Вне сценария: Чужой канон (СИ)

Интерлюдия: КГБ и улики
Пентхаус Уилсона Фиска. Полночь.
В огромном кабинете царил полумрак, разбавляемый лишь холодным неоновым сиянием Нью-Йорка, пробивавшимся сквозь панорамные окна.
Уилсон Фиск стоял спиной к двери, глядя на город, который он считал своей шахматной доской.
В его руке был стакан с минеральной водой, пальцы сжимали стекло так сильно, что оно едва слышно постанывало.
  
Дверь тихо отворилась.
Вошел один из аналитиков, бледный, с планшетом в дрожащих руках.
— Мистер Фиск… доклады из Монтаны. Объект «Франкенштейн»… Лонни Линкольн. Он… голос парня сорвался. — Он мертв, сэр.
Стакан в руке Фиска треснул. Медленно, с грацией сытого левиафана, он повернулся. Лицо Кингпина было каменной маской, на которой не отразилось ни единой эмоции, но воздух в комнате словно похолодал на десять градусов.
— Линкольн был проектом на миллиард, в него вложили средства, силы и время. ровно произнес Фиск.
Каждое слово весило тонну.
— У него под кожей была броня, которую не берет противотанковый снаряд. Его регенерация была доведена до абсолюта, и ты хочешь сказать, что Касл затыкал его до смерти своим десантным ножом?
— Нет, сэр. Касл… он был там. Но Линкольна уничтожил другой. Тот самый человек в черной тактике… Он работает в паре с Карателем, мистер Фиск..
Аналитик включил запись со спутника, прошедшую через кучу фильтров.
Изображение было зернистым, залитым синими помехами. На экране было видно, как невысокая фигура в центре лесопилки буквально разрывает пространство.
Вспышка была такой силы, что датчики спутника на мгновение ослепли, а когда картинка вернулась то Гробовщика больше не было. Только дымящийся кратер и пыль.
Фиск молчал долго. Слишком долго. Он подошел к столу, на котором лежали документы на каждого наёмника..
— Это не мутация, прошептал Фиск скорее самому себе. В его глазах впервые за десятилетия мелькнула тень замешательства, смешанная с болезненным любопытством. Это нихрена не Икс-ген. Это… что это?? Сыворотка? Радиация?!?…
Он положил свою огромную ладонь на стол.
— Я строил эту империю на предсказуемости. Я знал каждого игрока, каждый ход. Но этот малец… он не играет в шахматы. Он просто переворачивает гребанную доску.
Фиск поднял взгляд на аналитика. Тот инстинктивно сделал шаг назад помня то каков бывает Фиск в ярости.
— Пора переходить к радикальным мерам, он хищно приподнял уголок рта..
— Соедините меня с Князевым, приказал Кингпин. — Раз Гробовщик не справился, пусть Анатолий сделает то, что умеет лучше всего. Отправь с ним поисковой отряд на место гибели Франкенштейна, забрать его тело, и поищите возможные улики, полицию и спецслужбы не подпускать. И пусть этот коммунист со стальными яйцами найдет то, что этот выскочка любит, пусть он уничтожит это так грязно, чтобы мальчик забыл, как дышать чуствуя лишь боль утраты..
Фиск снова повернулся к окну. Его замешательство сменилось ледяной решимостью. Если в его городе появилось нечто, что нельзя купить или запугать, значит, это нечто должно быть стерто в порошок. Вместе со всеми, кто когда-либо пожимал ему руку…
Анатолий Князев был воплощением чистой, индустриальной смерти. В кругах разведки его знали под прозвищем КГБист, и это имя произносили шепотом даже те, кто сам привык ходить по колено в крови.
Князев был не просто солдатом, он был финальным аргументом страны, которой больше не существовало.
Реликт Холодной войны, он добровольно позволил превратить себя в живое оружие.
Его познания в минно-взрывном деле были доведены до идеала, он без вычислений знал уже сколько нужно заложить взрывчатки чтобы здание сложилось ровно тогда когда надо и так как надо.
Его левая рука была отсечена и заменена массивным кибернетическим протезом сложнейшим инженерным кошмаром, способным дробить черепа как яичную скорлупу и скрывающим в себе арсенал, достаточный для подавления небольшого восстания.
На его теле не было живого места от многочисленных шрамов, каждый из которых был картой забытых войн: Афганистан, Чечня, Никарагуа.
Для него не существовало морали, жалости или чести.
Только задание. Князев славился тем, что доводил понятие эффективности до абсурда.
Если целью был один человек в многоквартирном доме, Анатолий не входил в дверь он нахрен обрушивал всё здание.
Он был мастером тактического террора, предпочитая не просто устранять врага, а выжигать саму память о его существовании, превращая дома в пепел, а близких в сопутствующий ущерб.
Он обладал редким качеством для убийцы такого калибра абсолютным терпением хищника и ледяным аналитическим умом. Князев не просто стрелял; он вычислял траектории, изучал привычки и бил именно туда, где боль была самой острой.
— Мир не меняется, любил повторять он на своем грубом, ломаном английском. — Меняются только те, кто в нем умирает. Моя задача следить, чтобы очередь двигалась без задержек и запинок, система..
Когда Уилсон Фиск выпускал Князева с поводка, это означало только одно: время переговоров и контроля закончилось. Пришло время аннигиляции и значит всё серьезно.
Лесопилка в Монтане напоминала вскрытый склеп.
Местная полиция, прибывшая на место, была вежливо, но жестко оттеснена людьми в черном камуфляже без шевронов.
Официально здесь произошел «взрыв газового баллона», но те, кто оцепил периметр, знали: газ не оставляет после себя таких аккуратных, выжженных до основания пустот в пространстве.
Анатолий Князев шел по территории медленно, с методичностью патологоанатома. Он не смотрел на трупы наемников и тело Линкольна, их разорванные тела были для него лишь скучной статистикой. Его интересовал центр. То место, где огромный Гробовщик превратился в груду мяса.
Князев опустился на одно колено в центре воронки.
Воздух здесь был сухим и стерильным, лишенным всякого запаха, словно реальность в этом радиусе была прожарена в вакууме.
Его тяжелый кибернетический протез глухо заскрежетал, когда КГБист начал разгребать слой серого пепла у подножия массивного станка.
Среди искореженного металла что-то блеснуло.
Князев поднял предмет.
Это были мужские очки. Оправа была погнута, но сохранилась на удивление хорошо для эпицентра катастрофы. Анатолий поднес их к глазам, рассматривая тонкую работу. На внутренней стороне дужки виднелся едва заметный серийный номер и крошечное клеймо мастерской.
— Индивидуальный заказ, прохрипел он, и его голос прозвучал как хруст костей. — Дорого. Слишком изысканно, понты…
Он достал из внутреннего кармана планшет и ввел код в закрытую базу данных логистики. Кибернетические пальцы быстро застучали по сенсору, взламывая цепочки поставок.
— Поставщик комплектующих в Нью-Джерси. Партия ушла полгода назад, Князев листал список, пока его взгляд не замер на нужной строке.
Магазин-мастерская в Адской Кухне. Прямо под носом Уилсона. хммм..
Князев медленно поднялся. Он посмотрел на восток, в сторону Нью-Йорка, и его лицо, похожее на кусок дубленой кожи, тронула тень хищного удовлетворения.
Очки не просто принадлежали убийце Линкольна они были его социальной подписью.
— Фиск думает, что мы ищем призрака, Князев аккуратно убрал очки в герметичный пакет. Но у каждого призрака есть адрес.
Он повернулся к командиру отряда, стоявшему за его спиной
  
— Тело Гробовщика собрать, и прочесать лес в радиусе 3 киллометров, мало ли какие сюрпризы мы еще упустили..
Спустя три часа.
— Сэр, в лесу найдено три изуродованых тела, по всем параметрам и характеру ренений орудовал дикий безумный зверь, а так же на месте было найдено это: Командир отряда протяул Князеву пластиковый пакет в котором лежала недокуренная сигара. Анатолий хищно приподнял уголок рта хмыкнув произнес — Это не зверь, это наш старый друг мистер Логан, интересно..