Вне сценария: Чужой канон (СИ)

Около десяти утра, когда они снова вышли на открытую площадь, небо над ними взорвалось.
На сверхзвуке, выбивая оставшиеся стекла в округе, в небе пронеслись два силуэта. Звуковой удар был такой силы, что Логан и Блейд едва устояли на ногах. Через мгновение, в центре развороченной площади, подняв облако пыли, приземлились Ви и Хэнкок.
Уотчер стоял неподвижно, его глаза всё еще мерцали холодным синим пламенем. На нем были лишь ошмётки худи, а кожа была покрыта копотью и кровью. Хэнкок просто выдохнул, стряхивая пыль с плеч, и посмотрел на четверых израненных людей у церкви.
  
Логан сплюнул и криво ухмыльнулся, глядя на прибывших.
— Ты опоздал к десерту. Мы тут уже всё прибрали.
Ви перевел взгляд на Мэтта. Сорвиголова стоял, опустив голову, всё еще чувствуя на губах вкус гари от костра, в котором Роршах сжег его представления о справедливости.
— Фиск мертв, — коротко произнес Ви. Его голос звучал сухо — без эмоций, без торжества. — Кингпина больше нет.
— Мы заметили, — отозвался Блейд, кивнув на бегущих в панике солдат на горизонте. — Весь его замок рассыпался за одну ночь…
Уотчер медленно повернул голову к Мэтту. Его голос треснул, как сухая ветка:
— Барни. Где он?
Мэтт вытер кровь с подбородка, прислушиваясь к звукам, которые обычный человек не уловил бы за милю.
— Он в «Пресвитерианской» на Восточной стороне. Мои люди там. Туман и еще пара ребят, которым я верю. Они держат этаж.
Ви не ответил. Он даже не кивнул. Воздух рванул, а в следующую — звуковой удар вжал Логана и Блейда к ступеням. Пыль взметнулась фонтаном. Уотчера уже не было.
Больница пахла хлоркой, мочой и безнадегой. В коридорах было темно, только аварийные лампы тускло мигали, выхватывая из темноты каталки с телами, которые уже никто не считал.
Ви вошел через главный вход, выломав двери с петель. Его шаги по кафелю звучали как удары молота, а из темноты в конце коридора вынырнули две тени.
— Стоять! — рявкнул кто-то, и в лицо Ви уперся луч тактического фонаря. — Еще шаг, и мы тебя выпотрошим, ублюдок. Тут закрытая зона.
Ви не остановился. Он шел сквозь свет, грязный и окровавленный.
Один из защитников — крепкий парень с разбитой бровью — сорвался первым. Он бросился вперед, замахиваясь обрезком трубы, целясь в висок. Ви просто поднял руку, перехватывая железо на лету. Металл жалобно звякнул, сминаясь под пальцами. Второй парень вскинул дробовик, палец уже белел на спусковом крючке.
Уотчер замер. Он посмотрел на них — испуганных, злых, готовых сдохнуть за того, кто лежал за их спинами.
— Вы идиоты? — голос Ви прозвучал глухо под сводами пустого холла. — Опустите это дерьмо.
Парни застыли. Фонарь дрогнул, высвечивая знакомую фигуру.
— Уотчер?.. — выдохнул тот, что был с трубой. Руки у него затряслись.
Ви не ответил. Он прошел мимо них, задевая плечом, направляясь к палате Барни. На пороге он остановился. Внутри пищал аппарат, отсчитывая пульс — единственный живой звук в этом склепе. Он долго стоял, не моргая, глядя на Барни, на трубки в его теле, на бледную кожу.
Уотчер медленно развернулся к парням в коридоре. Те всё еще стояли, не зная, что делать с оружием и собственной дрожью. Ви посмотрел на них — без злобы, просто с бездонной усталостью.
— Спасибо, парни, — сказал он. — Что не бросили его.
Он зашёл в палату и тихо закрыл дверь…
В палате стоял тяжелый запах медикаментов. Писк монитора ввинчивался в мозг, методично и равнодушно. Ви придвинул металлический стул, ножки со скрежетом проехали по линолеуму. Он сел, уронив тяжелые, грязные руки на колени.
Барни выглядел плохо. Слишком маленький под белой простыней, обмотанный бинтами, как мумия, со впалыми щеками. Он открыл глаза медленно, фокусируясь на Ви. Взгляд у старика был ясный, но подернутый пленкой боли.
— Живой… — прохрипел Барни. Голос был похож на шелест сухой листвы.
Ви молчал. В горле застрял ком из пыли и невысказанных слов. Он смотрел на свои ладони — те самые, что вминали сталь и вырывали жизни. Те самые, из-за которых бар превратился в костер, а этот старик чуть не отправился в морг. Вина давила на плечи сильнее, чем бетонные перекрытия.
— Барни, я… бар. Его больше нет. Из-за меня.
Барни пошевелил пальцами, подзывая его ближе. Он видел всё. Он помнил тот момент — вспышки огня, крики и то, как его, словно тряпичную куклу, подхватили мощные руки. Он помнил холодный воздух и свист ветра, когда Ви нес его сквозь хаос к медикам.
Старик перевел взгляд на потолок, криво усмехнувшись уголком рта.
— Балбес… кончай это. Ты ни в чем не виноват.
Он набрал воздуха, и в груди у него что-то нехорошо хлюпнуло.
— Бар жалко, это да. Там была чертовски хорошая коллекция ирландского виски… я его пять лет собирал. И музыкальный центр… «Пионер» семидесятых годов, звук — как в раю.
Барни внезапно зашелся в сухом, надсадном кашле. Ви подался вперед, вцепившись пальцами в край кровати, готовый звать врачей, но старик махнул рукой, останавливая его. Когда приступ прошел, Барни снова посмотрел на него.
— Зато теперь у меня есть повод купить что-то получше. Если ты, конечно, поможешь старику с ремонтом.
Ви коротко, хрипло усмехнулся. Впервые за эти сутки в его груди что-то немного отпустило. Он опустил голову, глядя на бинты Барни.
— Помогу. Сделаем лучше, чем было, у меня есть несколько идей, Барни..
— Ловлю на слове, — прошептал старик и закрыл глаза, проваливаясь в тяжелый сон.
Ви сидел в тишине, слушая его неровное дыхание. За окном больницы город продолжал тлеть, но здесь, в этой стерильной коробке, война на время отступила.
— Помогу, прошептал я, обещаю.
Прошёл почти час. Сирены вдалеке уже не резали слух, а просто гудели, как фон.
Над площадью Святого Патрика ещё висела пыль. Обломки бордюров и стекла медленно оседали, когда Ви рухнул с неба, вбивая себя в гранит так, что треснула плитка. Он был по пояс голый, покрытый копотью, засохшей кровью и грязью — как будто его только что вытащили из пожара, который он сам же и устроил.
Те же ступени. Те же израненные люди. Но воздух уже был другим.
Он сразу шагнул к Мэтту и грубо схватил его за куртку, притянув к себе.
— Фиск мёртв, — произнёс Ви глухо. — около часа или двух назад. Но его деньги ещё живы. У нас есть окно. Где центр управления?
Мэтт не дрогнул. Он стоял спокойно, словно слышал не голос, а карту города.
— У Фиска есть человек, — сказал он. — Артур Пим. Финансовый координатор. Он сидит на Лексингтон-авеню. Если Фиск молчит больше двух часов, он начнёт стирать активы.
Ви отпустил его и исчез, будто его просто вырезали из пространства.
Через минуту он уже стоял среди развалин поместья в Вестчестере. Тело Фиска остывало под грудой обломков. Ви рылся в пепле и бетоне, пока не нащупал искривлённый корпус смартфона. Экран был разбит, корпус погнут, но слабый огонёк сети всё ещё мигал — система всё ещё считала, что Кингпин жив.
Он сжал телефон в ладони и взлетел обратно.
На ступенях церкви Хэнкок смотрел, как чёрная точка исчезает в дымном небе.
— Миллиарды без хозяина… — хмыкнул он. — Это нельзя пропускать.
Он оттолкнулся от гранита, оставив в нём трещины, и рванул следом.
Офис Артура Пима был построен как бункер. Толстые стёкла, бронированные двери, камеры. Но это не имело значения.
Стекло взорвалось, и Ви вошёл в кабинет, как нечто, от чего не прячутся стены. Он подошёл к столу и швырнул на него разбитый, залитый кровью телефон Фиска.
— Он больше не ответит, — спокойно сказал Ви. — Никогда.
  
Пим побледнел, глядя на телефон Фиска. В этот момент в пролом в стене ввалился Хэнкок. Он не приземлился изящно — он зацепил плечом дорогую люстру из венецианского стекла, и та с мелодичным звоном разлетелась по полу.
— Ой, — Хэнкок даже не обернулся. — Вычтешь из его зарплаты, Артур.