Последняя фея: Охота на бескрылую (СИ)

До меня донесся звонкий красноречивый щелчок снятого с предохранителя оружия, и я невольно сглотнула, представив, как Лекс недвусмысленно поигрывает перед визитерами этим жутким предметом, добавляя своим словам дополнительного металлического, смертельно-опасного веса.
Ответом ему была тишина, и уже через несколько секунд я различила звук вновь захлопнувшейся двери. Отшельники оказались на диво понятливыми, и отчалили восвояси. Уф!
  
И надо же мне было оказаться настолько беспечной, чтобы разгуливать по лесу просто так, совершенно забыв об этих местных, странного вида аборигенах!
Между тем в полу недалеко от меня снова образовался люк, в котором показалась темноволосая голова.
— Элль, — позвал он негромко, вглядываясь в чердачный мрак, — ты здесь?
Я кивнула, послушно выходя из тени. Мужчина выбрался из отверстия в полу и встал рядом. Меня слегка потряхивало.
— Как они узнали, что я здесь?
Лекс напряженно смотрел на меня сверху вниз, и в его глазах, почти сливающихся с чердачным полумраком, ничего нельзя было прочесть наверняка.
— Неудивительно, — ответил он еле слышно, словно отвечая самому себе, — кто угодно заметил бы изменения. А уж они тем более…
Изменения? Может хватит говорить загадками, а?
Мужчина вертел в пальцах нечто продолговатое, а из кармана его просторных шорт торчала темная рукоятка. Да, я не ошиблась, это был пистолет. Он перехватил мой взгляд, и слегка улыбнулся.
— Я не курю сигары. Отец курил, а меня всего лишь успокаивает их запах.
Я кивнула, делая вид, что именно сигара и привлекла мое внимание.
Он тяжело выдохнул.
— Нужно уходить. И быстро. Они вернутся с подкреплением.
Мои глаза расширились.
— Ты уверен??
— Более чем, феечка. Ты крайне редкое и ценное создание, чтобы вот так просто упустить.
Он поднял руку и легонько провел кончиками пальцев по моему лицу, от виска к подбородку.
Я невольно прикрыла глаза, чтобы острее прочувствовать нечаянную ласку.
— Я бы хотел узнать тебя получше, Элль, — поделился он низким, хрипловатым голосом, — и очень надеюсь, что ты дашь мне такую возможность.
Я едва не улыбнулась, открывая глаза. На чердаке теперь и вовсе стемнело, так что Лекса я видела лишь темным силуэтом, да ощущала исходящий от его тела жар вперемежку с теплым ароматом лесного озера и хвои.
— Ты тоже не желаешь меня упустить, потому что я фея?
Он отрицательно качнул головой, беря мои руки в свои.
— Мне плевать, кто ты, Элль. Мне лишь безумно интересно узнать, какая ты. Идём.
Не дав опомниться, он увлек меня к люку. Мы спустились вниз, и подошли к выходу. Лекс на секунду замер, прислушиваясь к звукам снаружи, но там было привычно тихо, и тогда он осторожно отпер дверь.
На небольшой поляне царил вечерний сумрак. Значительно потеплело. Я с удивлением отметила, что снег практически исчез, а из-под его редких остатков наверх пробиваются пышные широкие листья да маленькие цветочные головки. Но разглядывать странное явление дольше мне не позволили. Лекс, напряженно оглядевшись, развернул меня к себе.
— Жди здесь, а я за машиной. Так безопаснее, потому как в лесу может быть засада. Если не вернусь через две минуты, беги, ясно?
Я молча кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Внутри меня всё сжалось от неприятного предчувствия оказаться одной посреди темного леса, пускай и на пороге уютной избушки… Но бежать? Я горячо надеялась, что до этого не дойдёт. И что же все-таки от меня было нужно этим странным типам в балахонах?
Краем глаза заметив смутное движение, я вгляделась в темноту леса поверх мужского плеча и ахнула. Среди деревьев мелькали те самые приснопамятные балахоны. Мое сердце снова заколотилась от страха, и я вцепилась в руку Лекса, в ужасе уставившись на приближающиеся фигуры. Тот обернулся, с раздражением отметив, насколько оперативно отшельники сгоняли за подкреплением.
— Беги! — сказал он твердо, — отцепляя от себя мои пальцы. — Я их задержу.
— А может как-нибудь вместе? — попыталась возразить я жалобно, глядя на него умоляющими глазами.
Мужчина непоколебимо мотнул головой.
— Я тебя только замедлю. Ты фея, Элль. Никто и никогда тебя одну здесь не догонит, ты не заблудишься в темноте и не поранишься в этом лесу, поверь. Мы встретимся позже. А пеперь беги!
Поддавшись внезапному порыву, я резко подалась вперед, на долгое томительное мгновение прижавшись к его горячим губам, потом быстро отстранилась, и тут же сорвалась с места, за долю секунды скрывшись из вида.
Лекс откуда-то знал и про мой встроенный радар… Определенно, он верил в меня больше меня самой. И мне совсем не хотелось его подвести, а оттого я буквально летела над землей, едва касаясь ее сырой поверхности, лавируя между деревьями, словно юркий поток воздуха.
Холода не чувствовалось от слова совсем, как и буквально не чувствовалось подо мною ног. Окружающее пространство размылось в движении, звуки слились в один монотонный гул... Я прекрасно знала дорогу, и горячо надеялась, что с Лексом всё будет хорошо. А также, что мой ночной спринт закончится благополучно.
Как оказалось, надеялась я зря.
Не прошло и двух минут этого сумасшедшего бега, как буквально из ниоткуда снова возникла боль. Нет, не так. БОЛЬ. Резкая и жестокая… Меня буквально согнуло пополам настолько внезапно, что я, сама не замечая, практически на лету впечаталась в неожиданное препятствие. И, если бы в эту секунду я могла, то наверняка изумилась бы, когда препятствие внезапно ожило, и подхватило меня крепкими мужскими руками, не давая упасть.
Застонав, я едва не задохнулась от неконтролируемого спазма, в узел скрутившего всё тело до самых кончиков пальцев. Из моих глаз брызнули невольные слезы, и я зажмурилась, обхватывая себя дрожащими руками. Казалось, еще немного, и меня просто разорвет на части.
Я ослепла и оглохла от жгучей волнообразной боли, нахлынувшей столь внезапно, и так невовремя заставшей врасплох, что мне было совершенно всё равно, кто меня подхватил на руки, и как далеко понёс. Я ощущала, что просто не выдерживаю натиска этой убийственной волны, и уже уношусь сама, туда, где нет никаких чувств. В тёмное спокойное небытие.
Сознание то уплывало, то вдруг снова возвращалось… Боль из острой и невыносимой постепенно перешла в тупую, невнятным фоном ноющую форму. Но сердце всё ещё тяжело билось в ушах. Изредка сквозь мерный гул его ударов проникали звуки незнакомых голосов и обрывки чьих-то неразборчивых фраз, но я никак не могла на них сконцентрироваться, плавая в некоем вязком, бессознательно-безразличном тумане. Я не знаю, сколько пробыла без сознания, и где теперь оказалась. Глаза не открывались, тело не слушалось, и оставалось только ждать, когда сознание прояснится окончательно.
По моей щеке неуловимо пробежались чьи-то пальцы, и голове вдруг стало прохладно, а по виску неожиданно потекла ледяная капля, заставляя меня вздрогнуть. Я тут же застонала от этого невольного движения, заставившего мою фоновую ноющую боль на одну невыносимо долгую секунду стать в сотню раз острей. В голове даже слегка прояснилось, но открыть глаз я всё еще не могла.
— Когда уже это всё прекратится? — непривычно громко прозвучал над самым моим ухом смутно знакомый голос, полный тревоги и беспокойства.
— Постепенно она придёт в себя, — ответили ему низким загадочным голосом, больше похожим на шепот, — но теперь лучше держать ее от объекта как можно дальше, не позволяя им встречаться. И тогда со временем ее инстинкты подскажут ей сделать новый выбор, так как время инициации уже настало…
  
— На этот раз этим выбором буду я!
Надо же, какой самоуверенный. Размечтался!
Боль снова затихла так же резко, как и появилась, уходя на задний план, но чувство тяжести во всем теле, такой, будто к конечностям привязали по пудовой гире, всё никак не желало отпускать. Но промолчать на провокационный вопрос я просто не могла.