Под маской ангела (СИ)

Что, черт подери, нужно сделать, чтобы это забыть?! Я с остервенением отшвырнула в сторону ветку куста, ударившую по груди. Прочь, прочь.
Впереди показался чудовищно высокий кирпичный забор. Я знала, что камер вдоль забора нет, как и нет за ним сторожевых псов. Видимо, хозяин особняка решил, что забора трехметровой высоты достаточно, чтобы отбить желание через него перелезать. И никакой нормальный человек без снаряжения вряд ли это сделал бы. Но не я.
Первый раз радовалась тому, что ощутимо похудела. Забралась на рядом растущее дерево, с ветки которого можно спрыгнуть прямо во двор… и что-нибудь себе сломать или подвернуть. С подобной высоты ни разу не прыгала, и страх ожидаемо поцарапал спину и плечи острыми тонкими коготками, подкрался к шее и крепко стиснул ее. Чем я думала, когда планировала отсюда спрыгнуть? Может, ну его? Наверное, именно потому, что я сейчас сверну себе шею, что-то останавливает меня все время по пути к особняку? К черту все… Просто подожду теть Зою где-то за воротами. Мы договаривались, что она будет отвлекать хозяина, прислугу и охрану в течение часа. Знаю, потом мне станет неловко перед ней за то, что она старалась зря. Но ничего, как-нибудь потом искуплю вину.
Пока я копалась в размышлениях, ветка ощутимо прогнулась подо мной. Какой-то нечеловечески сильный адреналин загнал меня на нее. Теперь было дико страшно не то, что спрыгнуть с нее или слезть, даже от простого взгляда в кромешную темень внизу леденела кровь в жилах. Боясь сделать неправильное движение и лишний раз вздохнуть, я по чуть-чуть стала ползти назад, до побелевших костяшек впиваясь пальцами в кору.
Тихий треск, оглушительный в полной тишине, — и я с замеревшим сердцем машинально сделала выпад вперед. Пролетела пики на заборе и грохнулась прямо на аккуратно подстриженный газон.
Сцепила зубы, чтобы не заскулить от боли. Из глаз брызнули слезы, я перекатилась на спину — весь правый бок стал сплошным болезненным очагом. Терпеть надо, терпеть. Быть сильной. Невыносимо… Боль ломала самообладание изнутри, разрывала его на мелкие клочки.
Меня накрыло. Воспоминания заметались перед глазами сломанным калейдоскопом. Отравляющей стрелой меня пронзило желание, чтобы рядом вдруг материализовался Лео, поднял на руки, исцелил своим теплом, пообещал, что больше не будет боли. Пускай его обещания будут пустыми, но они хотя бы в настоящий момент зажгут надежду на что-то хорошее.
Я ухватилась за эту фантазию, за этот мираж, лишь бы благодаря ему не умереть от болевого шока. И, тихо себя ненавидя, сразу отогнала его, как почувствовала, что боль отступает.
Постепенно дар исцелял тело, и с глаз спадала пелена. В голове прояснялось, легкие дышали все свободнее. Наконец-то я могла пошевелиться без желания сорвать глотку от крика и немного поднялась.
Из особняка послышались разговоры на повышенных тонах — один из зычных голосов принадлежал теть Зое. Черт… Ладно… Если я сюда уже свалилась, провалялась минут двадцать, то глупо теперь выбираться обратно, оставшись ни с чем.
В любом особняке есть еще один вход, кроме главного, его и пойду искать. Я пропетляла между кустами роз, аккуратными деревцами в сторону заднего двора, откуда доносилась спокойная инструментальная музыка. Такую часто любила включать дома мать. Поэтому я совсем не удивилась, застав ее под фонарем, сидящую на широких садовых качелях. В одной руке сигарета, в другой — смартфон. Увлеченно что-то листала, медленно покачиваясь, и, не глядя, сбивала пепел в пепельницу, примостившуюся на журнальном столике, где еще красовалась бутылка вина и полупустые бокалы.
Столько чувств смешались внутри, что я застыла в нерешительности, продолжая прятаться в тени. Сжалось сердце. Она меня родила, вырастила, а я пришла сюда перед тем, как исчезнуть навсегда, лишь для того, чтобы спросить: почему она не любила меня? Откуда в ней столько подлости и меркантильности, что она растила меня только ради денег?
Обида душила, грозясь разлиться новым потоком слез. Я сделала один, второй шаг в нерешительности, постепенно выходя из тени на свет. Мелодичный перебор клавиш с тонкими вкраплениями скрипки ласкал слух давно забытыми воспоминаниями. Были времена, когда похожая музыка часто играла в гостиной, где мама с ноутбуком на коленях рассказывала мне о тканях, фасонах, цветотипах, комментировала фотографии с последнего показа моды.
 
В такие моменты близкого общения, полного взаимопонимания я была счастлива и забывала о тех, других моментах, когда чувствовала себя одинокой и несчастной.
Под ногой хрустнула какая-то веточка, и мама мельком бросила взгляд в мою сторону. Застыла, ее глаза медленно расширились. А в следующий миг швырнула сигарету куда-то в траву, смартфон полетел в подушки на качелях, а она ринулась мне навстречу.
— Боже, Майюша! — тошнотворный запах никотина смешался со сладкими духами и накрыл меня вместе с объятиями. Теплота разлилась в груди, омыла израненное сердце — и рубцы на нем вновь начали кровоточить. Я не обняла мать в ответ. Молча стояла, ждала, пока она закончит слезливые причитания и наконец-то даст почувствовать привычное одиночество.
В одиночестве слишком безопасно, чтобы я хотела его променять на тепло объятий человека, который мне принес так много боли.
— Где ты была? — мама наконец-то отстранилась и глазами, покрасневшими от слез, заглянула мне в лицо. Ее руки до сих пор обнимали меня, но, благо, уже не так крепко. Хотелось оттолкнуть ее, убраться отсюда подальше. Кожа зудела там, где она ко мне прикасалась.
— Неважно, — ответила, с отвращением слыша свой надтреснутый, сиплый голос.
Мама вздохнула и с дрожащей улыбкой погладила меня по голове, отчего я невольно отдернулась.
— Не хочешь говорить… Ничего. Главное, ты вернулась. Пошли в дом, обрадуем твоего отца.
Этого еще не хватало! Я отступила на шаг, сжимая челюсти от злости. До сих пор водит за нос отца Лео! С ним я точно знакомиться не хочу и тем более… Мысль, внезапно пронзившая сознание, вмиг разогнала все другие размышления. Так я сейчас нахожусь возле дома отца Лео?! Он с ним до сих пор в плохих отношениях или помирился? Почему не доказал ему, что я не его дочь? Не мог же он мне солгать для того, чтобы переспать со мной? И где он? Не находится ли сейчас где-то в доме? Я нервным взглядом пробежалась по окнам особняка, будто могла действительно увидеть в каком-то из них силуэт Лео.
Слишком много вопросов — и слишком мало времени, чтобы делать выводы. Надо поскорее действовать дальше по плану и сваливать отсюда.
— Я пришла только для того, чтобы попрощаться.
Лицо матери перекосилось от испуга. Она дернулась в мою сторону, пытаясь поймать за руку, но я вновь отступила.
— Майя! — все-таки дотянулась до меня и крепко сжала запястье. Встряхнула им, в такт произнесенным словам: — Что на тебя нашло? Почему ты вдруг всех бросила и пропала? Мы места себе не находили, а ты так бессовестно… — она запнулась, сжав губы в тонкую линию. — Не делай глупостей.
В моих планах я должна была задавать вопросы. Я должна была взывать к справедливому отношению! А не стоять и сжиматься, как маленькая девочка, под упреками. Мама должна теряться в мыслях, не зная, что ответить. Она должна тушеваться и выслушивать в свой адрес обвинения!
— Я всех бросила? — выпалила в ответ. — Покажи мне хоть одного человека, который не находил себе места, когда я пропала, искал меня… — я умолкла. Не таким слабым, ломким, визгливым должен был бы звучать мой голос.
На маму, ясное дело, мои слова не подействовали. Обида не задела.
 
— Твой брат целыми сутками ездит по области и ищет тебя. Еще и пошутил как-то неудачно, будто ты его девушка. — Губы, точь-в-точь такие, как у меня, изогнулись в фальшивой улыбке. Аккуратной формы брови сошлись на переносице. — Надеюсь, это ведь действительно была шутка. У вас ничего не было?
— Конечно, было, — с наслаждением сказала я. — Мы переспали.
Хватка на запястье ослабла, голубые глаза матери забегали, она повела головой и приложила ладонь ко лбу.