Фактор беспокойства (СИ)
А вот Сол Юрок пришёл уже по приглашению Довгалевского и, как я понял из их разговора, именно он занимается в США гастролями советских артистов и музыкантов. Судя по тем взглядам, какими при встрече обменялись Юрок и Шуберт, «товарищи евреи» были «немножко знакомы», но особой дружбы видимо не водили. И как мне позже рассказывал Джейкоб, мистер Соломон Израилевич Гурков вначале изрядно скептически отнёсся к самой идее пригласить никому не известного дирижёра в Нью-Йорк. И слава богу, что Шуберт не внял совету своего знакомого. Что ж, «и на старуху бывает поруха» ©. Но наш «фуршет» уже окончен и, мы наконец-то собираемся «отчалить» в «Рашен арт».
Я доволен. Мне удалось договориться о приватной встрече с Рахманиновым, Джек Уорнер высказал неподдельный интерес к «моей» идее фильма. А ещё удалось накоротке переговорить с Ла Гуардия, вызвать у него удивлённое восхищение моими «воздушными приключениями» при перелёте из Буэнос-Айрес в Нью-Йорк, знакомствами с европейскими авиаконструкторами Розателли и Девуатином, и заинтересовать своими «новыми» песнями на идиш. Этого весельчака, по-моему, последнее заинтересовало даже больше, чем всё остальное вместе взятое. Он пообещал обязательно свериться со своим расписанием и выбрав свободное время пригласить меня к себе в гости, чтоб познакомить со своей мамой. Мама «цветочка» любит хорошие еврейские песни, а все хорошие евреи любят своих мам. Я свою маму тоже люблю и очень по ней скучаю, хоть и не еврей.
* * *
«Рашен арт» по нынешним Нью-Йоркским меркам считается очень большим рестораном. У него два зала общей площадью почти в пятьсот квадратных метров. В «главном зале» оформленном в стиле «русского терема» с концертной сценой для выступления артистов и довольно большим танцполом, помимо столиков в зале вдоль стен расположились двадцать два вместительных «алькова» в виде полуоткрытых лож для публики.
В «час пик» это заведение с лёгкостью может вместить в себя до четырёхсот посетителей. Основное отличие этого ресторана от других подобных ему мест, это наличие обширной и тщательно подобранной музыкальной программы, начинающейся в шесть часов вечера и длящейся до трёх часов ночи. Чем-то он мне напоминает парижский «Жернис», даже взгрустнул немного. Вообще-то, посещать ресторан по началу не собирался, устал, да и на фуршете успел плотно перекусить. Так что хотелось просто немного отдохнуть после концерта, но Шуберт настоял. Всё-таки это моя премьера и мой праздник, пришлось уступить настойчивым уговорам своего антрепренёра и, положа руку на сердце, об этом не пожалел.
Джейкоб пообещал «незабываемый вечер» на котором будет петь «сама Ольга Вадина», на сегодняшний день одна из наиболее популярных и востребованных исполнительниц русского и цыганского романса в среде русскоязычной публики Нью-Йорка. Мы прибыли как раз к окончанию выступления шумного «цыганского отделения» в котором актриса и должна была исполнять свои романсы, но Ольга с цыганами не выступала. По предварительной договорённости с Джейкобом Шубертом она специально поджидала нашего прибытия и была несколько «нервирована» нашим опозданием, о чём и не преминула при встрече возмущённо сообщить Джейкобу, вызвав у того виноватую и смущённую улыбку. Но «из принципа» выступать не отказалась, смилостивилась и привередничать не стала.
Через десять минут мы уже наслаждались восхитительным вокалом и, я был просто в восторге от мастерства певицы. Глубокое грудное контральто, по тембру чем-то напоминающее пение Марлен Дитрих, но чуть менее хриплое и без той «жёсткости» в голосе что присущ немецкой актрисе. Скорее даже, очень низкое «бархатное звучание» что придаёт русским и цыганским романсам в её исполнении особую прелесть и колорит. Да, Яков Шуберт оказался прав, ради того чтоб услышать эту певицу стоило ехать «на край света». О самой актрисе, как ни напрягаю свою память так ничего припомнить и не смог. Да и в том же Советском Союзе мало что об актёрах и певицах помню или знаю. Дальше Одессы никуда не выезжал, вот все мои знакомства с «творческой интеллигенцией» и ограничивались только «местным» кругом общения. Блин! Да я в Париже кроме «Жернис», Консерватории и Театра Елисейских полей тоже нигде не был. Даже в кино ни разу не сходил. Нее-е! Надо этот «недостаток» срочно исправлять, а то приеду домой, а мне и рассказать-то нечего будет. Мама меня точно застыдит!
Закончив первую часть своего выступления и уступив место на сцене конферансье, актриса спускается с артистического подиума и направляется в наш «кабинет». Почтительно раскланивается с четой Тосканини и Горовиц, по-дружески здоровается и даже слегка обнимается с семейной парой Рахманиновых, Шуберту шутливо грозит пальчиком: — Яша, а с тобой я позже поговорю!
Но вот Довгалевский меня удивляет. Зная его неприязнь к эмигрантам, а Ольга явно принадлежит к их кругу, он тем не менее просто рассыпается в комплиментах певице и даже галантно целует ей ручку! Вот же, блин, перец старый, увидел молодую… кхм… «кобылку», и сразу «стойку сделал». Впрочем, а кто бы тут устоял перед такой красоткой? Вероятно в древней Греции скульпторы именно с таких натурщиц и ваяли статуи богинь и нимф. Широкие бёдра, узкая талия, крупная высокая грудь, «афинский профиль» и смуглая кожа в сочетании со светло-русыми роскошными локонами золотистого оттенка кого хочешь сведут с ума.
— Миша, уступи даме место? — и пока я немного «затормозив» от лицезрения в своей вблизи такой неземной красоты медленно начинаю подниматься, со стула шустро вскакивает Михаил Ауэр.
— Сочту за честь, Ольга Владимировна! Присаживайтесь пожалуйста. — и расторопно отодвинув стул помогает Вадиной присесть рядом со мной.
— Я, пожалуй, пойду в соседний кабинет к друзьям!
Ауэр раскланивается со всеми присутствующими и уходит в соседнюю ложу, где расположился «голливудский десант» актёров и режиссёров. А «примкнувший к ним» Фёдор Иванович, плотно «обложил флажками» Джека Уорнера и «проедает ему плешь» на предмет своего участия в съёмках какого-нибудь «синема». Там же находится и мой театральный агент Маркус Майер, но «с прицелом» на инвестирование своих средств в производство кинокартин братьев Уорнеров. Всё-таки идея «заработать на Голливуде», стала его навязчивой «идеей Фикс». По-моему, это уже не лечится… что ж, флаг ему в руки.
— А ты Миша присядь. Именно с тобой я хотела бы переговорить. Не удивляйся, что вот так напрямую к тебе обращаюсь, но я навела справки и решила, что ты мне подходишь и сможешь помочь!
Нихренасе заявочки! А Вы, собственно говоря, кто будете, дамочка? Я немного в шоке от того, что кто-то совершенно мне не знакомый, для себя уже «решил», что я «ему подойду». В конце концов это не Одесса и я уже не тот «мальчик» что сломя голову мчался по первому зову. Но, пожалуй, сначала выслушаю певицу, а потом уж подумаю… помогать или посылать.
— Михаил, многие меня считают «экстравагантной особой» и думают, что могла бы вести обеспеченную жизнь и без своих выступлений, но без этого я просто не смогу жить! Я не мыслю себя вне сцены, и вся моя предыдущая жизнь так или иначе всегда была с ней связана. В Советском Союзе у меня была не только «своя» публика, но и знакомства в среде музыкантов и композиторов. Со многими я была очень дружна или приятельствовала. В Нью-Йорке всё иначе. Друзей почти нет, а новые приятели в основном появляются только в надежде на дальнейшее знакомство с моим мужем. Это утомляет и угнетает. Но хуже всего то, что мой репертуар состоит в основном из старых песен. Новых хороших романсов появляется очень мало. На Родине меня выручали друзья, но кто мне поможет здесь? Я слышала, что в Советском Союзе ты очень популярный композитор и для своего оркестра написал много хороших песен. Выручи? Напиши для меня несколько романсов? Мой муж очень богат, мы их у тебя купим. Ну пожалуйста!
Вот жешь блин! Такого я точно никак не ожидал. Певица смотрит на меня почти умоляюще, а я не знаю, что ей ответить. Да — Голос! Да — Соотечественница. Но… Во-первых, эмигрантка из СССР, а во-вторых я связан обязательством с «Поющей Одессой». ВУОАП появится только в тридцать восьмом году, но постановление ВЦИК и СНК СССР «Об основах авторского права» вышло ещё в двадцать восьмом году. И среди многих «вкусных плюшек» для авторов в виде установления твёрдого тарифа на гонорары, авторских отчислений за исполнение или публикации произведений, там затесался «ма-аленький такой» нюанс, почти что «крошечный». Всё что создаётся в Советском Союзе и советскими авторами за рубежами Родины принадлежит только Советскому Союзу. Не могу я просто так «взять и подарить» свою песню кому-либо, тем более за рубежом. И тем паче эмигранту, вернее, эмигрантке. Однако дилемма!