Старость аксолотля
III. В укрытии
Инженер знает его дольше всех. Они дважды совершили рейс между Землей и базами за орбитой Меркурия на «Хаммурапи III», под командованием Безумного Китайца.
– Он пришел с бумагами, – рассказывал Инженер, обмакивая печенье в горячий кофе и шмыгая носом. – Будто можно знать каждого, кто сейчас на рейсовых летает! Я те времена еще помню: стоит услышать название корабля, и уже знаешь, кто на нем реактор разогревает, кто векторы считает, кто командует, а кто кашеварит. А теперь? Кока у нас вообще нет – якобы машины сделают все, что надо, – но вкус-то каков! Так что все равно готовим посменно по-своему. Итог? Хуже, чем было! Такой вот прогресс. А машины уже даже команды подбирают, я слышал, будто все поступает на лентах из мозга фирмы в Лондоне, и именно так нам подсунули Навигатора. А жратва так еще отвратительнее.
Он начал рассказывать про венерианский заговор дистрибуторов смесей для гастрономических компиляторов: будто компания АКГ фактически принадлежала некоему Флутцу из-под Лейпцига, который, эмигрировав в Штаты, сменил фамилию на Флудс и под вывеской «Флудс Фудс» контролирует производство кулинарии и витаминов на Земле, благодаря чему владеет также долями в холдинге «Крапсо Интернэшнл», а поскольку тот предоставляет большую часть чартеров для лунных судовладельцев, все транспортные компании, операторы внелунных баз и даже государственные учреждения стран Запада вынуждены снабжаться у поставщиков, связанных с «Крапсо»; Флутц, он же Флудс, знает об этом и втюхивает космонавтам через венерианский филиал АКГ отходы, которые немногим лучше той сырой биомассы, которую мы сейчас толкаем к Юпитеру.
Нам с Радистом пришлось спуститься в реакторный отсек – именно сейчас отказала термостатика в половине «Бегемота», и Инженер возился с реактором, дыша в онемевшие ладони в перчатках без пальцев, в натянутой до самых бровей шерстяной шапочке. Наклеив схему внутренней системы теплообмена на стенные плиты, он изучал ее, помешивая кофе логарифмической линейкой. Мы как раз ускорялись в соответствии с планом при тридцати пяти сотых «же», и все пользовались нечастой возможностью употреблять еду в чуть более гигиенических условиях.
– Я знаю, что он родился на О'Ниле Восемь, третье или четвертое поколение, вроде как электронные мозги дают им за это дополнительные очки. Вот увидите, еще пара лет, и они полностью выгрызут землян. Он зачитывался лунной графоманией, возил с собой целую коллекцию имбриуминиумов. Мы над ним посмеивались, он много болтал о «красоте космоса» и тому подобной чуши. Будто мальчишка. Но кто знает, что теперь из них вырастает? У меня тут где-то были бумаги с диагностикой с верфи… Спасибо.
Радист задумчиво поскреб небритую щеку.
– Но вообще он как – того?
– Вы же сами слышали.
– А тогда, на «Хаммурапи»?
– Ну… про Астроманта он мне не болтал.
Радист криво усмехнулся.
– Думаю, он может в это верить.
Инженер оторвал взгляд от пожелтевших схем.
– Да брось! В Астроманта? А еще во что? В пауков из марсианских туннелей? Самое то для шпиона, говорить не о чем.
Я откашлялся.
– Этот Астромант… кто он?
Теперь уже криво усмехнулись оба.
– Если бы хоть «он», – пробормотал Радист.
– Он, а может, и не он, – буркнул Инженер, облизывая линейку.
– Тоже мне… космические комиксы.
– Серый кардинал и страшилка для молодых пилотов.
– Человек или не человек – как кому угодно.
– Если вдруг поступает в производство некая странная машина или появляется неожиданное решение старой конструктивной проблемы – то откуда? «От Астроманта».
– Сплетни в эфире. Идет закодированный сигнал неизвестно из какого источника – военные сообщения, ничего больше. Но что говорят? «Астромант передает».
Инженер полез под халат и, достав из одного из десятков карманов рабочего комбинезона огрызок карандаша, записал что-то на схеме. Допив остатки кофе, он бросил карандаш в кружку, а кружку на пол, удовлетворенно глядя ей вслед – по крайней мере, гравитация продолжала работать так, как повелел ей Ньютон.
– Да-а, – пробормотал он. – Или исчезнет какой-нибудь старый знакомый; ни в одном порту и ни на одном корабле его нет, через Луну не вызовешь, с Земли тоже никаких вестей. Так что же с ним случилось? «Улетел к Астроманту». «Астромант забрал». Вы в самом деле не слышали, Доктор?
– Видимо, пропускаю такие вещи мимо ушей.
Инженер кивнул.
– Мудро. Весьма мудро.
– Так что, у Навигатора просто крыша поехала?
– Я же говорю – шпион. А Астромант – дурацкое прикрытие.
Радиста, похоже, это не убедило.
– Не так это звучало…
На обратном пути на верхние палубы мы пытались извлечь из услышанного хоть какой-то смысл.
– Если он врет, то мы в самом деле ничего не знаем. Но если он говорит правду?
– Встреча с Астромантом? Или что там Навигатор увидел на своей касательной? Вот только этот буй…
Можно свихнуться самому – но если с этим сумасшествием связана целая организация, это уже политика.
– Или ошибка в программе машины.
Мы прошли через переходной шлюз жилого модуля.
– Может, что-то найдется в его вещах, – я показал на каюту Навигатора. – Капитан запер его внизу в 7В, возле «жемчужин». Кто-нибудь обыскал тем временем его багаж?
– Думаешь?..
– Если он начитался, как говорит Инженер… Эти самые имбриуминиумы – такие журнальчики некоей авангардистской группы с Луны, слегка политической, как это всегда бывает в авангарде, но в основном об искусстве и жизни в космосе. Они провозглашали манифесты, ставили пьесы… то есть не пьесы, но что-то вроде…
Радист с любопытством посмотрел на меня.
– Не знал, что ты интересуешься подобными вещами.
Я пожал плечами.
– У вас свои обязанности на корабле, а я в основном жду несчастных случаев. Скучно, вот и читаю.
Мы остановились перед дверью каюты Навигатора.
– У кого есть коды?
– У Капитана. Может, у Первого пилота.
– Электронщик бы справился.
Мы переглянулись.
– Электронщик с радостью приложит к этому руку. Или, по крайней мере, голову.
– Подожди.
Он пошел за Электронщиком. Я закурил беспепельную сигарету. Изоляция под обшивкой центральной секции протерлась, и кабель каждые несколько секунд голубовато искрился, воняло мокрым металлом. «Бегемот» трещал и стонал. Восемь дней до критической интенсивности солнечной бури. До возвращения радиосвязи – по крайней мере вдвое больше. Если кто-то намерен перехватить нас на координатах Навигатора, он должен уже сейчас находиться либо поблизости от точки встречи, то есть где-то в Поясе, либо на путевой параболе. Лунный бюллетень считывает открытые транспондеры каждые два дня, и, как справедливо выразился Навигатор, математика околосолнечного космоплавания не знает жалости.
Вернулся Радист с Электронщиком.
– Есть у тебя последний системный график с Луны-один? – спросил я Радиста.
– Старый, еще до бури. После сообщения большинство ведь меняло курс. А что?
Я ему рассказал. Электронщик вытряхнул из сумки оборудование и проинструктировал Радиста, как подключиться к панели двери Навигатора. Забинтованные руки Электронщика все еще зудели, и он постоянно чесал их о лоб и плечи.
– Зайдите потом ко мне, дам вам сульфатиазол. У Капитана ведь есть бюллетени?
Радист пожал плечами.
– Висят под аварийным щитком в рулевой рубке. А что?
– Я подумал, не оттуда ли у него могло возникнуть подозрение… Если он опознал конкретный корабль, или знает кого-то из его команды – они все друг друга знают, из поколения Инженера.
– Подозрение?
– Поскольку он все-таки был прав.
– Капитан?
– Навигатор. Нет-нет, в чем-то другом. Капитан ему не ответил. Но как объяснить эти подозрения Капитана? Наверняка у него откуда-то имелась информация.
– Я думал, это наш Электронщик набрался решимости и вручную перепроверил все расчеты.
Мы посмотрели на Электронщика.