Компас желаний (СИ)

— Александр Лукич! — хором выдали они, расхохотались и негласно передали слово Баталову.
— Браво, ваше сиятельство, — кивнул тот. — Выглядит потрясающе. Работает, полагаю, не менее впечатляюще?
— Проверьте, — я сделал приглашающий жест. — Нужно положить руки по бокам.
Роман Степанович ни минуты не колебался. Как и ожидалось, аура была светлой. Но отчего-то глава конторы слегка покраснел и бросил на меня удивлённый взгляд.
  
А я почувствовал, что на этот раз побочный эффект сработал.
— Любопытно, — всё, что сказал Баталов.
Мне тоже стало любопытно — что же там такое? Но вскоре это стало понятно. Следом приложил руки к компасу граф Воронцов. Проверку он прошёл тоже успешно, но впал в задумчивость на какое-то время. Затем улыбнулся и сказал:
— В отпуск мне пора, и то верно. Ведь вроде думал об этом, да всё мысль эту загонял куда-то, откладывал на потом. Надо же, как забавно…
После его слов я всё понял — потаённые желания! Те, что сидят где-то глубоко, ну либо усиленно отгоняются строгим разумом. Ведь как часто мы считаем глупостью, например, желание съесть мороженое на прогулке. Вот взять себе огромный рожок с разноцветными фруктовыми шариками и как тот мальчишка, что стоит рядом, уплести целиком так быстро, что зубы сведёт.
Намерения и желания, отличная пара же.
Понял я, почему не сработало со мной. Я знал чего хочу. Да и делал именно то, чего хочу. Нечего было мне показывать артефакту.
Ректор тоже приложился и улыбнулся. Его желание явно ему очень понравилось. Ряпушкин даже приосанился и покивал себе. Затем подошёл и крепко пожал мою руку.
— Так, людей без дурных намерений мы проверили, — Баталов бросил на меня быстрый взгляд и, дождавшись моего кивка, продолжил: — Для полноты картины нужно проверить того, у кого за душой полно мыслей о злодеяниях. Тогда, полагаю, мы точно сможем считать, что устройство работает.
— Ну приведите одного из злодеев своих темниц, — растерянно пожал плечами Воронцов. — Такого, кто заведомо ничего хорошего не желает.
— Темниц, — усмехнулся Баталов. — Вы за кого меня принимаете, Христофор Георгиевич? Нет у меня никаких темниц, я в основном бумажной работой занимаюсь.
Сенатор на такое заявление улыбнулся, но спорить не стал.
Безусловно, Роман Степанович был прав. Я знал, что компас работает, но убедиться в этом было необходимо.
— Есть у меня одна идея, — загадочно протянул Баталов, и в его разноцветных глазах вспыхнули хищные искорки.
  
Глава 30
 
Душегуба доставили быстро.
Самого натурального — по словам главы тайной канцелярии загубленных жизней на его счету было столько, что не вообразишь. Даже озвучивать число не стал. Маньяк к тому же давно признался, причём сразу при поимке и добровольно. Не казнили его лишь по причине того, что не могли определиться со способом. Семьи жертв требовали показательного возмездия, правосудие сомневалось в необходимости подобного.
В общем, лучшего испытуемого не найти было.
Ко всему прочему, мужчина был тёмным магом. Некромант начального ранга. Которому пришло в голову, что дар свой развивать можно только одним способом — умерщвляя людей. Но это не помогло ему.
Магия, тёмная или нет, не жаловала однообразное повторение одного и того же. Точнее, такой путь занимал почти всю жизнь.
Преступник соответствовал своей сущности — огромный и заросший, с туповатым непробиваемым выражением квадратного лица, весь обвитый зачарованными цепями, которые громыхали при каждом шаге.
Сопровождали маньяка высокоранговые маги. Пусть одарённым он был слабым, но силищи в таком теле явно было полно.
Когда его подвели к трибуне, то он горой навис над нами всеми. Особенно крохотным рядом с ним казался глава конторы. Впрочем, менталист не отшатнулся, в отличие от ректора и сенатора.
— Руки положи вот сюда, — приказал Роман Степанович.
— А мне что с того? — заговорил заключённый хриплым голосом.
Баталов промолчал. Просто в одного мгновение глаза его стали настолько ледяными, что даже мне не по себе стало. Он не воспользовался даром, только пристально и многообещающе посмотрел.
Кто здесь опаснее, стало ясно сразу. И маньяк вздрогнул и послушно положил ручищи, куда ему показали. Его не заставляли, ничем не угрожали, поэтому артефакт сработал.
Компас заволокло тьмой. Чернильное облако разрасталось, наполняя всё помещение.
— Достаточно, — откуда-то из темноты прозвучал голос менталиста.
Преступника, недоумевающего от произошедшего, увели. А Баталов вновь превратился в скромного и добродушного, хлопнул в ладоши и громко заявил:
— Что же, господа! На этом я официально объявляю, что наступают лучшие времена. Теперь у каждого будет шанс, честный и справедливый.
— Надо бы поставить артефакт в зал… — пробормотал ректор, всё ещё находящийся под впечатлением от громилы.
— Боюсь, что это невозможно, — помотал я головой. — Что бы ни случилось, компас останется здесь до скончания веков.
Я кратко объяснил причину, и Ряпушкин, как не старался, не смог скрыть разочарование. Явно хотел устраивать целые представления из проверки, как было с зеркалом силы. Прочие отнеслись к этому факту равнодушно, задача выполнена — это главное.
— Ну как же так, Александр Лукич, — сетовал ректор. — Не посоветовались… — он осёкся под моим взглядом и перевёл тему разговора: — Впрочем, ладно. Нужно будет продумать, как стимулировать всех студентов, чтобы они проходили проверку. Отличительные знаки, например, выдавать.
В том, что процедура будет обязательной только для тёмных, не было ничего несправедливого. Дар правда мог наложить отпечаток при слабой воле. Но идея Ряпушкина мне совсем не понравилась.
Лучшая награда за честность — внутреннее равновесие. Навешивать отличительные знаки… Ну, мягко говоря, искажение самой сути. Тем более наверняка их бы подделывать стали.
Так что я очень настойчиво объяснил Драговиту Ижеславовичу, что он неправ. И какие последствия могут быть, тоже в красках описал. В том числе и с моим участием. Ректор ужаснулся, согласился и обещал ничего подобного не делать.
Первую официальную церемонию решили не откладывать.
Благо претендент имелся, и целитель не возражал отпустить пациента в город на пару часов. Илья Лопухин приехал быстро, как и его отец, которого тоже позвали, конечно же. Князь усиленно держал лицо, но видно было — нервничает побольше сына.
Илья же выглядел отлично. На щеках румянец от морского воздуха, бледнота ушла, да и худоба тоже. Бажен Владиславович не просто избавил парня от последствий действий лживого шамана. Ещё и откормил нормально.
Безусловно, тёмный тоже переживал. Ведь, по сути, решалась вся его дальнейшая судьба. Не только обучение в академии зависело от проверки. Но и то, куда он отправится отсюда — обратно на отдых и восстановление к целителю или в ту самую темницу, наличие которой отрицал Баталов.
Напряжение витало повсюду, высокие своды потолка казались ниже, а солнечный свет тусклее. Князь окаменел, ректор на всякий случай отошёл подальше, а Баталов не сводил взгляда с мага смерти. Да и сенатор покусывал губы, ожидая развязки.
Пожалуй, из всех присутствующих, только я был абсолютно уверен в результате.
Илья решительно подошёл к компасу и замер перед ним.
— Как красиво, — несмело улыбнулся он, немного расслабляясь.
Тёмный резко выдохнул и дотронулся до артефакта.
В наступившей тишине было слышно, как судорожно вздохнул князь Лопухин, а Баталов хрустнул невольно сжатыми кулаками. Не бережёт он суставы…
От общего перенапряжения казалось, что время тянется невыносимо долго. Но вот корпус слабо засветился. Светлое свечение разрасталось так же, как немногим ранее чёрное. Свет буквально залил всё помещение.
  
Ну вот и всё…
С Ильёй тоже не сработал побочный эффект. Парень точно знал свои желания и не отмахивался от них. Я вспомнил, как отец говорил про него, что тот всегда был светлым и хорошим мальчиком. Ну а теперь будет светлый и хороший тёмный маг. Кажется, первый на моей памяти… После меня, естественно.