Вне сценария: Чужой канон (СИ)

Мэтт замер. Мы стояли так секунду, тяжело дыша.
— Ты мог сломать мне ребра, — спокойно сказал он.
— Знаю, — я медленно опустил ногу. — Но я остановился.
— Хорошо. Ты учишься контролю быстрее, чем должен.
— Мир не ждет, — сказал я. — Приходится адаптироваться.
Он молча кивнул. Этого было достаточно. Мы сошли с ринга. Пот заливал глаза, руки приятно гудели — как после тяжелой работы. Мэтт вытер лицо полотенцем и подошел ближе.
  
— У меня есть кое-что для тебя, — начал он, и тон его голоса заставил меня насторожиться. — Окраина города. Старые доки. Там трется группа, называют себя «Синдикат».
Я нахмурился. Название пахло крупными проблемами.
— Они перевозят остатки технологий Читаури, — добавил Мэтт. — То, что не успели собрать чистильщики Старка после того побоища в центре. Это опасные игрушки, Ви. Если они попадут не в те руки, полгорода может взлететь на воздух.
— Почему я? — спросил я, разминая затекшую шею.
— Потому что официально меня там быть не может, а полиции туда хода нет. А еще потому, что ты, возможно, единственный, кто сможет это остановить, если всё пойдет наперекосяк.
Я посмотрел на свои руки. Кожа на костяшках давно зажила, не оставив ни шрама.
— Старые доки, значит… Ладно. Посмотрю, что там за технологии.
Вечер лёг на город грязной тряпкой. Склады на окраине выглядели как идеальное место для хаоса — бетон, битое стекло, ржавые балки и липкое ощущение, что Нью-Йорку будет глубоко плевать, если здесь кого-то раздавит к чертям.
Мы с Мэттом забрались на стеклянную крышу. Для него это была прогулка в парке, для меня — минное поле. Я переставлял ноги так, будто под подошвой были не панели, а тонкий лёд над бездной. Вес с пятки на носок, мышцы натянуты как струны, челюсти сжаты до хруста.
Мэтт напротив двигался с грацией дыма. Он не шел, он тек, уверенно и бесшумно, будто законы гравитации на него не распространялись.
— Медленно. Аккуратно, — бросил он, едва шевеля губами.
— Я стараюсь… — прошипел я. — Но стекло меня ненавидит.
— Дело не в стекле. Дело в тебе. Ты слишком тяжелый внутри, Ви.
Он присел, прижал пальцы к поверхности и замер.
— Тринадцать человек. Двое «улучшенных».
— Я беру уродов, ты — массовку, — кивнул я, чувствуя, как внутри закипает инерция.
— Без трупов, — напомнил Мэтт.
— Постараюсь. Но обещать не буду.
Мэтт кивнул и просто исчез. Будто его ластиком стерли из реальности. Я сделал еще один шаг, стараясь быть «пушинкой», но середина панели подо мной сказала: «Хватит».
ХРУСТ — БАХ — ТРЕСК!
Мир под ногами взорвался осколками. Я полетел вниз, в густую темноту склада, прямо на макушку телекинезиста. Сбоку я отчетливо услышал, как Мэтт впечатал ладонь в лицо:
— Идиот чертов… Просто упасть на задницу и сорвать всё. Уотчер, твою мать!
Я влетел в пол, как метеорит. Стеллажи, ящики и бетонная крошка разлетелись во все стороны. Телекинезист подо мной даже не успел вскрикнуть — я просто раздавил его морально и физически, впечатав в настил. Но он был не один.
— Контак-т! — заорал кто-то в тени.
Я рванул вперед. На меня обрушился шквал мусора: стальные балки, куски арматуры и обломки ящиков взмыли в воздух, управляемые невидимой волей. Телекинезист, выплюнув зубы, вскинул руки, и этот поток металла устремился мне в лицо.
Я прикрылся предплечьем. Удары гулко застучали по коже, но я даже не замедлился. Рывок, сокращение дистанции, и мое колено влетает ему в грудину — БАХ! Ребра хрустнули, как сухие ветки, и парня унесло в стену.
Но тут пол под ногами вздыбился. Каменная стена выросла прямо перед моим носом.
— Привет, грёбаный маг земли, — прохрипел я.
Ударил в стену с плеча — бетон пошел трещинами, но пробиться сразу не вышло. Геомант оказался шустрым. Земля под ногами пошла волнами, из пола выстрелили каменные шипы. Я оттолкнулся от железной колонны, взлетел под потолок и рванул вперед, как разъяренный шмель, учуявший добычу.
БУМ! Мое приземление вызвало локальное землетрясение. Пыль забила легкие, вопли наемников утонули в грохоте падающих конструкций. Металл и камни разлетались шрапнелью.
— Лежать, кусок металлолома! — рявкнул я, уворачиваясь от летящей в голову арматурины.
Перехватил длинный стальной прут на лету и метнул его плашмя, как огромную дубинку. Телекинезист, пытавшийся встать, получил этот снаряд прямо в корпус и сложился пополам. Живой, но воевать сегодня точно закончил.
Остался геомант. Он вскинул руки, вырывая из фундамента склада огромные валуны. Камни прыгали вокруг него, подчиняясь безумному ритму. Я прыгал через ловушки, чувствуя каждый удар гравитации по костям. Глыба свистнула у самого уха, обдав холодом.
Рывок. Я прошел сквозь каменный заслон, принимая удары на плечи.
Колено в грудь — хруст. Стены склада отозвались эхом. Маг земли рухнул так, будто его сам бог-гравитация швырнул об ковер. Он затих, погружаясь в обломки собственного бетона.
— Перестарался, — выдохнул я, сплевывая пыль.
Вокруг воцарилась тишина, если не считать стонов раненых. Пулеметный обстрел камнями и мусором закончился. Я стоял посреди руин, а сверху, из дыры в крыше, на меня смотрел Мэтт. В темноте его маска казалась еще мрачнее.
— Ну, зато эффектно, — бросил он, спрыгивая вниз. — Но над скрытностью нам еще работать и работать, «пушинка».
Я поправил балаклаву и тактические очки. Пыль оседала, балки скрипели, стеклянные панели трещали.
— Стелс, значит… запомнил, — пробормотал я, наблюдая за хаосом вокруг.
  
Глава 8/1. Время внутренних перемен
 
Две недели.
Двадцать дней, если быть точным.
Мир не сломался. И я тоже.
А город… город, как и прежде, продолжал давить, нависать и плевать на мои планы с высоты своих грязных крыш.
За эти две недели многое изменилось.
Во‑первых язык и отношения с Барни
Английский больше не был кашей из интонаций и догадок. Я всё ещё говорил с акцентом, всё ещё иногда путал времена, но уже понимал. Не интуитивно а нормально. Мог разговаривать. Спорить. Ругаться. Даже шутить, если хотелось.
Иногда ловил себя на том, что думаю на нём.
И это пугало сильнее, чем хотелось признавать.
— Балбес, — Барни усмехнулся, глядя, как я лавирую между столами с подносом. — Теперь ты официант с вечно угрюмой мордашкой. Но чаевые тебе кидают исправно. Видимо, из жалости или чтобы ты их не прирезал.
Я аккуратно поставил запотевшую кружку перед старым докером и поправил манжеты. Рубашка была чистой, но плечи в ней ныли — старые ссадины еще не затянулись.
— Почти, — ответил я, не глядя на Барни. — Но я всё ещё могу снести этот бар к чертям, если очень захочу.
— Сначала телевизор дотащи, сокрушитель хренов, — хмыкнул он.
В баре пахло свежей краской и опилками. Мы только закончили косметический ремонт. Барни разорился на новые плазмы и музыкальный центр, чтобы хоть как-то перекричать шум улицы. Я помогал таскать всё это дерьмо, и как раз в тот момент, когда мы водружали огромный телик на кронштейн, над кварталом что-то грохнуло.
Здание тряхнуло так, что зубы клацнули. Опять какой-то «спаситель» в трико решил пробить звуковой барьер на малой высоте. Коробка в моих руках поехала в сторону, я едва не впечатался лбом в угол стойки, удерживая технику мертвой хваткой.
— Мать твою! — рявкнул я, когда гул затих. — Еще один такой вираж, Барни, и мы будем смотреть не футбол, а дыру в полу. У них что, в контракте прописано — срать на законы физики в жилой застройке?
  
— У них в контракте прописано, что они — боги, а мы — декорации, — Барни подошел и накрыл мою ладонь своей, помогая выровнять телик. Тяжелая рука, пахнущая табаком и машинным маслом. — Не разбил?
— Живой он. И я тоже, — я выдохнул и отпустил пластик.
— Ну и ладно. Вали давай, «белый воротничок». Сходи купи себе шмотки, а то твои тряпки скоро в пыль рассыпаться начнут. И телефон смени, а то этот хлам даже сигнал не ловит.