Кровь песков (ЛП)

— Может, серьги? — Он поднёс к моему лицу пару серебряных подвесок, прикидывая.
Солнце уберегло: щёки и так тёмные, но кровь всё равно плеснула.
— Я не очень по украшениям, — призналась я. — И уши не проколоты.
— Просто своего не видели, — не отступал он. Теперь пальцы нашли золотой наруч в виде свернувшейся змеи. Он надел его мне на левое плечо — точно в впадину между бицепсом и дельтой.
  
— Ей идёт, — отметил, любуясь. — Я ещё в первый вечер понял: золото к вам ложится.
Я вскинула взгляд удивлённо. Ужин с послами был много недель назад; я почти забыла золотую пыль на щеке и нижней губе — хотя отмывалась потом неделю.
Хадеон и бровью не повёл, повернулся к торговке:
— Сколько?
Я не успела возмутиться суммой: он уже высыпал монеты. Я плохо дружила с монетами и их весом, но даже мне было ясно — отдал маленькое состояние. Торговка ждала торга — у кланов так принято, — но он просто улыбнулся мне широко, будто не позволил себя ободрать за блестящую бесполезную штучку.
— Зачем вы это? — правая ладонь сама легла на металл — он быстро грелся на коже.
— Говорят «спасибо», — заметил он и уже скользнул к следующему шатру. — И, как я говорил, не вредно быть на хорошем счету у будущего Чемпиона Пустыни.
— Я ещё не Чемпион, — догнала я. — Всего лишь прошла первый круг. Кто знает, что будет завтра.
— Я как раз хотел спросить: вы не догадываетесь, что за испытание?
— Никто не знает. Так честнее: проверяют умение и благоволение пустыни, если не дают подготовиться.
— Жаль. Я был бы рад подсказке, — легко сказал он, хоть и звучал искренне разочарованным. Я сама старательно не думала о завтрашнем: лишь приказ — явиться к воротам на рассвете. Теперь тревога вернулась разом, как удар под дых.
— Чем так пахнет? — спросил Хадеон, оглядываясь — мой смутный вид он не заметил.
Я тоже вдохнула — тёплая тягучая сладость, пряности, щекочущие нос. Я указала на соседний киоск, у которого жарило глиняное жерло.
Мы подошли; запах стал почти знакомым, только пряности добавляли чужого.
— Фаршированные финики? — предложил пекарь.
— Пахнут чудесно, — кивнул Хадеон и тут же отсчитал монеты за стопку блестящих плодов.
Он протянул их мне, сам закинул один в рот. Рука моя протянулась автоматически: я не привыкла отказываться от еды. Но, когда сладкий соус потёк по пальцам и запястью, я вспомнила — финики я не люблю. Слишком много дней, когда это было единственное, что было.
Хадеон, разумеется, не знал. Он улыбался и тянулся за ещё одним:
— Божественно.
Я кивнула и послушно прожевала. Он никак не мог знать о моей неприязни. Один-единственный раз я говорила об этом — и то во сне.
От этой мысли по шее побежал холодок. Я обернулась — и успела поймать металлическую маску Вайпера у соседнего ряда. Он взглянул на меня — и тут же свернул и исчез.
Я взяла ещё один финик и разжевала зло, позволяя липкой сладости вытеснить из головы уязвимость ночных разговоров.
Глава 15
ЭРИКС
Я стиснул зубы и старался не мерить шагами свой тесный шатёр. Зефир недовольно каркал — мои круги будили его от дремоты. Эти дни отдыха между состязаниями терзали хуже жара. Сабля отточена так, что перережет волос. Шерсть Алзы лоснится так, что режет глаза. А до ночи — ещё часы и часы.
Паузы между испытаниями — давняя традиция: кланам нужно время торговать и перемешиваться, а не только реветь за своих. Но в нынешней пустыне это выглядело глупостью. Я наверняка не единственный, кто чешется — саблю в руку, лошадь под себя — и вперёд.
Зефир переливчато свистнул: даже когда я коленями в ковре и пытаюсь вымолить у себя терпение медитацией на цель, беспокойство ощутимо. Я рыкнул, поднялся и выскользнул наружу. Маску надел ещё в одиночестве. Этот щит хоть как-то отделял от гомона девяти кланов вокруг — хотя и не настолько, как хотелось.
Собирался уйти от стана в пески — чем дальше от стен, тем тише шёпот у основания черепа, — но ноги сами повернули к самой людной полосе временного рынка.
Мне там нечего было хотеть. Лучшими клинками меня не соблазнить: сабля — единственное, что у меня есть, помимо маски, и лучше неё ничего не будет. Одежда на мне одна и та же серая. Жрать на виду я всё равно не стану — не снимаю маску.
И всё равно шаг за шагом я входил в людской поток, а в голове на ходу рождалось оправдание: может, стоит перемешаться с теми, кем скоро будет командовать лорд Аласдар, — подсмотреть характер кланов; или унюхать слабое место Келвадана.
Сквозь толпу я шёл легко: стоило кому поднять глаза и увидеть металл на моём лице, как передо мной раскрывалась чистая дорожка. Я фыркнул: в такой тишине вряд ли узнаешь что-то о людях — разговор глохнет, едва я прохожу. Я перенёс вес, готовый развернуться и уйти в песок, как изначально хотел, — и увидел её.
Кира стояла полубоком к торговцу у подносов с фаршированными финиками; запах пробивался даже сквозь металл. Всплыло чужое — её лицо через огонь, совсем в другом мире, и фраза, что она не любит финики. Но то был сон. И всё же, когда она потянула лакомство к губам — я неосознанно проследил, как губы смыкаются о пальцы, ловя пряный сок, — я почти видел морщинку у переносицы и лёгкий изгиб носа.
А затем она улыбнулась своему спутнику. Светловолосый мужчина протягивал угощение. Не пустынник и не горожанин — явно. Значит, посол. Или богатый купец: только они пересекают горы. Узел магии у основания черепа скрутило: что бывшая изгнанница делает с послом? И в этот момент Кира резко повернулась и посмотрела прямо на меня — будто я позвал по имени.
Я развернулся на каблуке и тяжёлым шагом пошёл назад, пока не увидел её реакцию. Долгая прогулка по пустому — то, что нужно моим мыслям. Не завидую Кире — коротать досуг, развлекая послов… Какой-то тонкий голос в глубине заметил: вот она, жизнь, что могла быть моей, не уйди я из Келвадана десять лет назад. Не та жизнь, что мне нужна.
Желающих выстроилось меньше, чем на охоту, но очередь всё равно тянулась десятками всадников и в длину, и в глубину. На этот раз задания не объявляли заранее: лишь велели явиться на рассвете с конями и тупыми клинками.
Из-под арки вышли несколько фигур. Взгляд мгновенно нашёл самую низкую. Королевскую осанку я узнаю, как бы ни хотел выжечь её из памяти. Я заставил себя отвести глаза — вслед за ними показались люди с большим сосудом; по тому, как навалились, — тяжёлый. Последней шла Адерин; лица не разглядел — и так ясно, что её взгляд бегал по линии участников, вылавливая опасность для королевы.
— Всадники! — подняла руки королева. Слова не были нужны — все и так замерли, едва она вышла. Но голос у неё — поставлен: невысокая, а слышно всем. — Сегодняшнее испытание проверит не только личное мастерство, но и хитрость, и умение работать вместе.
Я повёл бедром в седле. Вайпер не сотрудничает. Вайпер командует.
— Вы будете разделены на пять команд. Каждая получит задачу: добыть один из четырёх флагов, укрытых на равнине за городом. Флаг достаётся той команде, чей всадник первым захватит его. Всадники команды, оставшейся без флага, выбывают из Испытаний.
Тихая рябь пробежала по рядам. Такое бывало: задания, где победа — коллективная. Но в такой степени зависеть от прочих… меня — и не только меня — коробило.
— По одному подходите и берите из чаши камень, — сказала Адерин, указав на глиняный горшок у ног королевы. — Цвет краски определит, в какой вы команде.
Мы стянулись в неровную очередь. Каждый спрыгивал, доставал плоский камень — и отступал, уступая место следующему жребию.
  
Когда дошла моя очередь, я соскользнул с Алзы. Тяжесть королевского взгляда легла на затылок. Я не поднял на неё глаз. Не хотел давать шанс увидеть хотя бы проблеск серебра — и так не сюрприз. Ей хотелось вычитать в моих плечах сына — в то время как я тянусь к сосуду за камнем. Она примет глаза за знак, что того Эрикса от Келвадана отделяет только лист металла. Ошибётся. Эрикс из Келвадана умер — его закопало где-то на пути к морю.