Влюблен без памяти (СИ)

– Ну так иди сюда, – буркнул раздраженно Юбер.
Она поспешила на голос и нашла сестру и ее мучителя в одной из комнатушек неподалеку.
Вивьен сидела на злополучной банкетке, сложа руки на коленях. Жива – какое счастье! Лицо от переживаний успело осунуться, и казалось, что от нее остались одни только синие глаза.
Юбер стоял рядом, с хлыстом в одной руке и страшным осколком стекла – в другой. Марианна торопливо протянула ему свой узелок.
  
– Что тут? – придирчиво спросил он.
– Все, что я нашла в сейфе. И пачка банкнот из ящика стола.
– Хорошо. Развяжи. Покажи.
Другой мебели, кроме банкетки, в комнате не было. Марианна положила узелок на пол и развязала косынку. Юбер удовлетворенно хмыкнул.
– Завяжи обратно. Видела милорда?
Марианна опустила голову. Лгать она никогда не умела.
– Значит, видела, – заключил Юбер. – И…?
– И… Ты добился того, чего хотел. Чего тебе еще? – Ее голос сорвался.
Юбер хохотнул. Завязав косынку в узел, Марианна подала ему добычу. Он отсалютовал ей осколком.
– Теперь сидите здесь тише воды ниже травы. Не меньше часа. Сидите, чтобы никто вас не видел и не слышал, – угрожающе сказал он. – Вы меня поняли?
Вивьен и Марианна дружно закивали.
– Не пытайтесь меня разыскать. И милорд пусть не пытается. Прощайте!
Послышались удаляющиеся шаги. Марианна бросилась сестре на шею, они сжали друг друга в объятиях и обе отчаянно зарыдали – и от пережитого ужаса, и от невыразимого облегчения, и от нестерпимой боли утраты.
Часов у них не было, но прошло, должно быть, немало времени, прежде чем слезы иссякли. Девушки совсем обессилели.
– Пойдем домой, – прошептала Марианна.
– Милорд…? – робко спросила Вивьен.
Марианна покачала головой.
– Он никогда меня не простит. И я ничего не смогу ему объяснить. – Она порывисто повернулась к сестре и вновь судорожно ее обняла. – Вивьен… Давай уедем отсюда, уедем!
  
Глава 64
 
Когда девушки наконец решились покинуть пустой дом, они заглянули под окна залы, туда, куда должен был угодить хрустальный шар, но нашли в разорванной сумочке и вокруг только его осколки. Разъяренному Юберу удалось то, чего не сумел сделать Эдвард, – артефакт был уничтожен.
Вернувшись в свою «голубятню», сестры еще долго обнимались и плакали. Марианна поведала Вивьен, как прошла встреча с Эдвардом.
– Но ведь завтра ты все ему растолкуешь! – попыталась утешить ее Вив.
Марианна всхлипнула.
– Я не смогу! Он не даст мне возможности! Он вырос с ощущением, что его невозможно любить, что его нельзя полюбить, что он не заслуживает любви! Он жил с ним долгие годы. Он попробовал через него переступить, он старался, но все равно сомневался, помнишь – придумал себе объяснение с местью. Я убеждала его, внушала ему, и он позволил себе надеяться… А потом… Вивьен, Эдвард мгновенно, мгновенно решил, что я воровка, мошенница, подлая злюка, что я не люблю его, не люблю, потому что его нельзя любить! Это было так… непоправимо. Я сделала ему так больно! Он никогда больше мне не поверит. Никогда. Все кончено.
Вивьен покачала головой, но спорить не стала. Вместо этого она рассказала, что увидела в воспоминании, связанном с хлыстом Юбера.
– Предусмотрительно избавился почти от всех своих вещей, а хлыст оставил, – заметила она. – В этом он весь! Юбер… Нет, не Юбер. Грэм Краснобай.
– Краснобай, надо же, – поразилась Марианна. – Прозвище, конечно, меткое. Какие речи он лил тебе в уши! Лилия! Как ни крути, это было красиво.
Теперь и Вивьен уткнулась лицом в колени.
– Как ты можешь! – со стоном выдавила она. – Он хотел меня убить! Перерезать мне горло! Он все время лгал! Я никогда больше не поверю мужчине!
– О чем вы говорили, пока я бегала к… лорду Орену? – поинтересовалась Марианна. – Юбер, этот краснобай, тебе что-то говорил?
Вив тяжело вздохнула.
– Он повторял, что я все испортила. Мы все жили бы счастливо. И богато. Я и мое поганое любопытство. Говорил, что хотел прожить со мной всю жизнь… на деньги милорда, понятное дело. А больше я не могу тебе сказать, как он мне угрожал, что он мог бы со мной вытворять… у меня язык не повернется.
– Уедем, – решительно заявила Марианна уже в сотый раз. – Ты во всем была права. И с фамильным артефактом ничего хорошего получиться не могло, и в столице нам нечего делать. Завтра же соберемся и уедем.
Всхлипнув, она легла и отвернулась к стене.
Вивьен грустно улыбнулась.
…Солнце в августе встает рано, и Вив поднялась с первыми его лучами. Наплакавшаяся, испереживавшаяся Марианна крепко спала. Вивьен торопливо оделась, оставила ей короткую записку на столе и неслышно выскользнула вон.
И калитка, и входная дверь в особняк Орена, как и прежде, гостеприимно раскрылись перед ней. В полутемном холле, как и в прошлый раз, возникла фигура Дрейка.
– Леди Вивьен! – сказал он с нескрываемым укором.
– Милорд… еще спит? – запыхавшись, спросила Вив.
– Не ложился. – Дрейк сокрушенно развел руками. – Вас проводить?
– Он в лаборатории?
Дрейк кивнул.
– Сама дойду.
Поднимаясь по лестнице, Вивьен думала: как все изменилось всего за несколько дней. Как будто вчера она впервые явилась сюда к Эдварду, не зная, чего от него ожидать, уповая на его помощь и страшась к нему обратиться. Сейчас она спешила развеять его сомнения, и все же трепетала при мысли о том, как он воспримет ее объяснения. Захочет ли он ее выслушать?
Дверь в лабораторию была полуоткрыта. Сквозняк донес до Вивьен резкие запахи химических реактивов. Она несмело заглянула.
Ветер отдувал легкую занавеску на окне. Пол был усыпан осколками разбитых реторт. При виде битого стекла к горлу Вивьен подкатила тошнота, вновь нахлынул страх, и она на шаг отступила, собираясь с силами.
Ее возможное счастье оказалось подлым, низким обманом, но счастье Марианны все еще рядом – только руку протяни. Нужно всего лишь разобраться с возникшим недоразумением. Если у Эдварда осталась хоть капля желания разбираться… Но Вивьен верила в его великодушие.
Стиснув зубы, Вивьен заставила себя перешагнуть порог.
Эдвард, очевидно, собственноручно разгромивший свое любимое детище – лабораторию, – сидел за столом и неотрывно смотрел на дверь. Наверное, уловил там движение… или так и просидел весь остаток дня и всю ночь. У него был мрачный, даже угрюмый вид, но Вивьен теперь не боялась его – она боялась за него и за Марианну.
– Милорд, – произнесла она вместо приветствия.
Эдвард встал и вежливо ей поклонился.
– Вивьен. Я вас ждал. Сидел здесь, теряясь в догадках, умирая от тревоги, от страха, не решаясь… – Он вышел из-за стола и дружески протянул ей руку. – О Вивьен, благородная леди Вивьен! Вы пришли. Скажите же мне, что происходит.
Вивьен кивнула, стараясь проглотить ком в горле.
– Сейчас. Сейчас.
…Сначала она поведала Эдварду все в двух словах, потом он надел сюртук, приказал срочно заложить карету и вместе с ней направился к их «голубятне». По дороге Вивьен пересказала историю во всех подробностях – только инстинктивно опустила тот факт, что уличная девица упомянула его настоящее, прежнее имя. Этот вопрос нужно было прояснить, но сейчас было не время.
Они вместе поднялись к дверям комнаты, которую снимали сестры, и Вивьен с улыбкой остановилась.
– Я еще погуляю, Эдвард. Не стану вам мешать. Марианна вознамерилась во что бы то ни стало бежать, собралась уехать из столицы сегодня же. Вам нужно с ней поговорить.
Эдвард снова схватил ее за руку.
– О Вивьен! – воскликнул он и, не найдя других слов, поцеловал ее запястье.
  
– Я вскоре вернусь, – кивнула она, отпирая замок.
Марианна все еще спала. Веки были красными и припухшими, золотые волосы обрамляли лицо ангельским нимбом. Эдвард, тихо сев на стул, наблюдал за ней, затаив дыхание. Ему невольно вспомнилось, как он увидел ее в полицейском участке, – тогда она спала безмятежно, как дитя. Сейчас же на лице лежала тень страдания.