Компас желаний (СИ)

Но меня на тёмную дорожку совсем не тянуло. Впрочем, как и как-либо оценивать ту сторону.
Так что не обещание денег и не трогательная история Аврамовой меня заинтересовала.
То, что Елизавета не врала, я знал. Всё время, пока она рассказывала, проверял её ментальной магией. Обойти дар менталиста можно, но не на столь продолжительной дистанции. Одна небольшая ложь или такая объёмная — разница была существенной.
  
Утаивала какие-то моменты из жизни, но не врала.
Вот её брат, возможно, смог бы меня обхитрить, если постарался. И то, менталист менталиста практически не может обмануть. Когда знаешь, как работает эта сила, хорошо видишь все её проявления и уловки.
В общем, в правдивости всего пути, приведшего близнецов сюда, я не сомневался.
К тому же цели разжалобить меня я тоже не ощутил. Елизавета просто объясняла, насколько дорог ей брат. И что она не кисейная барышня, а многое повидавшее. И чётко добивающаяся цели. В этом впечатлила, нужно было признать.
Редко встретишь настолько целеустремлённого человека, которого не сломить любыми испытаниями. Лишь одно она пока не прошла — оставить ответственность за взрослого человека. Хотя, может, это и к лучшему.
— У меня есть средства! — продолжила Елизавета, восприняв мою задумчивость на счёт платёжеспособности.
Знала бы она, насколько это не влияло на мой выбор. Да и её репутация тоже. Учитывай я слухи, что слышал о самых разных людях, никогда бы не познакомился с величайшими из них. А уж о чём, а о чужой морали я вообще никогда не думал.
Мораль! Очень относительное понятие. Побывал я в одном племени, где верхом воспитанности для женщины считалось показать обнажённую грудь. Иное воспринималось как проявление неуважения. Знатно тогда эти обычаи сбивали с толку наших. Мы довольно быстро обвыклись и научились не реагировать, но случись такое в столице…
А на другом острове женщины сами выбирали себе мужей. Во множественном числе, вот именно. И, когда я на прямое заявление аборигенки о намерении сделать меня каким-то десятым мужем выразил несогласие, случился скандал. Вопиющим считалось подобное поведение. Обычно мужчины добивались внимания местных дам, а раз уж дама сама обратила свой взор, то это знак свыше, не меньше. Негоже с высшими силами бороться. К счастью, один моряк с нашего судна такой возможности обрадовался и предложил себя на замену. Устал от вечных путешествий и пожелал остаться на райском острове. Свадьбу тогда с неделю праздновали. Едва не лишились ещё нескольких моряков.
Весьма экстравагантный архипелаг нам попался.
— Если вам понадобится ещё какая-либо услуга… Я готова, — отважно пообещала девушка, откровенно улыбнувшись. — В моём салоне найдётся развлечение на любой вкус, уверяю. И у вас, ваше сиятельство, будет доступ ко всем.
Ну вот надо испортить такие чудесные воспоминания и вообще весь мотив беседы! Я разочарованно помотал головой. Недостатка в развлечениях и приключениях я с моей работой никогда не испытывал.
Но этот выпад выдал, что Аврамова в отчаянии. Её стремление спасти брата перешло все разумные границы.
— То, что вы просите… — я пытался подобрать слова. — Непросто. Мне нужно поговорить с вашим братом.
— Вам? Зачем? — удивилась она. — Вы же не целитель, к чему это?
— Я артефактор, — многозначительно ответил я и, не дождавшись реакции, пояснил: — Мне нужно оценить, насколько всё серьёзно. В соответствии с этим уже понимать, что придётся сделать.
— Насколько серьёзно, — с усмешкой повторила Аврамова. — Он не ходит, вот насколько.
— Ваш брат не хочет, чтобы ему помогали? — догадался я по её сопротивлению о причине.
Елизавета отвернулась и хмыкнула, нервно дёрнув головой.
Где-то в парке негромко запели птицы, напоминающие сверчков. Я слушал эту странную песню, ожидая ответа. Аврамова, поняв, что без этого ничего не выйдет, неохотно призналась:
— Не хочет. Не верит, если быть точнее. Считает, что я зря трачу столько времени, сил и денег. Говорит, что ему и так хорошо. Вот только всё это неправда! Не зря. И нехорошо ему так жить.
Что же, похоже, Иван вполне адекватный, раз не стремится пользоваться привязанностью сестры. Возможно, он просто гордый, но в любом случае это лучше.
Что простительно прекрасному полу со всей их склонностью к незабвенной любви и самопожертвованию, то недопустимо для мужчины. Если он играет на чувствах сестры, то тогда никаких шансов. Мало того, можно помочь больше так не мучиться.
Тем не менее мой мозг уже с радостью решал новую задачку, подкидывая варианты. В принципе, создать подобие протезов было возможно. Такое встречалось и в моё время, уж тем более сейчас не было редкостью. Проблема заключалась в том, чтобы они стали буквально частью человека, послушные ему без задержки и сбоев. То есть требовалось создание прочной ментальной связи артефакта с его владельцем.
А значит, нужен был либо артефактор-менталист, умеющий работать с этой силой как носитель, либо высокоранговый маг, способный потратить довольно много времени на настройку потоков.
У Аврамовой, увы, не было шансов ни с первым, ни со вторым. Про артефакторов, владеющих магией разума, я не слышал. А высокоранговые мастера согласились бы на подобное точно не из-за денег. Например, для императора.
Но девушка не могла этого знать. Секреты профессии, так сказать. Тот же Левандовский не открыл бы ей эту тайну. Не собирался и я. Потому что был третий вариант — артефактор-универсал, для которого всё это было условностью.
Я мог это сделать, но вопрос был: зачем это мне?
Чёрт с ней, с тётушкой, вздорная дама того не стоила. В конце концов, можно было подключить мастера воров. Уж он бы обнаружил местонахождение Вознесенской и проследил бы её связи. С Новгородским у меня сложились прекрасные отношения, но всё же лишний раз обращаться к нему не хотелось.
Меня заинтересовал лишь брат Аврамовой. Сильный менталист, умеющий считывать намерения. То, что мне нужно для компаса.
Тот же Баталов, несмотря на его колоссальный опыт и высокий ранг, в подобном не преуспел. Мог различить ложь, мог ощутить все внутренние терзания, чем и пользовался, ловко соединяя дар и банальную психологию. Работа у него была непростая и многогранная. Не хватило бы времени развить только один навык до совершенства.
А вот Иван, насколько я понял, всю жизнь занимался лишь тем, что пытался понять людей. Начиная с помощи шаману, приютившему их с сестрой, заканчивая гостями самого скандального салона столицы.
И его мастерство мне бы пригодилось.
Поэтому я и решился в итоге.
— Мне нужно с ним поговорить.
Девушка растерянно оглянулась. Словно искала в тенях деревьях и кустов подсказку. Кто знает, из-за её желания избежать неудобной встречи или просто по стечению обстоятельств, но в свете фонарей на дорожке появилась химера.
Пёс вышел бесшумно, медленно повернул голову в нашу сторону и застыл. Глаза его горели алым огнём, весьма зловеще.
Аврамова вздрогнула, сама испугавшись собственных защитников.
Я потянулся силой к химере, изучая это создание магии. Впервые видел так близко легендарную породу. Благо мне было доступно взглянуть обоими аспектами, как анималистическим, так и некротическим. Оттого картина была завораживающей.
Химерологию я не чтобы не одобрял, просто не понимал, зачем менять то, что уже великолепно. Зачастую лучшее — враг хорошего.
Но тут было минимальное вмешательство в природу и бережное вплетение силы в животное. Хорошая работа, осторожная. При этом пёс представлял собой грозного противника. Устойчивость к воздействию практически всех сил делала его очень опасным.
  
Я улыбнулся и протянул руку.
— Граф, не надо! — предупреждающе крикнула Елизавета.
Химера оказалась рядом мгновенно, в два прыжка преодолев немалое расстояние. Животное уткнулось мокрым носом в ладонь и радостно заколотило хвостом по гравию.
Признал обе силы, что давали мне его понять. Живого в псе оставалось гораздо больше, чем магического.