Вне сценария: Чужой канон (СИ)

— Вы вовремя, — пророкотал Фиск, и его голос заполнил комнату, как гул приближающегося поезда. — Сыворотка уже в крови?
— Да, — голос гостя напоминал скрежет тектонических плит. Сухо, хрипло, без капли человеческих эмоций. — Дай мне то, что обещал.
Фиск открыл ящик стола и вытащил прозрачный пакет. Внутри лежали дешевые, поцарапанные очки — те самые, что подобрали на лесопилке. Уилсон положил их на край стола так бережно, словно это была детонаторная чека.
  
— Это принадлежало щенку. На них остался его след. Он по докладу Меченого прячется в лесах Блэквуд-Крик. С ним двое наших общих знакомых… Ты знаешь, что с ними делать.
Человек сделал шаг вперед. Свет выхватил массивную фигуру, чьи плечи едва вписывались в габариты проема. Он протянул руку, и когти со скрежетом полоснули по пластику, когда он забирал очки. Мужчина поднес их к лицу и глубоко вдохнул, будто считывая информацию о жертве на молекулярном уровне. В его глазах на мгновение вспыхнул дикий, неестественный огонь.
— Я найду их, — бросил он, разворачиваясь.
В дверях его ждал второй. Это была неподвижная гора мышц, в темной броне. Если первый гость был воплощением ярости, то этот — воплощением абсолютной, неумолимой смерти. Эта живая скала так же была усилена сывороткой Фиска. Они не обменялись ни словом — два хищника, выпущенные на одну охоту. Когда они синхронно двинулись к выходу, по полу пентхауса прошла тяжелая вибрация, от которой задрожали бокалы на столе.
Фиск еще несколько секунд смотрел на закрытую дверь, а затем снова взял нож. Охота началась. Он спустил с цепи тех, кто не брал пленных и не оставлял свидетелей.
Утро в Блэквуд-Крик выдалось ледяным.
Пока из хижины доносилось мерное сопение Логана и едва слышный, контролируемый храп Касла, я уже был на ногах.
Хотя на ногах это громко сказано. Я просто функционировал на автопилоте. Ночной кошмар прочно засел в подкорке, выбивая почву из-под ног. Перед глазами всё еще стояли стеклянные глаза Барни и лица родителей в сырой земле. Это был просто сон, но настолько реальный, что он вывернул душу наизнанку и нанес настоящий удар по психике. Внутри поселился холодный, дикий страх. Я чувствовал себя сломанным, потерявшим всё, ради чего стоило сражаться.
На автомате я закинул в себя пару банок тушенки — сейчас это был просто уголь для топки, не более. Снова достал телефон. Экран мигнул, показывая всё ту же пустую полосу антенны, убрал его в карман и вышел в рассветные сумерки. Нужно было заглушить этот внутренний ужас хоть чем-то, иначе я бы просто сошел с ума прямо там, в хижине.
Я ушел вглубь леса, к старому скалистому карьеру. Здесь меня никто не видел.
Сначала — сила. Я подошел к обломку скалы весом с хороший внедорожник. Уперся ногами в землю, чувствуя, как ботинки уходят в грунт. Вдох. Я рванул его на себя. Камень пошел вверх так легко, что я чуть не потерял равновесие. Я поднял его над головой, чувствуя, как мышцы наливаются сталью. Никакого дрожания, никакой натуги. Несколько раз присел с весом над головой.
Я подбросил этот кусок гранита метров на десять вверх и, поймав его на лету, впечатал обратно в землю. Карьер содрогнулся.
Затем — скорость и рывок. Я наметил цель — одинокое дерево на краю обрыва в полукилометре отсюда. Рывок. Мир превратился в размытую серую кашу. Звук собственного движения догнал меня только тогда, когда я уже стоял у дерева. Я не бежал, я буквально «выстрелил» собой сквозь пространство. Прыжок — и я взлетел над лесом, видя сверху нашу хижину, крошечную и беззащитную. Гравитация на мгновение перестала существовать, пока я не рухнул обратно, оставив в породе глубокие трещины.
Но самое главное я оставил на десерт. Тепловое зрение.
Я встал перед отвесной стеной карьера. Логан запрещал это, так как нас могли срисовать, но мне нужно было выжечь ту черноту, что осталась после сна. Я закрыл глаза, вызывая в памяти те жуткие образы: смерть родителей, Барни в луже крови. В голове начало нарастать бешеное давление. Температура за глазницами подскочила до невозможных высот. Я почувствовал, как энергия концентрируется в узком канале за зрачками.
— Давай… — прорычал я сквозь зубы.
Мир вспыхнул. Из глаз ударили не просто лучи, а два жгута ослепительно синего, почти белого пламени. Это была чистая плазма. Воздух вокруг затрещал. Синий огонь с яростным ревом вгрызся в гранит, мгновенно превращая камень в кипящую лаву, которая потекла вниз раскаленными слезами. Я выплескивал в этот огонь всю свою ярость и отчаяние от увиденного во сне.
Я держал поток секунд десять, пока голова не начала раскалываться. Когда закрыл глаза, на скале остались две дымящиеся дыры, уходящие вглубь на метры, а в воздухе стоял запах выжженного камня.
Я опустился на колено, тяжело дыша. Глаза зудели, а внутри разлилась звенящая пустота. Батарейки подсели…
Солнце жарило так, что камни карьера стали обжигать. Я лежал на самом краю отвесного выступа, раскинув руки, и просто впитывал этот жар. Каждая клетка тела вибрировала, наполняясь густой, тяжелой мощью. Я закрыл глаза, ощущая, как под веками пульсируют искры. В этот момент в голове была пустота. Только легкий шелест ветра в соснах далеко внизу нарушал этот покой.
Именно из-за этой тишины я проспал удар.
Я не увидел тени. Первым пришло жуткое ощущение, что на грудную клетку с размаху опустили многотонный пресс. Звук опоздал — оглушительный хлопок, как от взрыва авиабомбы, разорвал воздух только тогда, когда мое тело уже начало ломаться. Что-то массивное и твердое, как кусок броневой стали, врезалось в меня на запредельной скорости. Воздух мгновенно вылетел из легких вместе с хрипом и хрустом ребер.
Весь мир перевернулся в кровавое месиво.
Вместе с этим нечто я прошил край выступа, на котором лежал. Мы не падали, мы ввинчивались в массив гранита. Грохот крошащегося камня закладывал уши. Я спиной чувствовал каждое препятствие: каменные выступы, корни, плиты — всё это превращалось в пыль, пока эта тварь вжимала меня в породу, используя свою инерцию как таран. Секунды падения растянулись в бесконечный ад из боли и серой каменной крошки. Мы пробили отвесную стену насквозь, вылетев у подножия в облаке щебня.
Я рухнул на дно карьера. Удар о землю окончательно погасил сознание. Я лежал в глубокой воронке, буквально впечатанный в грунт. Перед глазами плыли багровые пятна, а рот был полон песка и меди, сверху я был завален сотней тон горной породы..
В паре миль отсюда, в хижине, Логан подносил кружку с кофе к губам. Земля под ногами внезапно содрогнулась, и кипяток плеснул ему на пальцы. Спустя секунду докатился глухой рокот, напоминающий падение небоскреба.
— Какого… — Касл мгновенно вскинул винтовку, занимая позицию у окна. — Подрыв?
Логан не ответил. Он замер, его ноздри затрепетали, жадно выхватывая запахи из воздуха. Глаза сузились, превращаясь в две щели.
— Хуже, — процедил он сквозь зубы.
Из густой тени сосен на опушку вышел широкоплечий мужчина. Он двигался слишком плавно и в то же время быстро для своего массивного тела. Прислонившись плечом к ели, он лениво начал выковыривать грязь из-под неестественно длинных, острых когтей. На нем была поношенная куртка с меховым воротником, а взгляд желтых глаз буквально пригвоздил Логана к месту.
— Там и без вас весело, — хрипло произнес незнакомец, и в его голосе слышалось животное рычание. — Привет, коротышка. Скучал по брату?
Касл навел прицел точно в лоб пришельцу, но тот даже не моргнул.
— Фрэнк, не дергайся! — рявкнул Логан, и в этот момент из его кистей с металлическим звоном выскочили лезвия. — Ты не успеешь. Он под чем-то… я чувствую запах химии. Он быстрее, чем был раньше.
  
Виктор — Саблезуб — оскалился, обнажив клыки, и в одно мгновение просто исчез из поля зрения, превратившись в смазанную серую тень.
Конец пути..
В карьере воцарилась мертвая, противоестественная тишина. Огромное облако гранитной пыли медленно оседало на кучу из обломков скалы, переломанных стволов сосен и развороченной земли. Под этим многотонным завалом не было ни движения, ни звука.