Вне сценария: Чужой канон (СИ)

— Твою ж мать, получалось же во время боя… какого хрена!? Прохрипел я.
— Да ладно тебе, — раздался сзади хриплый смешок.
Хэнкок стоял, засунув руки в карманы, и с нескрываемым удовольствием наблюдал за моими потугами.
— Со всеми бывает в первый раз, парень. Осечка, все дела. Но вообще, в твоем возрасте это уже должно получаться без натуги. У тебя там что, зажигание отсырело? Или ты просто боишься испачкать свои лохмотья о низкие облака?
  
Я ничего не ответил. Злость — холодная, расчетливая — была лучшим топливом. Я прильнул к земле, чувствуя под ладонями битый кирпич и гарь. Мышцы бедер натянулись так, что штаны затрещали по швам.
РЫВОК.
Я прыгнул. Земля подо мной просто лопнула, разлетаясь кусками бетона. Я выстрелил собой в небо, как из катапульты. Хэнкок, не отставая, ушел вверх следом за мной, оставив в кратере лишь облако пыли.
Инерция прыжка начала гаснуть на высоте пары сотен метров. Я почувствовал этот момент — когда гравитация снова попыталась вцепиться мне в горло. Но я не дал ей шанса.
Я вытянул тело в струну, напружинил каждую клетку и резко, всем естеством, рванул вперед.
Воздух передо мной превратился в стену, а в следующую секунду эта стена взорвалась. Хлопок звукового барьера ударил по ушам так, что на мгновение я оглох. Сопротивление пространства было почти физическим — оно давило в лицо, жгло кожу, но я пробивал его, как раскаленное шило пробивает масло.
Мир внизу перестал существовать. Остался только рев ветра и бешеная скорость. Я летел.
Хэнкок поравнялся со мной, заложив руки за голову, будто он лежал на невидимом диване. Его засаленная шапка даже не шелохнулась.
— Ну вот, — проорал он, перекрывая гул. — Видишь? А ты переживал. Взял и полетел, ты чё? Только не расслабляйся, а то птицу поймаешь… или самолет. И рот не открывай лишний раз — ты же знаешь куда девается дерьмо из туалетов самолётов? И это, ты тормозить-то научился, или мне тебя в соседнем штате из стены выковыривать?
Я впервые за долгое время заржал от души, и просто резал небо, чувствуя, как с каждым метром становлюсь всё быстрее…
  
Часть 1. "Кровавый Город Грехов" Логан
 
Небо над Нью-Йорком только начало светлеть, окрашиваясь в грязно-серый, тревожный цвет, когда Адская Кухня окончательно превратилась в зону отчуждения. Это было то самое утро, когда Уотчер улетел разносить бункер Фиска, оставив за спиной город, затаивший дыхание перед взрывом.
Мэтт и Логан стояли на самом краю крыши старого склада, их силуэты четко выделялись на фоне бледного рассвета. Внизу улицы города больше не принадлежали людям. Фиск не просто выпустил банды — он сорвал цепи с тех, кого обычно держат в самых глубоких подвалах, чьи имена стерты из досье, а само существование отрицается.
Мета-люди в тяжелых экзоскелетах, наемники, чьи тела были исколоты экспериментальными стимуляторами, и целые отряды теней, двигавшихся с неестественной, хищной грацией. Воздух внизу казался липким от жара и ненависти.
— Их слишком много, Мэтт, — прорычал Логан. Звук его голоса был похож на скрежет металла по камню. Его когти с тихим, угрожающим щелчком вышли из пазов, блеснув холодным матовым светом. — Этот жиртрест вывалил на стол все козыри разом. Он не просто хочет захватить город, он хочет его стереть. Если мы не впишемся сейчас, от Кухни останется только оплавленный бетон.
Мэтт «слышал» город так, как никто другой. Его мир состоял из тысяч звуков, сплетающихся в безумную симфонию: всхлипы детей, забившихся под кровати в запертых квартирах, сухой щелчок взводимых курков в переулках и тяжелый, ритмичный гул приближающейся армии, от которого вибрировали даже стальные балки под их ногами.
— Логан, нужно действовать, — Мэтт прижал ладонь к рации, его челюсть была плотно сжата. — Здесь профессиональные каратели и твари, которых я даже не могу опознать по сердцебиению. Нам нужна подмога. Срочно.
— Некогда ждать кавалерию, Мердок! — Ищи кого хочешь, хоть дьявола из преисподней, но поторапливайся, пока меня не пустили на консервы! Логан сплюнул густую слюну и, не раздумывая, шагнул в пустоту, прыгнув вниз, прямо в гущу наступающих боевиков, словно живой снаряд.
Мэтт проводил его взглядом и мгновенно нажал кнопку на скрытом передатчике, связываясь с офисом. Его голос был ледяным, лишенным всяких сомнений.
— Фогги! Карен! Слушайте меня внимательно и не перебивайте. Времени на закон и суды больше нет, конституция сегодня не работает. Найдите способ связаться с ней, и плевать, сколько посредников придется поднять на ноги. Передайте ей одну фразу: «Кухня горит». Она поймет.
Он на секунду замолчал, прислушиваясь к звуку разрываемого металла внизу — Логан уже начал свою кровавую жатву.
— И еще… — продолжил Мэтт. — Мне нужен тот тип, о котором ходили слухи в порту. Тот, что охотится по ночам и оставляет после себя только кучки праха. Как угодно, через информаторов, через подполье, но вытащите их на улицы. Сейчас город нуждается во всех отшельниках.
Мэтт выхватил дубинки, и на его лице застыла маска, не сулящая ничего хорошего тем, кто решил, что этот район можно купить. Он шагнул следом за Логаном, исчезая в дыму нижних ярусов.
Логан приземлился на крышу припаркованного броневика «Ай-Си-Пи», проломив армированную сталь своим весом. Грохот металла огласил улицу, и в ту же секунду из окон окрестных домов по нему ударили сразу три снайпера. Пули выбивали искры из асфальта, одна из них вошла Логану в плечо, развернув его на месте, но он даже не замедлил шаг. Пуля вырвала кусок мяса, но рана уже стягивалась, хлюпая и дымясь, будто плоть варилась изнутри.
— Ну, идите к папочке, — оскалился он, врываясь в плотный строй наемников.
Когти вошли в грудь первого бойца, как раскаленный нож в масло. Логан двигался не как фехтовальщик, а как лесной зверь, оказавшийся в клетке: он не блокировал удары, он просто проходил сквозь них. Его кромсали ножами, били прикладами, но он только рычал, оставляя за собой просеку из разорванных бронежилетов и перерубленного оружия.
Один из бойцов в тяжёлой броне вогнал ему в бок что-то раскалённое, и Логан впервые за бой вскрикнул. Не от боли, а от ярости.
Логан развернулся на бойца в тяжёлой броне, который вогнал ему в бок раскалённый штырь.
Он не вытащил его. Он вцепился в шлем врага обеими руками и рванул.
Голова ушла в сторону, позвоночник вылез из-под брони, как белый трос, залитый кровью. Логан дёрнул ещё раз — и вырвал её полностью. Тело рухнуло, фонтанируя из разорванной шеи, как из пробитого шланга.
Логан выдернул из себя раскалённый стержень и швырнул его следом.
— Ошибка — прорычал он.
Мэтт скользнул вниз по тросу, приземляясь на голову одному из командиров групп. Его дубинки работали с хирургической точностью — каждый удар ломал сустав или выбивал коленную чашечку. Для Сорвиголовы этот бой был сплошным шумом.
— Справа, Логан! Пятеро с электрошокерами! — выкрикнул Мэтт, уходя от очереди из автомата.
— Вижу! — Росомаха обернулся, хватая одного из наемников за горло и используя его как живой щит против разрядов тока. — Мердок, их слишком много для обычных банд. Они обучены!
Мэтт «слышал» их. Сердца этих людей бились ровно, почти механически. Это были не уличные громилы, а профессиональные каратели, работающие по четким протоколам. Они не отступали, когда их товарищей рвали на части — они просто смыкали ряды.
  
— Это зачистка, — Мэтт подсек двоих и всадил дубинку в челюсть третьему. — Они не пытаются взять район под контроль, тупо выжигают всё живое, чтобы к вечеру здесь было пустое место.
Из переулка вылетела граната. Мэтт почувствовал её полет, поймал вибрацию воздуха и точным ударом ноги отбил её обратно в темноту. Вспышка ослепила бы любого, но для Мэтта это был лишь кратковременный шум в его «радарном» зрении.