Фактор беспокойства (СИ)

* * *
До открытия ресторана остаётся чуть более получаса, но вся охрана в кабаре осталась прежней, меня узнают и не задавая лишних вопросов впускают внутрь. Николас провожает меня до кабинета Луи Лепле и по пути сообщает, что теперь конферанс на сцене ведёт Микки и это у неё получается довольно неплохо, но, по его мнению, до моего уровня ей ещё очень далеко. За время моего отсутствия в кабаре произошли и другие перестановки. Луи Лепле больше уже не сводит «дебет с кредитом», теперь это прерогатива новой мадам-директрисы Лоры Жарни, что ранее выступала у наших конкурентов в кабаре «Шесть дней», но теперь своим вокалом радует нашу публику. Но у неё только одно короткое отделение перед выходом кордебалета, а всё остальное время уходит на бухгалтерию заведения.
У Луи нынче более ответственная «роль», он ведёт «конферанс в зале» подыгрывая Микки на сцене. Публика в «Жернис» уже не чета той, что была в самом начале нашего становления. Если раньше «представители мэрии» и другие «уважаемые люди города» стыдливо прятались в кабинете Лепле, то теперь они гордо восседают в центре у самой сцены. Посещение кабаре «Жернис» у парижан стало престижным и модным и нужда «в прятках» отпала. Лепле постоянно находится в зале и обходит столики гостей приветствуя публику и поддерживая своими репликами непринуждённую обстановку. Провоцируя своими шутками вспышки смеха и доброжелательности, создавая ту атмосферу всеобщего праздника, которого так сейчас не хватает парижанам. И вообще по мнению Николаса раньше всё было как-то проще и спокойнее, а теперь публика пошла какая-то нервная и скандальная, отчего и работы для охраны прибавилось.
Насчёт публики я с Николасом полностью согласен. Возможно это мерзкая погода накрывшая город пеленой холодного влажного тумана вперемежку с мелким противным дождём так влияет на самочувствие людей, но сегодня в своих разъездах по городу отметил какую-то уж совсем мрачную и подавленную атмосферу на ранее шумных и оживлённых улочках Парижа. Те редкие обыватели что повстречались на моём пути, прячась под зонты торопливо шагают по пустынным тротуарам словно спеша поскорее покинуть эти негостеприимные улицы. Что-то даже не припомню, чтоб в прошлые годы погода так влияла на парижан, но сегодня праздных гуляк на улицах совершенно не видно. Словно приехал в другой и абсолютно чуждый город, опустевший и ранее мне незнакомый.
Встреча с бывшим партнёром неожиданно оказалась трогательной и сентиментальной, даже сам от себя не ожидал такого. Думал, что всё давно уже в прошлом, но вдруг так накатило… Лепле как сдавил меня в своих объятьях, так и стояли молча обнявшись почти минуту. Мой добрый старый друг! Несмотря на нашу с ним значительную разницу в возрасте, другого слова просто не подберу. А ведь поначалу нашего знакомства чуть было совсем не ушёл из этого кабаре, когда понял, что в нём не только все танцоры «девочки», но и сам хозяин заведения оказывается тоже «не совсем уж мальчик» и любит не только девушек. Но Лепле лишь насмешливо фыркнул в ответ на моё возмущённое негодование. Иронично заметив, что вообще-то он никогда и никому ничего не навязывал и впредь навязывать не собирается, но никого и не держит. Тем более что него уже есть «сердечный друг» и изменять ему он не намерен. Я остался и впоследствии ни разу об этом не пожалел, к тому же мой контракт был довольно выгодным, чего уж там-то?
А затем в кабинете началась шумная суета и еле смог угомонить Луи, порывавшегося самолично бежать на кухню и торопить своих поваров. И без него есть кому с этим управиться. Ужин в кабаре выше всяких похвал. Лепле и сам большой любитель вкусно и сытно покушать, но сегодня вообще получилось какое-то праздничное пиршество. От спиртного отказываюсь, но горячее закуски «идут на ура». Шеф-повар как всегда на высоте. Мясо ягнёнка, томлёного до золотистой корочки в духовом шкафу, просто тает во рту, а двойной гарнир из хрустящих золотистых крокетов и нежнейших баклажанов, зажаренных в оливковом масле и затем запечённых в свежеприготовленной томатной пасте с ароматными приправами и пышной шапочкой тёртого пармезана сверху, просто сказочно божественен! Но порции такие огромные, что вряд ли осилим и половину этого великолепия. Отдаём должное поварскому искусству и неспешно беседуем. Из газетных статей Лепле уже в курсе почти всех моих похождений и лишь уточняет детали, радуясь будто маленький ребёнок подробностям моих приключений. Он сам осторожно касается темы увольнения моей подруги, словно чувствуя в этом свою вину и опасаясь моих упрёков по этому поводу.
 
— Дружище, честное слово, для меня внезапное увольнение Мишель оказалось громом среди ясного неба. Да, твоё отбытие за океан её опечалило и расстроило. Ни для кого не являлось секретом, что она была в тебя влюблена. Хотя все в кабаре знали о твоём скором отъезде и понимали, что ваша связь не будет иметь продолжения. Думаю, что это понимала и она. Но женщины… — Луи печально вздыхает и качает головой.
— Я всё-таки надеялся, что Мишель сможет справится с разлукой, но ошибся. Не подумай, что я так легко с ней расстался и не пытался остановить. Предлагал даже полное партнёрство и поднял ставку до пятисот франков в день. Но она словно веру в себя потеряла. А затем вообще заявила мне, что кабаре больше не для неё и она лучше займётся виноделием. Мол, всю жизнь мечтала жить на природе и выращивать виноград, но не имела для этого средств. Ты можешь в это поверить? Лучшая актриса кабаре, самый известный конферансье Парижа и уходит туда, где и опытные виноделы сегодня едва выживают. Девчонка! Да — талантливая, да — пробивная, но это на подмостках сцены. В общем, извини Мишель, но я так и не смог её отговорить. Но по деньгам не обидел. Не подумай об мне чего-нибудь плохого, я выкупил её долю за очень хорошие отступные. И заплатил повышенную премию в память о нашей с тобой дружбе. Полагаю, что на новый виноградник денег ей хватило и надеюсь хватит упорства чтоб исполнить свою мечту.
Время за дружеским разговором летит незаметно и спохватываюсь только тогда, когда вижу, что на сцену выносят и устанавливают микрофон. Ого! Уже почти восемь вечера, пора возвращаться в посольство, Марсель Израилевич, наверное, меня уже заждался. Но Луи загадочно улыбаясь просит меня задержаться ещё на полчаса обещая небольшой сюрприз.
— Мне интересно, что ты скажешь об этой малышке? Конечно, с ней ещё работать и работать, но уже сейчас её голос меня просто потрясает. Ты не поверишь, но эту девчонку встретил совершенно случайно. Ещё две недели назад она вместе с сестрой пела на улице, зарабатывая себе на скудное пропитание, а сегодня у неё уже первое выступление на сцене. Как думаешь, слоган на афише: «Жернис»: прямо с улицы — в кабаре! «Малютка Пиаф!» будет смотреться достаточно привлекательно? Это я придумал для неё такое шикарное сценическое имя. «Малютка Воробышек» уже занято, но вот «Малютка Пиаф» этой пигалице вполне подходит. Что скажешь, Мишель?
А что я могу сказать? Ничего… Меня словно током ударило и на минуту замираю в оцепенении. Я вспомнил! Вспомнил что меня так встревожило при нашей первой встрече с Лепле. Когда впервые увидел перед собой этого высокого элегантного блондина с седеющими висками и крепко сбитой фигурой бывшего борца или боксёра, слегка прихрамывающего при ходьбе от полученного на фронте ранения. Это было узнавание. Неясное и мне непонятное, но всё-таки узнавание. Его имя и фамилия мне показались смутно знакомыми, но мало ли во Франции «Луи»? Да столько же сколько в России «Николаев» и «Владимиров». А «Лепле»? Ничуть не меньше чем «Ивановых» и «Сидоровых». К тому же рыхлый и обрюзгший Жерар Депардье сыгравший роль моего друга в фильме «Жизнь в розовом цвете» совершенно не был на него похож. Но я вспомнил не только этот фильм, но и то что последовало за ним. Тот вал уничижительной критики и грубых оскорблений по поводу героини фильма, самой Эдит Пиаф.
Хорошо помню, что в тот момент это меня возмутило до крайности. Хотя сама Пиаф, как женщина, была очень далека от моего идеала, но вот её великолепный голос меня просто завораживал. Я даже залез в интернет и глубоко там «закопался» чтоб самому разобраться в той непростой истории и убедиться, что Пиаф ни в чём не виновата. Лучше бы я этого не делал и никогда в ту грязь не совался. Не зря говорят: «Интернет — большая помойка» и там есть всё. Действительно, если тщательно «покопаться в грязном белье», то можно «нарыть» всё что угодно, но я искал информацию только в архивах, автобиографиях и воспоминаниях её современников. И нашёл много такого, о чём бы предпочёл никогда не знать. Золотой ореол имиджа моего кумира на поверку оказался всего лишь блестящей мишурой и рассыпался в прах, так навсегда и оставшись на той помойке.