Последний Хранитель Империи (СИ)

— Через три дня по этому маршруту повезут артефакт, — Степан говорил вполголоса, но с таким азартом, будто только что нашёл карту к сундуку с золотом. — Штука старая, редкая и стоит, как бюджет небольшого города. Перевозят в каком-то навороченном магическом контейнере. Возможно, просто декоративная безделушка, но при этом дико ценная. Коллекционная вещь, понимаете? Перевозчик — обычный курьер, даже не маг. Охрана — минимальная, для виду. Пара стражников, не больше.
  
— Откуда информация? — спросила Рита, постукивая пальцами по столу. В её глазах мелькнуло серебристое свечение — Покров Совы активировался, пытаясь почувствовать ложь.
Я заметил, как Лихой на долю секунды отвёл глаза, словно не мог выдержать этот пронизывающий взгляд. Крошечная деталь, но она не ускользнула от моего внимания.
— От надёжного человека, — быстро ответил он, отхлебнув эля для храбрости. — Старый друг в столичной курьерской службе. У него доступ к закрытым маршрутам. Инсайдерская информация, так сказать.
— И этот «старый друг» просто так сливает информацию о ценных грузах? — Рита скептически изогнула бровь, откидываясь на спинку стула. — Что-то не верится в такую бескорыстность.
— Ему нужны деньги, — Лихой пожал плечами, и в его голосе появились нотки искренности, которые я не ожидал услышать. — Жена больна, понимаешь? Лечение в частной клинике, всё такое… У нас же медицина какая — либо плати, либо помирай медленно и мучительно. В общем, он даёт наводку, мы делаем дело, он получает процент. Все довольны, никто не пострадал.
Слишком складно для правды, слишком много деталей. Обычно, когда Лихой начинал добавлять душещипательные подробности, это значило, что он лжёт и пытается отвлечь внимание.
— И что ты предлагаешь? — спросил я, внимательно изучая карту. Маршрут проходил по не самым оживлённым улицам Петербурга, но и не по совсем уж глухим переулкам. Умно — не привлекать внимание слишком тихим маршрутом.
— План простой, — Лихой воодушевился, видя, что я проявляю интерес. Его руки летали над картой, показывая точки и объясняя детали. — Перехватываем груз на этом участке, — он ткнул пальцем в отмеченное место, где улочка делала крутой поворот, образуя идеальное место для засады, — меняем маршрут, доставляем артефакт по другому адресу. Там нас уже ждут люди, которым эта штука нужна. Деньги — на месте. Чистый расчёт, никаких отсрочек. Делим на пятерых. По-братски.
— А сколько? — подал голос Серый, который до этого внимательно слушал, не вмешиваясь в разговор.
— Сто тысяч рублей, — Лихой произнёс сумму с таким видом, словно только что объявил, что мы все получили титулы наследных принцев.
Я присвистнул. Сто штук — это был пропуск в другую жизнь. Для каждого из нас — кроме, разве что, Риты. Она и без того родилась с золотой ложкой во рту.
— Слишком много для «просто декоративной безделушки», — заметила Рита, и я мысленно поблагодарил её за здравомыслие. Кто-то из нас должен был сохранять ясную голову.
— Ты же знаешь аристократов, — ухмыльнулся Лихой, разводя руками. — Они готовы отвалить состояние за какую-нибудь древнюю побрякушку, только чтобы похвастаться перед другими богатеями. «Смотрите, у меня есть штуковина, которой тысяча лет! Она стоит как ваш особняк!» — он скорчил гримасу, пародируя надменного аристократа.
Филя уже практически вибрировал от возбуждения, не в силах усидеть на месте:
— Звучит отлично! Я в деле! — Он потёр руки, словно уже считал свою долю. — Когда начинаем?
— Подожди, — я положил руку ему на плечо, удерживая от преждевременного энтузиазма. — Давай сначала всё обдумаем. Где гарантии, что нас не подставят? Что это не ловушка? Не хочу снова оказаться в тюрьме, и на этот раз без возможности откупиться.
Лихой выпрямился и внезапно посерьёзнел. Он подался вперёд, глядя мне прямо в глаза с такой интенсивностью, что мне стало не по себе. Его обычная маска показного веселья исчезла, и проступило что-то другое — расчётливое, даже жёсткое.
— Сенька, — его голос стал тише и тверже. — Ты чего хочешь от жизни? Отсиживаться в этой дыре? Я слышал про твой экзамен. Все уже знают. — Я сжал зубы, готовясь к «удару», который точно последует. — Тебя вышвырнут из Академии, и что дальше? Возвратишься с позором в свой нищий городок? Ты забыл, что у вашего рода ни гроша за душой? Или, может, всё-таки стоит рискнуть и попасть в столицу? Там деньги, там связи, там настоящая жизнь! Не то что здесь, в Петергофе, — прозябание между парами по теории Покрова.
Я стиснул зубы ещё крепче. Он умел бить по больному. И что хуже всего — он был прав. Без Академии, без диплома, да еще и с репутацией «того парня с дефектным Покровом» мои перспективы были туманны, и это ещё мягко сказано.
— Этот контейнер? — внезапно спросил Серый, переводя разговор в конструктивное русло. — Какого он размера?
Лихой замялся, словно впервые задумался об этом вопросе.
— Ну, небольшой такой, примерно с руку, — он показал размер жестом. — Запечатанный, конечно.
— Кто продавец? — спросила Рита прямо, не отводя взгляда от лица Лихого. — И кто покупатель?
Лихой отвёл взгляд, делая вид, что изучает что-то в своей кружке.
— Я не в курсе всех деталей. Знаю только посредника. Это безопаснее для всех.
— То есть ты предлагаешь нам украсть что-то, не зная, что именно, у кого-то, не зная кого, и продать кому-то, о ком ты тоже ничего не знаешь? — Рита скрестила руки на груди, её голос стал холоднее, чем зимняя Нева.
— Да какая разница? — вспылил Лихой, хлопнув ладонью по столу так, что кружки подпрыгнули. — Деньги настоящие! Дело простое! Вы слишком всё усложняете! Я думал, вы авантюристы, а не перепуганные курицы!
В таверне повисла тишина. Несколько посетителей за соседними столиками покосились в нашу сторону, но быстро потеряли интерес — в «Сером Медведе» достаточно часто случались эмоциональные сцены и споры.
Я смотрел на карту, на отмеченный маршрут, на пометки на полях. Что-то не складывалось, детали не стыковались, но перспектива заработать большие деньги и вырваться из провинциального Петергофа в столицу была слишком соблазнительной. Особенно сейчас, когда моя академическая карьера явно подходила к бесславному концу.
— Хорошо, — я наконец принял решение, откидываясь на спинку стула. — Но сначала мы всё проверим. Разведаем маршрут, изучим охрану, только потом решим, стоит ли оно того.
Лихой хлопнул в ладоши с таким довольным видом, словно уже подсчитывал барыши:
— Отлично! Я знал, что ты не подведёшь, Сенька! Я всегда говорил, что у тебя чуйка на настоящие дела!
— Я еще ничего не решил, — буркнул я, хотя понимал, что уже почти согласился. Чувство близкой опасности смешивалось с предвкушением чего-то нового, и это пьянило сильнее, чем трактирный эль.
Филя был в восторге — он всегда жаждал приключений и с трудом усидел бы на месте, даже если бы его привязали. Серый молчал, но по его взгляду я видел, что он уже мысленно подготовился к делу, как делал всегда — без лишних слов, но с полной выкладкой. Только Рита оставалась напряжённой и недоверчивой. Её тонкие пальцы нервно постукивали по столу, выдавая беспокойство, которое она пыталась скрыть.
Когда Филя и Серый отошли к стойке за новой порцией эля, а Лихой вышел «отлить», она наклонилась ко мне, взяв за руку:
— Не верю я ему, Сеня. Что-то здесь не так. Слишком много умалчивает, слишком гладко говорит. И мой Покров… — она запнулась, подбирая слова. — Он буквально вопит об опасности.
— Знаю, — вздохнул я, накрывая её руку своей. — Но во-первых, моя чуйка почему-то требует согласиться на это дело, а во-вторых, что мне вообще терять? Из Академии меня всё рвано отчислят.
  
— Жизнь, например, — её глаза блеснули серебром, Покров Совы на мгновение проявился ярче. — Мой Покров… он чувствует опасность. Большую опасность. То, что Лихой назвал «артефактом» — это что-то серьёзное, Сеня. Не какая-то безделушка для коллекционеров.
Я стиснул её руку крепче: