Право первой ночи для Лорда Тьмы
– Я не позволю морить вас голодом. Ложитесь, всем нужно отдохнуть. А утром я поговорю с лордом.
Всё во мне холодеет от предстоящего разговора, но раз уж нам придётся оставаться в Ройепине некоторое время, я не в силах позволить, чтобы с моими подданными обращались как с рабами. Руки подрагивают от напряжения, но я поднимаю из руин предмет за предметом и, насыщая их силой своей магии, восстанавливаю былой интерьер.
Тумбочка из красного дерева мерцает лаком в утренних лучах восходящего солнца. Часть ручек возродить не удаётся, но у нас уже есть куда сложить немногочисленные вещи и украшения. Кушетка с полосатым сиденьем приходится как нельзя кстати – наша маленькая Кирина сворачивается на ней клубочком и быстро засыпает.
Девушки, прижавшись друг к другу на тонком матрасе без простыни, затихают, доверяясь мне, а я всё поднимаю и восстанавливаю сломанные вещи, в том числе подсвечник из тяжёлого металла. Воска набралось лишь на треть свечи, но следующей ночью нам не будет так страшно. Возможно. Если маленькое дрожащее пламя, пытающее разодрать тьму, хоть как-то поможет. Этот огонёк будет напоминать нескольких гельериек в окружении бессердечных чудовищ с севера. Верховную жрицу, смиренно опускающуюся на колени в разрушаемом храме…
Сжимаю ноющие от перенапряжения пальцы в кулаки и судорожно втягиваю в пылающие лёгкие воздух. Раскрываю ладони и рассматриваю трясущиеся руки. Магия слушается меня так, как я всегда мечтала. Девушки верят в меня и благословение Гетты. Солнце, пробираясь сквозь шторы, слепит глаза – прошло не менее трёх часов, но комната сверкает чистотой, восстановленная мебель стоит на своих местах.
Нет, лорд Тьмы, я не смирюсь. Хочешь позабавиться? Посмотрим, по чьим правилам будет идти игра. На твоей стороне чудовищная сила и власть, но и я не так уж слаба. Ты ещё увидишь, что могут бытовые маги!
Раздаётся скрип открываемой двери, и я резко оборачиваюсь, готовая направить один из канделябров в лоб наглецу, который и не подумал постучаться. Но, ощутив, как качается пол, удивлённо погружаюсь в темноту. В пропасть, устланную мягкими шкурами и моими страхами.
Глава 7
Открываю глаза и тут же зажмуриваюсь. И дело не в ярком свете, заливающем полупустую комнату, а в выражении лица склонившегося надо мной мужчины. Впрочем, будь у лорда любое другое выражение – эффект был бы тот же. Хочется сжаться в комок и отползти подальше, желательно на другой конец мира. Но я не могу себе позволить бежать и прятаться. Стоит вспомнить ужас, который я видела в глазах девушек, когда стражи под утро впихнули меня в комнату, как внутри всё загорается от гнева и даже собственный страх отступает.
Медленно вдыхаю и, глянув в обсидиановые глаза мужчины, приподнимаю бровь:
– Что вы пытаетесь рассмотреть на моём лице, лорд Вирг?
– Хотя бы тень рассудка, – цедит он. Поднимаясь, убирает руку с моей головы. О Гетта! Он держал ладонь на моём лбу, а я даже не ощутила этого. – Но, судя по всему, я напрасно напрягаю зрение.
Ощущая нечто мокрое, я осторожно ощупываю прильнувшую к коже ткань и вдыхаю пряный запах трав. Вот почему я не чувствовала прикосновения мужчины – лорд удерживал повязку на моей голове. Удивляюсь:
– Что это?
– Настой лицивника в основном, – раздаётся высокий, но вполне приятный мужской голос. По сравнению с низким рычащим тоном лорда он похож на мелодию флейты. – Не волнуйтесь, вельера, это лишь компресс. Он поможет вам быстрее восстановиться после перерасхода магии.
К кровати приближается невысокий мужчина в плаще целителя. На лице незнакомца приветливая улыбка, но я цепенею от услышанных слов.
– Что? – Перед глазами на миг темнеет. – Я… покалечилась?
Сразу вспоминаю миг, когда после долгой разлуки увидела отца. Тот неожиданно вернулся с ещё не окончившейся войны. Сломленный перерасходом силы, мужчина выглядел собственной тенью и потом восстанавливался ещё не один год. Вельер уже не мог полностью воскресить плодородность наших земель. Слабые попытки калеки лишь мешали стремительному краху и не давали погрузиться в отчаяние и голод. Я так надеялась, что сумею помочь!
А теперь я стала ещё слабее, чем до церемонии?
– Вы только-только вошли в рассвет своей магии, – худощавый целитель пронизывает меня внимательным взглядом ярко-синих глаз и укоризненно качает головой, – и уже приблизились к грани. Неужели вас не учили, что силу надо увеличивать постепенно?
Я невольно тушуюсь:
– Учили. Но я… – Глянув на спину отвернувшегося лорда, понимаю, что он уходит, и быстро говорю: – Но я была вынуждена! Нас поселили в совершенно отвратительных условиях – ни кроватей, ни одеял… – Вирг продолжает двигаться к двери, и во мне нарастает гнев. – Стёкла выбиты, нам очень холодно… – Тороплюсь высказаться, пользуясь тем, что мы с этим жутким человеком сейчас не одни. Использую минуту безопасности, пусть и мнимой, надеясь, что норзиец не станет мучить меня при целителе. – Девушкам даже чёрствого куска хлеба не предложили. Многие из них ели сутки назад… – Мужчина подходит к двери, и я пытаюсь подняться. Кричу в отчаянии: – Стойте! Вам придётся обсудить со мной условия нашего заточения!
Мужчина резко останавливается и медленно оборачивается, но смотрит не на меня, а на целителя.
– Мне нужно, чтобы через два часа она была в порядке и находилась у меня. – Холодно на меня взглянув, лорд кривится в жёсткой усмешке: – Обсудим… условия заточения.
Я обессиленно падаю на спину, содрогаясь и от его ледяного тона, и от ужаса, что снова качаюсь над пропастью. Открываю рот, но слова будто кончились. Насладившись замешательством на моём лице, лорд выходит из комнаты, и словно наступает оттепель. Ощущая, что могу дышать, я судорожно втягиваю воздух в пылающие лёгкие и, приподнимаясь, ворчу:
– Северный монстр…
– Вельера, ложитесь, – давит на мои плечи целитель. Поправляет соскользнувшую влажную ткань. – Чтобы быстро восстановиться, постарайтесь больше отдыхать и не подвергать себя волнениям. Хорошо бы вам поспать.
– Будто это возможно, – бормочу я, но глаза закрываются сами собой. Сказывается бессонная ночь и пережитый кошмар. Проваливаясь в сон, я всё же пытаюсь приподняться: – Нет! Мне… нужно к моим девочкам… надо…
Ощущаю прикосновение к предплечью, где сверкает золотистая вязь, но нет сил даже вздрогнуть. Слышу задумчивый голос:
– Неужели это подействует на мрак? Красиво… Так ли опасна эта красота, как утверждают?
Я стараюсь отстраниться, чтобы он перестал трогать меня, но не могу и шевельнуться. Хотя понимаю, что нахожусь во власти сна, не погружаюсь в него полностью. Возможно, это и есть последствия перерасхода – тело спит, а голова действует. Я слушаю биение своего сердца, затихающий звук шагов покидающего комнату целителя, мерный стук капель, стекающих с моей повязки на пустой каменный пол небольшой, заставленной стеллажами комнатки.
Мрак. Мужчина с усталым бледным лицом и синими глазами произнёс это слово особенным тоном: с робким благоговением и раболепным страхом. Так обычно норзийцы взывали к богу Тьмы. Может, это одно из имён Зогга? Но при чём здесь моя метка? Зачем целитель так пристально изучал её?
О милосердная Гетта, поскорее бы восстановить поток магии в теле и подняться! О нет… Тогда меня снова поволокут в покои этого черноглазого чудища. О да. Я добилась его внимания и нужно с ним серьёзно поговорить. Раз желает держать нас в замке, пусть предоставит хотя бы минимальный комфорт. Но тон, каким он произнёс: «Обсудим условия заточения», даже в воспоминании пронзает ужасом. Ах, зачем я сказала именно «заточение»? Как зачем? Ведь это правда!
Разрываясь между страхом и гневом, мечусь на подушках, как в бреду. То решаю выплеснуть в лицо лорду все обвинения и потребовать человеческого обращения, то представляю, чем грозит моя дерзость девушкам и всей нашей велье. Нельзя забывать, что эти люди – наши враги. Их красивые сапоги пропитаны кровью гельерийцев – наших отцов и братьев…