козырнул»:
— Jawohl, Herr Hauptmann! Hauptsturmfuhrer Merbach! Die Hauptkolonne kommt spater, deswegen habe ich beschlossen, mich ein bisschen zu vorbereiten, bevor meine Leute kommen. Quartiermeister sind uns leider nicht verfugbar, [73] — и я виновато развел руками.
— Ich verstehe, Herr Hauptsturmfuhrer! [74]
— Ich mache Ihnen einen Vorschlag, — перебил я его. — Nennen Sie mich einfach Franz! Wir haben zusammen einen Auftrag zu erfullen, deshalb schlage ich vor, wir vereinfachen unsere Zusammenarbeit! [75] — я снова улыбнулся.
— Na gut… Franz, [76] — согласился он.
Я стоял так, что лучи уже почти севшего солнца освещали лицо моего собеседника, и потому видел, что особой радости мое предложение не вызвало. Скорее — вежливое внимание и нежелание ссориться с представителем СД.
«Надо же, тыловой сморчок, а гонору-то, гонору!»
— Herr Hauptmann, mit mir zusammen werden es dreiundfunfzig Soldaten. Zeigen Sie uns, wo wir den Wohnplatz finden konnen? [77]
— Aber sicher! Ich bringe glich die Schlussel… [78]
— Fuhren Sie mich wirklich, — «А мне „без чинов“ обращаться не разрешил, сучок такой!» — selbst zum Schlafquartier, Herr Hauptmann? [79] — Надеюсь, удивление я сыграл не очень плохо…
— Sicher, wer sonst? Fast die ganze Belegschaft musste antreten, weil es eine Auseinandersetzung gab. Aber daruber reden wir spater, [80] — засуетился тыловик, — ich muss jetzt Ihnen alles zeigen, sonst wird es bald dunkel, und uberhaupt… [81]
«А ведь действительно, солдат в расположении практически нет. И дежурного он куда-то послал… Так, успею!»
Авантюризм — штука заразная! И, несмотря на трясущиеся поджилки, я все-таки решился.
Достав из кармана «феньку», уже обернутую полоской плотной бумаги (с определенного момента мы почти всегда таскали с собой такие полоски — весит всего ничего, а при необходимости быстро что-нибудь заминировать здорово выручает), я быстро приоткрыл ящик стоявшего рядом стола. Солидного такого, от которого за версту несло присутственным местом.
«Так, гранату аккуратно внутрь, бумажную полосу посильнее зажать, — принялся я повторять про себя последовательность установки мины-ловушки. — Теперь, удерживая рычаг прижатым, вытащить предохранительную чеку…» — Десять секунд и пару миллионов нервных клеток спустя ловушка была установлена.
Когда Ридель вернулся, я делал вид, что разглядываю жестяную табличку с инвентарным номером, прибитую к столу.
— Habt ihr bei den Bolschewiki geplundert? [82] — напустив на лицо скучающее выражение, я развернулся навстречу гауптману.