Ведьма и закон. Рождение легенды
– С ним, – ответил за подчиненную Ликург. Он снова бережно приподнял Марусю. – Пойдем.
– Поздно. Мы с ним уже знакомы. Зато теперь понятно, откуда в ней это потрясающее отсутствие страха перед сильными мира сего. Кабы я с огнедышащим рос, тоже бесстрашным вырос.
– Я не говорила, что с ним росла, – прошептала Руся.
– Опс! – Как будто сожаление, но в голосе Гуниду не было и намека на оное чувство. – Лишнего сболтнул.
В коридоре путь богам преградила юная волчица, что привела гостей в сердце дома. Маруся ее увидела, когда глаза открыла и голову повернула, чтоб понять, почему остановились. Теперь образ девушки стал отчетливее и больше не колебался. Многочисленные раны, порванная одежда и печальный одинокий взгляд. Волчица подплыла к Гуниду и взглянула на спящего феникса.
– Тридцать три – столько нас было. Тридцать два – столько нас стало. Сосудов было только девять. Тридцать третья – она. – Волчица подняла глаза на Марусю. – Теперь я могу говорить прямо – за это спасибо. Но вы не закончили.
– Почему? – тихо спросила Руся.
– Найдите нас, – прошептала девушка, растворив свое маниту в стенах.
– Неординарно, – восхитился Дингир. – Нерассеянных, заключенных в клетку случайно или нарочно, я видел, но такое со мной впервые. Чтоб кто-то самостоятельно создал из маниту силовой аналог физического тела и управлял им. При этом я готов поклясться, что волчица мертвая.
Лик никак не прокомментировал слова гиены. Гуниду дернул плечом и пошел следом за Эйдолоном.
– Может, она не сама создала? – задумчиво проговорила Руся шефу в грудь.
– Может, – согласился Ликург.
Вообще, она вслух произносить не собиралась, случайно вышло.
На улице их встретило ласковое тепло желтого карлика. Казалось, не изменилось ровным счетом ничего. Если бы Руся не была учеником аптекаря, разницы она бы точно не уловила. Под рисунком хромотипии не ощущалось больше того мягкого покалывания и шевеления, каким проходила сквозь маниту магия старого шабаша.
– Я сама могу идти, – спохватилась Руся, когда ворота поместья остались позади. Только шеф ее рвения к самостоятельности не оценил.
– Лежи. Сама она…
– Так, – вмешался в диалог Гуниду. – Ваша братия сюда уже вон спешит. – Он кивнул на команду во главе с Иму, подкинул феникса и оставил ее парить над поверхностью болота. – А мне пора. Очень хотел бы пропустить процесс пробуждения Жар-Птицы. Пока-пока, Рыжик!
Дингир с улыбкой помахал Козловой и вскочил на спину подоспевшему Желтопузику.
– Догнать? – взвыл аниото издалека. Лик отрицательно покачал головой.
– Я мог бы догнать, – сокрушался Иму, нарезая круги по комнате. – Здесь точно безопасно?
– Точно, – подтвердил Ликург. – Она уничтожила систему полностью.
– Киборг, да ты герой у нас! – тут же съязвил аниото.
– От героя слышу, – огрызнулась невпопад Маруся. Все еще обессиленная, она сидела в кресле в углу комнаты и внимательно разглядывала распростертую на кровати девушку. Впрочем, феникс вызывала интерес у всех.
– Шеф, если все выйдут, мне будет проще и спокойнее, – оглянулся на сослуживцев Зверобой. Именно ему, как представителю пламенных созданий, досталась участь будильника. Клеомен, в силу пережитых событий, на эту роль пока не годился.
– А кто все тушить будет? – возмутилась Горица, когда взгляд черта сосредоточился на ней.
– Я без нее не пойду, – угрюмо пробубнил Иму.
Зверобой остановил внимание на Клеомене и молча вопросительно поднял брови.
– Нет! А если тебе пламени не хватит?
– Я без него не пойду. Не смотри на меня так, – виновато улыбнулась Мос.
– Издеваешься? – искренне удивился Лик, когда очередь добралась и до него.
Зверобой сердито уставился на Марусю. Вот уж кому в комнате точно делать нечего.
– Единорога тебе в… – начала было излагать мысль Руся, но сил закончить ответ в эмоциональном ключе не хватило, поэтому она продолжила спокойнее и тише. – Короче, я тут посижу. Мне еще пыль в подвале собирать.
– В упряжку единорога ему? – Аниото повеселел и скрывать этого не собирался.
– Змий с вами! – беспомощно воскликнул Зверобой. – Просто отойдите тогда.
Черт отодвинул членов группы к стенам, вернулся к кровати и на пару минут застыл в задумчивости. Сознаваться, что нервничает, совсем не хотелось. Он летаргический сон-то видел впервые, не то что феникса. Черт сощурился. Совсем щупленькая птица. Ростом не больше ста шестидесяти сантиметров, с тонкой талией и нежными изящными изгибами тела. Маленькую голову украшали чуть оттопыренные уши, густая пепельная шевелюра и кукольное личико с пепельными бровями и ресницами. Кожа отливала золотом. В обоих мирах не существовало ни одного достоверного изображения феникса. Птицы уничтожали любой намек на правдивый исторический документ, а его автора ослепляли или вовсе лишали жизни. Отчего-то этому роду из поколения в поколение хотелось жить в окружении домыслов и легенд. Есть группа ученых, всерьез утверждающих, будто фениксов не существует и не существовало никогда. Даже доказательства своей теории имеют.
– Неспроста Дингир смылся, – прошептал беззвучно Зверобой. – Крыса всегда беду чует.
Он закрыл глаза и постарался настроиться на маниту феникса. Девушка почти не дышала, ее сердце билось настолько медленно, что уловить поток энергии в крови было крайне сложно. Наконец, Зверобою удалось зацепиться за теплое жидкое пламя. Он чуть подался вперед и впустил это пламя в себя, смешивая его с синим огнем своего маниту. Сердце феникса начало постепенно ускорять темп, одновременно пробуждая весь организм.
Зверобой открыл глаза. Языки ледяного пламени блуждали по его коже, запрыгивали на кровать и тяжелый балдахин, стремясь уничтожить все на своем пути, но замирали, сталкиваясь с желтым, почти белым огненным потоком, поглотившим ту часть кровати, где лежала она. Феникс застонала, с трудом села и открыла глаза. Черт завороженно уставился в светящиеся бесконечной силой озера.
Птица, в свою очередь, неотрывно смотрела в ледяные синие глаза незнакомца. Она никогда не думала сливаться силой с кем-либо, тем более с чертом. Сложно представить большую глупость, но опыт оказался на удивление приятным. За всю свою жизнь она впервые почувствовала холод, и это было так ново, так потрясающе необычно. Все еще завороженная взглядом этих синих глаз, Харикон вспыхнула сильнее, медленно поднялась, приблизилась к черту и поцеловала его. Отныне это был ее мужчина, и его мнение роли не играло. Феникс все всегда решает сама.
Зверобой замер от неожиданности. Женщины всегда проявляли к нему интерес – дело было привычным. Непривычной была сама женщина, точнее, девушка. Поцелуй ее тоже был весьма необычным. Одарив его волной нежного тепла, разлившегося по всему телу, феникс вспыхнула ярче и резко погасла.
– Ох, благодарю! – устало всхлипнула берегиня. – На вас воды не напасешься.
Харикон нахмурилась и медленно оглядела шестерых незнакомцев. Бог, ведьма с печатями аптекаря и сосудом, черт, два кота и водная дева – несовместимая компания, однако ж в них ощущалось полное единение. И принадлежащий ей черт входил в эту группу.
– Вы кто? – тихо спросила она.
И снова Зверобой замер. На этот раз мыслей его лишил хрипловатый глубокий голос.
– Ты защитник? – Феникс сосредоточилась на лице черта. Ее глаза изменили цвет, став черными, словно угли.
Зверобой согласно кивнул:
– Да. – Но тут же спохватился. – Что? Нет!
Все очарование птицы как рукой сняло. Он потух, вырвался из горячих объятий и отпрыгнул на добрых три шага.
– Защитник?! Я? – Черт обернулся к коллегам. – Что со всеми такое? Я похож на защитника?
Иму сначала прыснул, потом не выдержал и рассмеялся. Зверобой зло сощурился.
– Это не смешно!
– Какой странный. – Феникс спрыгнула с кровати и как была в одной полупрозрачной сорочке прошла мимо Зверобоя к окну. – Не защитник, и ладно. Мне не важно. В любом случае ты мой.