Вне сценария: Чужой канон (СИ)
Зод обернулся. В его глазах отразился страх, смешанный с неверием. Ошибка, которую он списал со счетов, летела на него с яростью падшей звезды.
— Иди сюда! — выплюнул я, врезаясь в него на безумной скорости.
Я сложил руки клином и вложил в этот рывок всё, что у меня было, догнав его на границе стратосферы, где небо уже стало черным, а солнце слепило до белизны.
УДАР.
Я впечатал оба кулака ему в спину на скорости, превышающей звук в несколько раз. Зода выгнуло дугой. Я услышал, как хрустнул его позвоночник, и этот звук принес мне почти физическое наслаждение. Его траектория полета к солнцу сломалась, и он, кувыркаясь, полетел камнем вниз, обратно в объятия гравитации.
Но мне этого было мало.
Я нырнул следом, сложившись в обтекаемую стрелу. Сопротивление воздуха нарастало, вокруг меня начал образовываться плазменный кокон — мы входили в плотные слои атмосферы. Я настиг его за секунды.
Резко выкинув руку, я намертво вцепился в его шею сзади. Мои пальцы впились в его загривок, ломая органическую броню.
— Земля зовет, ублюдок! — прорычал я на русском ему прямо в затылок, хотя ветер срывал слова вместе с кожей.
Я не просто падал — я ускорялся врубив тягу на полную, направляя нас обоих вертикально вниз, прямо в центр того пепелища, которое осталось от особняка Фиска. Мы превратились в метеорит. Воздух вокруг нас горел, превращая нас в огненный шар. Ткань моего худи сгорела окончательно, оставив меня снова голым по пояс, но я чувствовал только нарастающее давление и дикую, первобытную ярость.
Зод пытался брыкаться, ловить меня руками, выжигать лазерами, но я прижался к нему так плотно, что он не мог развернуться. Я стал его проклятым парашютом из свинца.
Облака прошили за долю секунды. Внизу мелькнули огни Вестчестера, стремительно превращаясь в детализированную карту.
Тысяча метров. Пятьсот. Сто.
Я видел руины бункера. Я видел Кингпина, который, возможно, смотрел вверх в это мгновение.
Я сжал его шею до хруста и в последний момент перед ударом выплеснул остатки звездной энергии через всё свое тело, превращая нас в бомбу.
— ПРИЕХАЛИ!
Грохот был такой, что его услышали в центре Нью-Йорка. Земля не просто вздрогнула — она разошлась трещинами на сотни метров вокруг. В эпицентре удара образовался кратер глубиной в три этажа, заполнившийся дымом, пылью и шипящим паром.
Я лежал на дне этого кратера, придавленный телом Зода. В ушах была абсолютная, звенящая тишина. Всё тело превратилось в одну сплошную вспышку боли.
Медленно открыл глаза, надо мной кружились хлопья пепла. Я попытался пошевелиться — рука отозвалась скрежетом костей, но сработала. Я отпихнул от себя бездыханную тушу Проекта Z. Он был жив, но его тело превратилось в ломаную куклу, а глаза закатились, светясь едва заметным красным угасанием.
Я перекатился на живот, сплевывая густую, темную кровь. В десяти метрах от края кратера, среди обломков своего величия, стоял Уилсон Фиск. Его новое, серое тело было покрыто пылью, но он выглядел непоколебимым.
Он медленно захлопал. Звук его огромных ладоней в этой тишине был как выстрелы.
— Впечатляюще, Ви, — пророкотал он. — Ты уничтожил мой лучший актив. Ты уничтожил мой дом. Но ты едва стоишь..
Я поднялся, шатаясь, всё, что дал мне солнечный и звёздный заряд, выгорело дотла. Внутри осталась только злость.
Фиск стоял там, огромный и спокойный, как бетонный идол.
Я сжал зубы и собрал волю в кулак.
Рывок.
Воздух хлопнул, когда я сорвался с места, превращаясь в размытую тень. Кулак врезался ему в грудь со скоростью, которая раньше рвала броню и кости.
Ничего.
Фиск даже не качнулся.
Я ударил снова. И снова. Серия ударов на пределе того, что вообще возможно — лицо, горло, солнечное сплетение, виски. Кулаки срывали с него пыль и куски серой кожи, но под ней не было слабости — только плоть, плотнее любого сплава.
Он ухмыльнулся.
— Вот теперь ты действительно пуст, — пророкотал он.
Я чувствовал это. Никакого жара под кожей. Никакого давления в груди. Ни солнца, ни звёзд — только уставшее мясо и кости..
Фиск двинулся.
Он поймал меня за шею одним движением, как ловят наглого пса. Пальцы сомкнулись, и в следующий миг мир сузился до одной точки. Позвонки захрустели под его хваткой.
Меня приподняли над землёй.
Ноги болтались в воздухе, удары стали вялыми, и бесполезными. Он держал меня, как вещь, и медленно усиливал давление.
— Ты летал слишком высоко, Ви, — сказал он спокойно. — А теперь смотри, как падают те, у кого кончились силы…
Костяшки на его руке побелели.
Мир вокруг начал тонуть в сером шуме.
И всё, что у меня осталось — это несколько секунд до смерти..
Интерлюдия Вечно пьяный мастер
На побережье океана, в обшарпанном трейлере, пропитанном солью, плесенью и старым тряпьём, работал телевизор. Экран скакал полосами помех, картинка разваливалась, но дикторша в студии, почти срываясь на истерику, продолжала вещать:
— …центр города превращён в руины! Неизвестные формирования ведут уличные бои, полиция бессильна. Но то, что происходит в пригороде, в районе Вестчестера… это… это невозможно описать словами…
Мужчина с недельной щетиной, развалившийся в продавленном кресле, даже не повернул головы. Он лениво поднял бутылку бурбона, посмотрел, как мутная янтарная жидкость перекатывается внутри, и сделал долгий глоток прямо из горла. Ему было плевать на мир, на людей и на весь этот орущий в телевизоре бардак.
— …посмотрите на эти кадры! — взвизгнула журналистка. — Мы перехватили сигнал с вертолёта!
На экране появилось зернистое видео. Две тени, словно выстреленные из пушек, прорезали облака. Через секунду они рухнули вниз, в район дорогих особняков. Вспышка ослепила камеру, ударная волна качнула вертолёт, и эфир захлебнулся в ряби и визге.
Мужчина замер.
Он медленно опустил бутылку. В его мутных от алкоголя глазах на мгновение вспыхнуло что-то старое, знакомое. Что-то, что не имело ничего общего с новостями.
— Да вы издеваетесь… — прохрипел он, вытирая рот рукавом куртки. — Опять эти уроды меряются, у кого длиннее… — Задолбали..
Он поднялся, прошёл к двери и распахнул её. Океанский ветер хлестнул в лицо, но он будто и не заметил. Натянул поношенную шапку, сделал последний глоток, швырнул бутылку в песок и просто ушёл вверх, не взлетел, не ускорился, п будто кто-то выдернул его из мира гигантской рукой, ударная волна снесла стекла трейлера.
Вестчестер.
Фиск уже почти сломал Ви. Его пальцы сжимались на горле парня, глаза горели холодной уверенностью.
— Ты умрёшь здесь, Уотчер, — прошипел он.
И тут воздух над ними просто лопнул.
Как будто в реальность врезался летящий на полной скорости поезд.
УДАР!
Что-то тяжёлое, неумолимое, врубилось в Фиска, отшвыривая его на десятки метров. Земля взорвалась пылью. В центре кратера приземлился мужчина в грязных шортах и стоптанных ботинках. Он чуть качнулся, поправил шапку и медленно оглядел поле боя, будто вышел из бара и не мог понять, почему вокруг так шумно.
Его взгляд упал на Зода. Потом — на Фиска.
Он лениво ткнул пальцем в сторону криптонца.
— Вон тот.
Потом перевёл палец на Кингпина.
— А вот ты.
Фиск, поднимаясь из обломков, зло процедил:
— Что… ты кто такой?
Мужчина ухмыльнулся, икнул и почесал щетину.
— Я говорю… — он снова икнул. — Я тот, кто вас превратит в один большой грёбаный анатомический пазл, засунув его голову в твою задницу… или наоборот, я ещё не решил, как будет.
Ви, хрипя и держась за сломанную руку, смотрел на него, не веря глазам.
Его спаситель пах перегаром, был грязным и выглядел так, будто мир ему должен…
Глава 15. "I believe i can fly"
Хэнкок сплюнул тягучую, перемешанную с привкусом дешевого пойла слюну. Его качнуло. Он выглядел как человек, который третий час пытается вспомнить, где оставил ключи, но в глазах, скрытых под козырьком грязной шапки, застыла пугающая, древняя ясность.