Перепрошит тобой (ЛП)

— Погоди секунду, перемотай назад. Значит, это грифон, — говорю я, указывая на гибрид орла и льва. — И получается, я все это время вообще не могла отсюда выбраться.
Мысли скачут, пытаясь переварить сказанное.
— Нет, выбраться ты не могла, — спокойно подтверждает он. — Из комплекса нет выхода, даже если бы ты добралась до края владений. Как ты видела, когда мы приехали, его окружает бетонная стена в несколько футов толщиной, отделяющая людей от деревни.
  
Я киваю и высвобождаю свою руку из его. Мне нужна минута, чтобы прийти в себя.
— Ладно, а что насчет этих двоих? — спрашиваю я, скрещивая руки на груди и ожидая, пока он расскажет остальное.
— Персей и Пегас приходят и уходят, когда пожелают. У них есть магические способы покидать территорию незамеченными, но их влечет в конюшню, когда распускаются цветы, — объясняет он.
Я отступаю от Фрэнка, когда грифон приближается и громко щебечет.
— В этот раз не принес никаких угощений, — говорит Фрэнк, протягивая руку, чтобы коснуться гигантского клюва Пегаса. Грифон лишь снова пронзительно кричит и щиплет Фрэнка за пальцы, прежде чем отвернуться.
— Значит, ты купил это место, чтобы защищать животных, которые здесь живут, и… единорога? — спрашиваю я, чувствуя, как сердце тает, растекаясь по полу.
— Да. Это было скорее необходимостью, а не желанием. Бром привлекает слишком много внимания, особенно когда не в настроении. Но мы с Бромом похожи тем, что нам не нравятся большинство людей, — добавляет он с саркастически приподнятой бровью.
Я фыркаю. Мы будто говорим о двух разных животных, мой Бром — абсолютно другой!
— В тот день он чуть ли не перевернулся на спину, чтобы я его погладила.
— Ты скорее исключение из правил, — тихо бормочет Фрэнк себе под нос.
По лицу и шее расползается тепло, а вместе с ним вспыхивает навязчивое желание поцеловать его.
— Мы вернемся в дом, там еще есть на что посмотреть, если захочешь, — говорит он, прежде чем я успеваю поддаться порыву и наброситься на него.
— Что еще может быть? — прикусываю губу, чувствуя, как по венам пробегает дрожь предвкушения и возбуждения.
Он переплетает наши пальцы, словно не хочет переставать прикасаться ко мне, и я улыбаюсь, когда мы направляемся обратно к выходу, оставляя грифона и единорога позади.
— Когда ты расскажешь мне, кто ты такой? — спрашиваю я, когда мы достигаем дверей.
— Тебе никто не говорил, что у тебя напрочь отсутствует терпение? — спрашивает он.
Я смеюсь и внезапно бросаюсь к нему, счастливая, а он раскрывает руки и ловит меня. Наши губы влажно, горячо и жадно встречаются, и по телу проходит волна электричества, когда он слегка наклоняет мою голову, углубляя поцелуй. Я отрываюсь, чтобы вдохнуть, прижимаюсь к нему крепче и осыпаю поцелуями вдоль широкой челюсти к уху.
— Да, постоянно. Это одно из моих лучших качеств. Ты же не хочешь, чтобы я была скучной, правда? Ну же, куда дальше? — говорю я, отрываясь и любуясь выражением нежности на его лице.
Лучший день в моей жизни.
Огнедышащий конь, гребаный грифон и единорог. Это место за гранью волшебного, я, кажется, реально сорвала фэнтезийный motherlode54.
ФРЭНК Н. ШТЕЙН

Когда мы вернулись в особняк, я провел Бернадетт через парадную дверь и двинулся закрыть ее за ней, пока она осматривалась с явным ожиданием.
— Сюда, — сказал я ей, беря ее руку в свою. Мне нравилось ощущать под пальцами ее кожу. Ее прикосновение было подобно легкому седативному средству, и пока она касается меня, я чувствую себя несколько похожим на того себя, каким был до того, как мои силы вышли из-под контроля.
Мы прошли через холл под огромной хрустальной люстрой, направляясь к потайной стене под массивной лестницей. Не отпуская ее, я прижал другую ладонь к стене, отмечая ее реакцию — ее взгляд вспыхнул от возбуждения, когда каменная стена бесшумно отъехала в сторону.
— Здесь есть потайные ходы? — почти взвизгнула она.
— Только один, — я рассмеялся, что было для меня несвойственно, и повел ее вниз по каменным ступеням в мои подземные апартаменты.
Автоматические огни зажигались по мере нашего продвижения, освещая помещение.
— Внизу я провожу большую часть времени, когда нахожусь в особняке, но этот визит — самый долгий. Обычно я никогда не остаюсь на ночь, а возвращаюсь в город после прогулки с Бромом, — сказал я, когда в поле зрения появилась энергетическая капсула, созданная по моим меркам.
— Что это? — спросила она.
— Я — энергетическая форма жизни, а это устройство, которое я использую, чтобы откачивать мою силу и питать деревню, — ответил я.
— Что именно значит «энергетическая форма жизни»? — спросила она, выглядя скорее заинтересованной, чем встревоженной.
— Мое тело производит энергию и… некое, что проявляется в виде электрического тока. Мне не нужно спать, есть или пить, хотя я могу это делать, — сказал я, вызывая искру на своей ладони для демонстрации.
Она посмотрела на мою руку и вздохнула.
— Значит, ты не спал все то время, когда я уходила из твоей комнаты.
Я ухмыльнулся, убирая энергию и снова беря ее руку в свою, раз уж она все еще, казалось, не собиралась убегать.
— Иди сюда, я покажу тебе, как это работает, — сказал я, подтягивая ее к капсуле, отделанной мягкой кожей. — Когда она закрыта, ее окружает и обволакивает усиленная сталь, а изолированный камень скрывает трубную структуру, которая удерживает энергию до тех пор, пока ее не используют везде, где на территории применяется электричество.
— Это круто, но как насчет всех этих внезапных штормов в последнее время? — спросила она.
— Да, время от времени я могу влиять на погоду, но это чрезвычайно редкое явление, — честно сказал я. Последние несколько недель были самыми необычными — моя сила проявлялась так, как никогда раньше, но для брачной связи это обычное дело.
— Не такое уж и редкое, — пробормотала она себе под нос. Она поправила очки на своем вздернутом носике и внимательно огляделась вокруг.
Я наблюдал, как она заглядывает в две комнаты, расположенные внизу, гардеробную и душевую. Закончив, она вернулась ко мне, качая головой.
— Так, дай мне удостовериться. Ты сидишь в этой огромной яйцевидной штуковине, передаешь в нее свою энергию, и еще можешь управлять погодой?
— Да, и любой энергетической сетью, — ответил я.
Она ахнула, ее брови гневно сдвинулись на переносице.
— Неудивительно, что я не смогла тогда захватить Talbot. Ты мудак, ты что, все это время за мной наблюдал?
— Мы наблюдали. Я даже дал тебе свободу действий, чтобы посмотреть, на кого ты работаешь, пока мы не выяснили правду, — признался я.
— Полагаю, именно поэтому я не нашла в доме никакой электроники, — сказала она, словно складывая все пазлы в голове.
— Как я уже говорил, я бываю здесь нечасто, и до твоего приезда меня здесь не было несколько месяцев. В этом особняке никто не жил с тех пор, как я приобрел его в собственность. Я заезжаю достаточно часто, чтобы Бром не поджег поля и не привлек к себе нежелательного внимания.
Она рассмеялась, и этот переливчатый звук щекотал барабанные перепонки и вызывал трепет в животе.
— А что там? — вдруг спросила она, указывая за мою спину на большие стальные двустворчатые двери.
— Это ведет к поезду.
— У тебя есть гребаный поезд? — выдохнула она со слегка отвисшей челюстью и понеслась к проходу.
Я смотрел, развлекаясь, когда двери распахнулись от ее приближения, и она запрыгала на месте, словно взволнованный ребенок, впервые увидевший конфеты.
  
— Хочешь прокатиться? — спросил я, вспомнив, что Джекил советовал мне ухаживать за ней, а она, кажется, достаточно заинтересована этой идеей.
— Да! — выкрикнула она.
Мы прошли через двери к маленькому белому поезду на магнитной подушке.
— Поезд построен для перевозки всего нескольких пассажиров. Изначально он был создан для транспортировки энергетической капсулы под землей, но теперь я использую его для перемещения между моим домом и лабораторией, — сказал я ей, гадая, какая информация покажется ей интересной.