Кольцо с шипами Карина Рейн (СИ)

— Нет, ягодка, — добродушно улыбается кухарка. — Тебе теперь за двоих есть надо, так что не стесняйся.
— Сомневаюсь, что ребёнку нужно такое количество углеводов с утра пораньше, — смеюсь, ковыряя вилкой омлет с парой ломтиков бекона на своей тарелке. — И вообще, разве у меня не должно быть какой-то особой диеты? Вдруг мне все эти вредности есть нельзя?
— Не говори глупости, дорогая, — отмахивается Никитична. — Натуральное мясо ещё никому не вредило.
— Твоя мама уплетала его сковородками перед твоим рождением, — предаётся ностальгии родитель, а я радуюсь, что снова слышу о маме.
Но в голове всё же делаю пометку, что, когда тест подтвердит моё положение, нужно будет обратится к гинекологу: вдруг у меня всё же будут ограничения в питании. Возвращаюсь в настоящее, в котором папа рассказывает Анне Никитичне о том, как ему пришлось помучится, исполняя причудливые запросы моей мамы, и в моё сознание закрадывается предательская мысль о том, что со своим ребёнком я вряд ли смогу делиться такими же радужными воспоминаниями: к тому моменту, как он родится, мы с его отцом уже, скорее всего, будем жить раздельно.
— Я уверена, Демид Дмитриевич станет хорошим отцом, — словно слыша мои мысли, роняет Анна Никитична. — А ты, ягодка, будешь хорошей матерью — вот увидишь!
Киваю, соглашаясь с её словами на сто процентов: Демид правда будет хорошим родителем
А вот мужем — нет.
Теперь у нас с ним дороги разные.
После завтрака возвращаюсь в комнату, чтобы переодеться, и беру в руки телефон; на экране отображаются пять пропущенных вызовов с одного и того же незнакомого номера. Хмурюсь, потому что вообще-то и не беру трубки с таких номеров, но сейчас что-то внутри заставляет меня нажать на кнопку перезвона.
— Компания «Меркурий», — оживает телефон голосом девушки. — Меня зовут Елена. Чем могу вам помочь?
Компания Демида?
— Да, у меня пять пропущенных звонков с этого телефона, — начинаю я, но девушка меня перебивает.
— Ульяна Николаевна? — напрягается моя собеседница; даю утвердительный ответ, и девушка вздыхает. — Слава Богу. Прошу прощения за такую настойчивость, но Демид Дмитриевич дал очень чёткие указания на ваш счёт… Вы не могли бы подъехать к нам в офис в ближайшее время?
Хмурюсь, пытаясь понять, что происходит, но ничего не получается: что Пригожин уже придумал? Подал на развод, но не хотел говорить мне об этом лично? Хорошо, если так — чем скорее мы с этим покончим, тем лучше.
— Хорошо, я сейчас приеду.
Первым делом, конечно, звоню Андрею, а после пытаюсь понять, что надеть; Елена не уточнила, что меня ждёт — официальная встреча или неформальный разговор — так что я просто надеваю кашемировое платье цвета кофе с молоком, колготки, укладываю волосы и делаю едва заметный макияж — просто чтобы не выглядеть совсем уж бледной. После надеваю кофейного цвета пальто, чёрные замшевые сапоги и такой же по цвету берет; в сумку-баул складываю на всякий случай все документы, которые могут понадобиться, и спускаюсь вниз как раз в тот момент, когда у ворот тормозит машина Андрея.
— Что-то случилось? — интересуется он, когда я сажусь радом. — У вас очень растерянный вид.
— Надеюсь, что ничего не случилось, — улыбаюсь, но улыбка выходит какой-то нервной.
— Вы ведь в курсе, что Демида Дмитриевича нет в офисе?
Киваю вместо ответа, потому что не уверена, что голос меня не подведёт: не хочу вспоминать, где и с кем сейчас развлекается мой муж.
Больше во время поездки Андрей не проронил ни слова — видимо, я выглядела растерянней, чем предполагала; я просто не могла понять, что такого важного мог сказать своим подчинённым Демид, что они с таким энтузиазмом просят меня приехать.
Вообще будет обидно, если он действительно со мной разводится и делает это не лично.
К тому времени, как мы подъезжаем к «Меркурию», меня уже немного трясёт от неопределённости; а когда у входа меня встречает та самая секретарша, которая в прошлый раз наградила меня презрительным взглядом, я уже не жду ничего хорошего.
— Здравствуйте, Ульяна Николаевна, — с вежливой улыбкой здоровается девушка, и я понимаю — она в курсе, что я жена Пригожина, иначе не вилась бы сейчас ужом и не лебезила со мной. — Прошу прощения за такую спешку, но лучше решить всё сейчас, иначе я потом получу от босса нагоняй.
 
Пока мы проходим через приёмный холл к лифтам, я начинаю злиться; не потому, что Демид всё рассказал своей секретарше, а за то, что именно ей доверил проводить со мной наверняка неприятную беседу: больше этой Елены меня бесила только Ева. Я снова оказываюсь в коридоре, ведущем в кабинет мужа, где была всего один раз — а ведь мечтала здесь работать… — и вхожу вслед за девушкой в небольшой конференц-зал. Радуюсь, что не в кабинет Демида, потому что воспоминания его рук на моём теле всё ещё были очень живы.
— Так что вас просил передать мне Демид? — не выдерживаю.
Только сейчас замечаю в её руках тёмно-синюю папку, которую она кладёт на стол рядом со мной.
— Эмм… Демид Дмитриевич сегодня утром уехал на важную встречу, — начинает девушка, а я брезгливо фыркаю: знаем мы, на какой он «важной встрече». — Он собирался поговорить с вами лично, когда вернётся, но что-то убедило его сделать это раньше.
— Да что сделать-то?
Она так и будет мямлить, испытывая моё терпение???
— Он хочет переписать на вас свою компанию, и нам нужна ваша подпись на соответствующих документах.
От неожиданности на минутку выпадаю из реальности: что он хочет сделать? Зачем мне его компания, если он собрался со мной разводиться? Хотя нет, он ведь ничего не говорил про развод, я сама его придумала… Всё это выглядит как-то странно: он две с половиной недели ходил злой, как демон, набрасывался на подчинённых, терял сделки, чтобы… Что? Отдать свою компанию мне — человеку, из-за которого он перестал быть похож сам на себя?
— Ничего не понимаю… — растерянно выдыхаю. — Зачем ему это понадобилось? Он что-нибудь говорил вам об этом? Не мог же он просто молча попросить вас уговорить меня поставить свою подпись!
— На самом деле, Демид Дмитриевич предвидел вашу реакцию, — робко улыбается она. — Он просил передать, что объяснит вам всё сразу, как только вернётся.
Вот как… Он думает, я захочу видеть его лицо после того, как узнала, с кем он едет? Весьма самонадеянно. Но его вот этот поступок с передачей мне фирмы вообще не влезал ни в какие рамки. Неужели он не мог приехать вчера в папин дом и просто сказать всё, что я должна была знать? Зачем все эти игры в кошки-мышки?
Но спорить с его секретаршей не собираюсь — она ведь всего лишь посредник между нами — поэтому просто ставлю свою закорючку там, где она показывает. После этого я получаю на руки одну копию документов, а вторую Елена уносит куда-то с собой; решаю не дожидаться её и спускаюсь на лифте вниз, неосознанно прижав ладони к животу: на душе отчего-то скребли кошки, а мне не у кого спросить совета. И пусть я всё ещё обижена, мне всё же хотелось поговорить с Пригожиным, а ребёнок стал ниточкой, связывающей меня с Демидом.
Какая ирония.
Звонить Андрею не хочется; вместо этого я выхожу из компании мужа и пешком топаю в сторону своего дома — проветрить голову. До него отсюда далековато, конечно — почти полтора часа ходьбы — но мне нужна эта передышка. Прячу документы в сумку и складываю руки на животе. Правильно ли я поступаю, отталкивая отца своего ребёнка? Он, возможно, спит с женой своего брата, но ведь ребёнок не виноват в том, что его матери не посчастливилось выйти замуж за человека, которому не важен никто, кроме него самого. Хотя с другой стороны, сохранять брак ради детей — это тоже глупо: дети всё равно такой жертвы не оценят.
Вытаскиваю телефон и набираю номер Пригожина, но вместо его голоса слышу женский, который оповещает меня, что «телефон абонента выключен или находится вне зоны обслуживания». Я помню, что Демид предупреждал меня о том, что будет недоступен, но я всё же чувствую, как к горлу подступает паника — вдруг с ним что-то случилось? Мне бы очень хотелось, чтобы его яхта пошла ко дну, прихватив с собой Еву, хоть так и нельзя говорить, но Демид при этом должен остаться невредимым и вернуться ко мне.