Под маской ангела (СИ)

Который час?! Подорвалась, как ужаленная, и, протерев глаза, с трудом нашла в темноте настенные часы. Пять утра. Фух, еще есть время сходить в душ и… А что потом?
Черт, вчера так и не решила, что делать дальше. Действительно, глупо уезжать за тридевять земель с этим даром и не уметь им толком управлять. А если теть Зоя меня случайно разозлит, а я ее, совсем не нарочно, столкну с лестницы?
События вчерашнего дня обрушились на голову градом камней. И моя бренная головушка едва не взорвалась. Чуть пошатываясь и невольно прикладывая ладонь ко лбу, я вышла в коридор.
— О, доброе утро, — выпалила, увидев на стульчике под дверью мужчину с планшетом в руках. Поднял на меня строгий взгляд и набычился, точно я лапы к его драгоценнейшему планшетику протянула.
— Куда собрались, девушка?
— В душ. Где здесь ванная комната?
Мужчина немного расслабился и пообещал меня провести к ней. Ну Лео! Снял наручники, зато приставил охрану. А я, между прочим, обещания свои держу и не собиралась никуда удирать.
По крайней мере, мне было безумно интересно, чем он собрался заниматься до самого утра. Да я не смогла бы уехать лишь потому, что умерла бы по дороге от любопытства.
Пока с наслаждением плескалась в огромнейшей шикарной ванной, наконец-то привела свои мысли в порядок. Научиться управлять даром надо. Постоянно прятаться в какой-то деревне вместе с теть Зоей невозможно. Однажды мне захочется вернуться к фотографии и консультациям, то есть вновь общаться с большим количеством людей. А если меня кто-то из них выведет из себя? А если, чего доброго, меня найдут еще какие-нибудь Охотники? Если бы тогда на трассе меня не забрал Лео, я бы точно сейчас не лежала в теплой водичке и не балдела от облака нежной пены, укрывающей воду. Меня, вполне возможно, и вовсе не было в живых.
Хотя с другой стороны, если бы не он, никто бы меня вообще не похитил. Мучилась бы я дальше с тем гребаным контрактом, даже не подозревая о том, что он недействительный. Страдала бы от психотравмы из-за придурка прокурора. Жила бы, не зная, что моя мама мне вовсе не мать.
Как-то помню, я была безмерно благодарна Лео за все, что он для меня сделал. Называла его ангелом. Хотела сама сделать что-то для него. Но так ничего и не придумала. А потом его подлый поступок перечеркнул все.
Хотелось бы мне получить хоть какую-то гарантию того, что это не повторится. Тогда, возможно, я попробовала бы его простить. Но здесь даже предложение руки и сердца ничего не исправит. Вдруг он психанет и сбежит перед свадьбой? Я бы даже не удивилась.
В итоге я, как только выбралась из ванны, вытерлась и замоталась в халат, позвонила водителю, чтобы отказаться от машины. Хотела найти теть Зою и ей сообщить о том, что мы обязательно переедем, но чуть позже и в другое место. Однако суровый мужчина не пустил меня даже пройтись чуть дальше по коридору.
Треснуть бы его стулом хорошенько!
Испугавшись этой мысли, я влетела в комнату. Не хватало еще здесь всех шокировать моим пробудившимся даром и охранником, который в лучшем случае отделается потерей сознания и сотрясением.
В комнате уже горел свет, а у застеленной постели стоял Лео в белоснежной рубашке и брюках. Улыбался своей теплой солнечной улыбкой, от которой все цветы на Земле должны бы вмиг повернуться к нему бутончиками, раскрыть лепестки и засиять. Вот и огромный букет роз перламутрово-розового оттенка стал еще краше, когда он поднял его с постели и вместе с ним направился ко мне.
Почему-то первой реакцией было сделать шаг назад. Букеты всегда ассоциировались только с одним — с искуплением вины после измены. Негодование быстро поднималось внутри тошнотворной волной, и я уже собралась сказать несколько емких и метких слов, предельно ясно выражающих мое отношение к цветам, как Лео вдруг протянул мне букет и сказал:
— Бей.
Тяжеленные розы опустились мне в руки. Их было так много, что не сосчитать.
— В смысле, бей?
— В прямом. Берешь цветы и лупишь меня по спине, лицу, да куда хочешь. По глазам вижу, что мечтаешь меня отметелить.
 
Розочки были такие ароматные, нежные, прекрасные, что у меня рука не поднялась бы их испортить.
— Не хочу… То есть хочу, но не таким же шикарным букетом! — Прижала его к себе, угрожая взглядом: «Не отдам!».
— Хм… Такой вариант я тоже рассмотрел. Поэтому взял еще боксерские перчатки, биту и веник.
Когда он успел все это достать? Только сейчас заметила, что у кровати стояла куча пакетов. Из одного действительно торчала бита, а из другого… веник — пушистый и новенький. Я очень старалась сдержать улыбку, но ничего не вышло.
В момент моей растерянности Лео забрал букет, отнес его обратно на кровать и вернулся с битой.
— Держи, — протянул рукоять. Я сжала ее, почувствовав вес дерева. Подняла глаза к лицу Лео, увидела ласковую улыбку и опустила биту.
— Нет, я не могу…
— Можешь. Вымести на мне всю злость. Ты же хочешь это сделать.
Я даже не задумывалась о том, чтобы наброситься на Лео с кулаками так же, как на прокурора. Знала, что в его присутствии дар не проснется, а без пробудившегося дара Лео не составит труда меня скрутить и не дать себя ударить ни разу. А теперь он стоял передо мной, такой безупречный в этой белой рубашке и разрешал себя избить.
— Ладно… Боксерские перчатки предлагать не буду… Интереснее будет это… — Забрал биту и всучил вместо нее веник. — Давай, — наклонился ко мне, подставил щеку и зажмурился. Веник затрясся у меня в руках от тщетных попыток сдержать смех.
— Ну же… Пока не треснешь меня им хоть раза три, не получишь приз.
— Приз?
Кивнул, продолжая стоять в той же позе. Крепко связанные прутья в моих руках уже скользили — ладони почему-то вспотели, пока я решалась хотя бы замахнуться. Какого черта не могу? Неужели собралась упустить такой шанс, когда парень сам предлагает отлупить себя по лицу веником?
Видя его щеку со щетиной, мне хотелось чего угодно (например, провести по этим маленьким мягким колючкам пальцами), но точно не зарядить по ней. Но потом ко мне пришло понимание: Лео хочет, чтобы мне стало легче. Готов унижаться и терпеть, лишь бы я выплеснула свои эмоции, что пожирают меня изнутри.
Плотно сомкнула веки и, замахнувшись, со всей дури куда-то треснула. Почувствовала, что веник врезался в нерушимую преграду. Слабовато? Замахнулась снова — и меня понесло.
Я визжала, кричала, не открывая глаз, и била, била, била… Со всей дури, со всей мощи. Перед закрытыми веками проносились болезненные воспоминания — и я их крушила, крушила! Хлопки, хруст, летящие во все стороны щепки, какие-то бранные слова, срывающиеся между криками — все смешалось. Я остановилась лишь тогда, когда в моих руках рассыпались последние прутья. Обессилев, опустилась на пол, беззвучно содрогаясь от плача. Вот только слез не было. Как бы я ни пыталась выдавить из себя хоть каплю, ничего не получалось.
Меня выворачивало, выкручивало где-то внутри, но с каждой секундой все тише и тише. Вместе с тем, так странно, становилось легче дышать. Словно все время до этого мою грудную клетку стискивали стальные обручи, но я их даже не замечала.
— Ты не поранилась?
Приоткрыв глаза, увидела присевшего рядом Лео, который рассматривал мои руки. У самого рубашка превратилась в какой-то сущий ужас! Разодранная, вся в кровавых потеках, будто он попал в клетку с озверевшими волкодавами. Но, к счастью, отбился от них и теперь вновь улыбался, правда, левая щека немного дергалась — на ней блестели свежей кровью широкие царапины.
— С ума сойти… — я невольно протянула руку к его щеке, цепенея от шока. — Прости, я не хотела… На меня что-то нашло.
 
— Перестань. Это заживет даже быстрее, чем ты думаешь. А хочешь, я куплю тебе грузовик веников и ты каждое утро…
— Нет! — заявила, догадавшись, куда он клонит. Да, я понимала, что раны затянутся быстро, но, черт возьми, у меня сердце судорожно сжималось глядя на все эти глубокие царапины. Они ведь чудовищно пекут. Лео не такой уж засранец, чтобы его истязать подобным образом каждый день.