Обитель Серебряных Волн
Что ж, и это знание ценно. По крайней мере, никто не потревожит наш сон.
Ночевать я вернулся в лагерь, устроившись неподалёку от ксилаев. Но проспал, пожалуй, не больше трёх часов. Этого хватило. Валяться дальше, глазея в медленно светлеющее небо, было скучно, так что я снова выбрался на берег. Расположился на вершине небольшой скалы, выдающейся прямо в море, и снова занялся медитацией и сбором Ци.
Привычка заниматься этим в любое свободное время понемногу начала становиться частью моей натуры. Что, кстати, удивительно, учитывая моё прошлое. Ещё пару лет назад меня легко было охарактеризовать одной фразой. Адреналиновый наркоман. Я занимался паркуром, верхолазаньем, снимал видео со всяким экстримом. Да и в ходе своих приключений в Артаре я ввязывался в такие авантюры, которые даже в пересказе звучат, как безумие.
Впрочем, и сейчас в этом смысле мало что изменилось – риск всё так же будоражит мне кровь, и спокойная жизнь не по мне. Однако медитации и концентрация на развитии узлов и меридианов будто бы создали некий противовес, благодаря которому жизнь моя становится более сбалансированной.
Долгий, долгий вдох. Сжатие. Выдох. И снова вдох…
Конкретный момент, когда солнце появилось из-за горизонта, я не засёк – мешала туманная дымка, стелющаяся над океаном. Она не рассеивалась, а за ночь стала даже плотнее. Возможно, ближайшие острова находятся совсем рядом, но из-за этого марева их попросту не видно.
Однако к этому времени я уже достаточно насытился водной Ци, чтобы предпринять очередную попытку Прорыва.
Двенадцатый узел. Последний на этой ступени. Что ж, соберись, Мангуст!
Ещё была свежа в памяти предыдущая попытка. Тогда мне пришлось тяжко, а сейчас будет ещё сложнее. Вся надежда на то, что и я сам немного окреп, и место это куда больше подходит для Прорыва – спокойное, уединённое, наполненное какой-то дикой, первобытной силой.
Или это я себя так уговариваю?
Собрав все силы в кулак, я приступил к делу. И это действительно оказалось тяжко. Причём боль-то в этот раз оказалась вполне терпимой. Сложнее всего приходилось в моральном плане – в конце я уже был близок к тому, чтобы сдаться и попробовать в другой раз. Но моя упрямость сыграла мне на руку. Было бы жутко обидно без единого срыва пройти одиннадцать шагов и закосячить последний.
Когда двенадцатый узел, наконец, засиял в центре правой ладони, я шумно выдохнул. Вытерев взмокший лоб, уставился на алые разводы на ладони.
Кровавый пот. Опять я слегка перестарался. Ну, ничего. На ближайшее время попыток Прорыва я всё равно не планирую. Если верить Намире, следующий узел открыть будет сложнее, чем все предыдущие, вместе взятые. Так что нужно будет основательно подготовиться.
Как всегда после Прорыва, опустошённое ядро жадно втягивало в себя частички свободной Ци из воздуха – неосознанно, без всяких усилий с моей стороны. Сам же я с трудом сдерживался от того, чтобы распластаться на камнях и вздремнуть, пережидая навалившуюся слабость.
Но, во-первых, на верхушке скалы едва хватало места, чтобы нормально усесться, и лежать здесь можно было, только если готов мириться с впивающимися в спину острыми камнями. А во-вторых, в окружающей остров дымке я вдруг заметил нечто, что заставило меня напряжённо вглядываться в горизонт. А потом и вскочить на ноги.
Паруса! И корабль идёт не со стороны Каменной пасти, а откуда-то с севера.
Ну что ж, вот и возможность познакомиться с местными.
Глава 5. Дети прилива
Хотя я наверняка первым увидел приближающийся корабль, будить остальных своих попутчиков с «Волчьей звезды» мне не пришлось. Калаан оставил пару человек на корабле в качестве часовых, и те подали сигнал, когда заметили гостей. Так что к тому моменту, когда я спустился к лагерю, все уже стянулись к берегу, тревожно вглядываясь в море.
Парусник, хоть и выглядел несколько архаично по сравнению с кораблём Калаана, двигался очень быстро и изящно. В тумане казалось, что он парит, едва касаясь воды. А когда он подошёл ближе, я невольно залюбовался.
Он не был похож на привычные мне средневековые корабли. Красноватые паруса его больше напоминали огромные перепончатые вееры, слегка заходящие друг за друга, корпус был выполнен из тёмного дерева, украшенного затейливой резьбой. Носовая часть и вовсе представляла собой произведение искусства – на ней, гордо выпятив грудь, красовался морской дракон. Скульптура была вырезана и раскрашена с таким мастерством, что издалека казалось, что это зверюга живая и вот-вот сорвётся с палубы и бросится в воду, обгоняя корабль.
Ещё одним неожиданным открытием стали размеры парусника. Корпус у него был узкий, хищный, явно заточенный на быстроходность. Осадка, судя по всему, неглубокая – корабль вообще казался невесомым и скользил по воде, словно сорванный лепесток. Но в длину и высоту он оказался даже чуть больше «Волчьей звезды», даже без учёта мачт с парусами. Так что, когда он подплыл вплотную, пиратский крейсер смотрелся рядом с ним, как подгоревшая коровья лепёха.
– Надо же. «Штормовой дракон», – уважительно цокнул языком Линьфао. – Всё так же великолепен.
Он держался чуть в стороне от основной толпы, рядом с Калааном и Крогаром, и глядел в море с прищуром, попыхивая своей неизменной трубкой. Дым его табака источал какие-то едва уловимые фруктовые нотки.
– Уже доводилось видеть этот корабль? – спросил я.
– Лишь однажды. В те годы его только-только спустили на воду. И та заваруха с эскадрой Династии Вэйдан была его боевым крещением.
– Пушек я на нём не вижу, – разглядывая гостей в подзорную трубу, хмыкнул Калаан. – Уже радует!
– Оружие на нём есть, – усмехнулся Солёный. – Просто не такое, к которому вы привыкли.
Я уже тоже это заметил. В течениях Ци корабль выглядел очень необычно. Будто единый огромный артефакт, пронизанный сложным узором Плетений, складывающихся в гибкий текучий силуэт. Казалось, будто это призрачное, но живое существо с длинным змеевидным телом плывёт по воде – плавно, с обманчивой неторопливостью, будто подкрадывающийся к жертве аллигатор. А если присмотреться, то можно разглядеть внутри корпуса несколько ярких светящихся ядер Ци. Ещё какие-то Плетения, уже спрятанные внутри большого…
Со стороны «Дракона» донёсся протяжный гулкий сигнал. Я разглядел рядом с носовой фигурой рослого темношёрстного ксилая, дующего в горн, сделанный из раковины размером с трубу от граммофона. Тут же с бортов были сброшены несколько тросов, по которым проворно, будто пожарные во время тревоги, спускались матросы, вооружённые копьями с широкими, поблескивающими на солнце наконечниками.
Корабль остановился на самой границе отмели, и десант спрыгивал прямо в воду, двигаясь к берегу вброд. Всего я насчитал десятка два воинов, причём все, как один – с ярко горящими ядрами Ци в груди, которые я различил даже на расстоянии полусотни метров.
Бойцы стихии Воды. И, пожалуй, каждый из них может дать фору мне сегодняшнему.
Тот, что подавал сигнал, сиганул с борта без всякой верёвки, явно замедлив падение с помощью какой-то Техники – скользнул по воздуху плавно и в воду плюхнулся, почти не подняв брызг. Двигался он быстрой уверенной походкой, слегка раскачиваясь из стороны в сторону и помахивая толстым чёрным хвостом.
Вожак? Похоже на то. Крупный – на пол-головы выше любого из сородичей, и ощутимо шире в плечах. Шерсть почти полностью чёрная, кроме большого белого пятна, переходящего с морды на грудь и живот, так что издалека он напоминает поднявшуюся на дыбы косатку.
Одет, правда, без всякой роскоши – в потёртую, местами даже рваную кожаную куртку без рукавов, обнажающую мускулистые ручищи, и такие же штаны – короткие, едва доходящие до середине голени. Обуви он, как и большинство ксилаев, не носил.
Оружия я при нём тоже поначалу не заметил. Но потом обратил внимание на его наручи – массивные, укреплённые вставками не то из костей, не то из панциря какого-то зверя. Обогнав остальных, громила на ходу резко взмахнул руками, будто стряхивая с них воду. Из наручей выскочили изогнутые клинки, похожие на жуткие кривые когти – по три с каждой стороны. Сделаны, похоже, не из металла, а тоже из какой-то кости или камня.