Влюблен без памяти (СИ)
– Прекрасно! – воскликнул милорд. – Хм… Поймите меня правильно, леди Вивьен, ваше здоровье мне тоже очень дорого: мы с вами уже почти родня, но я думаю, что наши поиски не затянутся слишком надолго и ему не будет нанесен такой уж значительный ущерб.
Вивьен улыбнулась.
– Да. Конечно. Буду счастлива вам помочь.
– Пока я спала, ты уже всему научилась? И возвращаться к своим воспоминаниям, и даже обращаться к памяти неодушевленных предметов? – не поверила Марианна.
– Да. Понятно, я пока не слишком много тренировалась, но главное – этот навык мне поддался. Теперь дело за малым… Вы уже приказали разыскать какие-то вещи, которыми владели в раннем детстве, милорд?
Эдвард встал, поднялись и гостьи.
– Да, – отвечал он, – в самом деле, в гостиную принесли ящик с игрушками. Позвольте пригласить вас туда…
Глава 48
Теплое дерево паркетного пола в гостиной перекликалось с цветом массивных дверей и позолоченных портретных рам. Стены были обиты зеленой материей, окна прикрывали зеленые шторы, и три кресла в центре комнаты были такого же цвета.
– Это твои предки? – благоговейно прошептала Марианна, указывая на потемневшие портреты.
– Да. Отец лорда Орена-старшего, его дед и прадед, насколько я знаю.
Аристократы были изображены в военной форме, с орденами, в руках они сжимали сабли. Сильное фамильное сходство прослеживалось и тут – представить себе Эдварда в такой же раме и в таком же наряде было легче легкого.
– Они все служили?
– Там все время случались какие-то войны… – Хозяин махнул рукой. – Кстати, все они звались Эдвардами. Особой фантазией мои предки не отличались, верно? Если у нас с тобой родится сын, дорогая, нам нельзя будет отступать от вековой традиции.
– Ладно, – пробормотала Марианна, вмиг зарумянившись. Стрельнула в сторону жениха глазами. – А если не родится?
– Родится, – уверенно сказал он. – У нас всегда рождаются мальчики.
– А если я рожу тебе девочку?
– Мы не ограничимся одним ребенком, я полагаю.
– А если я никого тебе не рожу? – Она панически захлопала ресницами.
Эдвард обнял ее за плечи.
– Не волнуйся, дорогая, что за мысли…
– Вы еще даже не поженились, – указала Вивьен, – а уже обсуждаете имена и пол ребенка! Марианна, в конце концов, вспомни о девичьей стыдливости!
Юбер не последовал в гостиную за своим господином, и Вивьен вздохнула про себя с облегчением. Вместе с тем ей сразу стало как-то пусто и неуютно, особенно когда она смотрела на то, как обращается с Марианной лорд: с его лица не сходила полуулыбка, глаза искрились, и весь он тянулся к невесте, поворачиваясь за ней, как подсолнух за солнцем. А Марианна раскрепощалась все больше и больше, будто превращаясь в избалованное дитя.
– Присаживайтесь, пожалуйста, – спохватился Эдвард, указывая на ждущие их кресла.
На полу прямо перед ними возвышался старинный сундук, окованный железом.
– Можно я открою? – спросила взволнованная Марианна.
Эдвард ответил жестом, будто приподнимая крышку.
– Сундук перенесли с чердака, – объяснил он, – его уже отперли, даже смазали петли. Вперед, моя зарянка.
Под крышкой обнаружились пара потрепанных детских книг на разных языках, аккуратно свернутый кафтанчик на ребенка двух-трех лет и, конечно, то, что они все так надеялись увидеть, – игрушки. Марианна доставала их одну за другой и бережно укладывала на длинную банкетку. Небольшой сафьяновый барабан и одна позолоченная палочка к нему. Деревянная ветряная мельница, у которой крутились лопасти. Искусно вырезанная лошадка на дощечке с колесиками. Эдвард взял лошадку в руки и задумчиво повертел колесико пальцем.
– Не вспоминается? – спросила Марианна, сочувственно сведя брови.
– Нет, зарянка моя. Такие же игрушки, как у десятков других мальчишек из аристократических семей, я полагаю. Что там еще может быть… Я думаю, у меня была лошадка-качалка, но я ее, должно быть, разломал.
Марианна вынула ворох оловянных солдатиков и ссыпала их на банкетку.
– Кажется, все, – сказала она, заглядывая в недра сундука. – Тут, кажется, осталась только старая одежда.
– А какие игрушки были у вас? – спросил Эдвард, будто стараясь оттянуть момент, когда они поставят очередной и, возможно, финальный эксперимент с артефактом.
– Куклы… – пожала плечами Вивьен. – Кукольный домик. Были коляски с плетеной корзиной вместо люльки для пупсов. У кукол был роскошный сервиз для чаепитий. Про наряды и говорить нечего.
– Марианна не любила кукол, я знаю, – улыбнулся Эдвард.
– Это когда я была маленькой! – возразила та. – Когда я подросла, мне уже стали нравиться куклы – не пупсы, а такие… на которых были самые модные наряды. Их дарили девочкам, когда они готовились к первому выезду в свет. Только я не успела дорасти до того возраста, и такой куклы у меня никогда не было… Ладно. Игрушки должны нам подойти. Вряд ли ты играл ими, когда стал подростком, значит, они хранят память о маленьком Эдварде, до десятилетнего возраста. Но ты сейчас сказал, что я не любила кукол, и узнал ты это от меня – точнее, ты увидел это в нашем общем воспоминании, которое от тебя улизнуло, правда?
– Да, верно.
– Ты увидел меня и себя… Ах, Вивьен, ты же не знаешь, – спохватилась Марианна, – когда мы еще не уехали из столицы, мы с Эдвардом попробовали вызвать к жизни что-то из общих воспоминаний, и нам неожиданно показали картинку из детства. Оказывается, лорд Орен-старший как-то привозил Эдварда к нам, Эдвард бродил по саду и наткнулся на меня, на маленькую меня, и был так любезен, что достал для меня из фонтана те игрушки, которыми я в ту пору увлекалась больше, чем разряженными куклами. Шишки.
– О, шишки! – засмеялась Вив. – Смола с которых испортила столько кукольных кроваток и платьев!
– Ну да. Но я подумала… Сколько тебе там было лет?
Эдвард пожал плечами.
– Да, конечно, ты не помнишь. Ты говорил. Мне там года четыре, понимаешь? Самое большее – пять. Не думаю, что в шесть лет я столь же увлеченно играла с шишками, нас уже принялись учить всему на свете… Сколько тебе лет сейчас, если мне восемнадцать?
– Двадцать три.
– Значит, тебе там, самое большее, десять лет?
Эдвард покачал головой:
– Возможно.
– Лихорадка напала на тебя, как раз когда тебе было десять лет?
– Да, около того.
– Значит, встреча в нашем саду состоялась как раз до того, как ты заболел? Во-первых, после болезни ты уже ничего не забывал, как ты мне сказал, во-вторых, ты болел достаточно серьезно и восстанавливался долго… Отец вряд ли таскал тебя с визитами по загородным домам дворян, и не видно, чтобы ты там был в трауре по матушке. У тебя был синий костюм. Темно-голубой.
– Верно, – согласился Эдвард.
– Значит, один раз мы уже заглянули в этот период! – торжествующе заявила Марианна и даже ударила по барабану сохранившейся палочкой. – Правда, это нам ничего не дало…
Он тихо засмеялся.
– Зато мы уже знаем, куда нам нырять! – заключила она.
Глава 49
Марианна и Эдвард повернулись к Вив.
– Ну, леди Вивьен, – учтиво обратился к ней лорд, – если вы готовы выполнить свое обещание, может быть, мы не станем откладывать это на завтра? Попробуем?
Она расстегнула сумочку и вынула хрустальный шар. В гостиной царствовали золотые и зеленые тона, рассыпали желтый свет пара десятков свечей, на Вивьен была синяя юбка и белоснежная блуза с коричневым корсажем, но шар упорно отливал красным.
– Интересный эффект, – заметил лорд, указывая на артефакт. – Мне казалось, он был светлее. Дымчатый хрусталь, розоватый оттенок, но сейчас его вряд ли можно назвать розовым…
Вивьен глубоко вздохнула, собираясь с силами, чтобы высказать свои подозрения. Она не знала, как отреагирует на них рассудительный лорд и ее сумасбродная сестра.
– Мне подумалось… Дело в том, что…
– Да?
– Позвольте начать с начала. Вы в курсе, что я не могла сладить с артефактом. Он слушался Марианну, а меня не желал.