Опасная невинность (ЛП)

— Но он показал тебе доказательства? Он может лгать. Она может быть сексуальной рабыней или мертвой! Откуда ты знаешь, что он говорит правду? Все кажется слишком простым. Если бы Имоджен была счастлива и здорова, она бы отвечала на мои звонки.
— Может быть, у нее больше нет старого телефона. Ее богатый спонсор мог купить ей новый телефон с американским номером. Судя по тому, что ты рассказывала мне о своей сестре, она очень эгоцентрична, так что, возможно, она даже не понимает, что ты беспокоишься о ней.
Эйслинн молчала. Ее лицо было напряжено от эмоций, которые мне было трудно прочитать. Тем не менее, я не мог понять, как улучшится ее настроение, если я расскажу ей о своей встрече с ее сестрой. Скорее всего, она будет умолять меня полететь с ней во Флориду, чтобы убедить эту эгоистичную стерву поехать с нами в Нью-Йорк. Через два дня Имоджен загорала бы своей жадной задницей на Карибах, и ничто, что могла бы сделать милая Эйслинн, не изменило бы этого.
— Послушай, Сергей хочет активизировать наши деловые начинания. Ложь мне задаст неверный тон. Он не выглядел обеспокоенным ни в малейшей степени. — Я скользнул вниз по телу Эйслинн и поднял ее ночную рубашку, прежде чем сдвинуть трусики с ее киски. Это зрелище заводило меня каждый раз. Я провел большим пальцем между ее складок, но она не была сильно возбуждена. Лишь едва заметные капельки ее соков покрывали мой палец. Я легонько прикусил внутреннюю сторону ее бедер. — Перестань так волноваться. Я попросил Сергея сообщить мне, когда Имоджен вернется в Штаты, и тогда ты сможешь поговорить с ней. Теперь, когда Серж знает, что у меня есть личный интерес к твоей сестре, он позаботится о том, чтобы она вернулась живой. — Я поцеловал складку между ее бедром и киской, затем половые губы.
Большим пальцем я оттянул ее трусики в сторону и поцеловал складку, затем впадинку, скрывающую ее тугой канал.
— Лоркан…, — тихо запротестовала она. Я раздвинул губы ее киски языком и провел им по ее отверстию, почувствовал, как оно сжалось от моего прикосновения, и мой член полностью затвердел в ответ.
Я приподнялся и стянул ее трусики вниз по ногам, а затем бросил их на пол и не стал снимать с нее ночную рубашку. Мне нравилось, как сексуально и невинно она выглядела в ней. Скоро это будет прекрасным контрастом к ее сладострастным крикам и отчаянным стонам, когда она выливала свои соки мне в рот.
Эйслинн неподвижно лежала передо мной, глядя на меня полузакрытыми глазами, словно смирившись со своей участью. Мне предстояло вернуть ее к жизни. Схватив ее за бедра, я перевернул ее на живот. Я поцеловал ее ягодицы, затем раздвинул их.
— Лоркан…
— Эйслинн, — предупредил я, сильно сжав ее щеки. — Я хочу, чтобы ты молчала, пока не попросишь пососать мой член.
Она застонала, и я провел языком по ее копчику, следуя по гладкой коже к ее упругой дырочке. Она напряглась еще больше, выдыхая. Я дразнил ее языком, обводя ее тугое отверстие медленными движениями, чтобы она стала влажной и красивой, а затем просунул язык внутрь. Она вздохнула, и я вернулся к ее ласкам. Вскоре ее запах стал пьянящим. Я провел большим пальцем по ее складкам, широко раздвигая их, и меня встретили ее соки. Я сомкнул губы над ее входом и слегка пососал. Эйслинн зарылась лицом в подушку.
— Тебе это нравится, моя сладкая девочка, — пробормотал я, затем прижал язык к ее сопротивляющемуся отверстию, пока не проскользнул внутрь.
Я установил медленный ритм языком, одновременно вводя в ее киску средний палец. Вскоре Эйслинн уже извивалась, пытаясь удержать звуки внутри. Я перевернул ее на спину, прижал ее ноги к телу и нырнул между ее складок. Мои губы едва успели сомкнуться вокруг ее клитора, когда она выгнулась дугой, прижав подушку к лицу, и ее тело охватила сильная дрожь. Я улыбнулся, глядя на ее киску. Но моему члену нужно было почувствовать ее тугие стенки. Я встал перед ней на колени, обхватил ее бедра и одним глубоким толчком вошел в нее. Из меня вырвался низкий стон, и Эйслинн сильно шлепнула меня по груди.
 
— Шшшш.
Я хихикнул, но получил от нее лишь смертельный взгляд. Тем не менее, после этого я старался вести себя тихо. Чтобы наказать ее за ту пощечину, я двигался очень медленно и полностью игнорировал ее клитор. Она упрямо смотрела на меня, но вожделение в ее глазах говорило о многом.
— Извинись.
— Нет.
Я ускорился, затем снова замедлился. — Эйслинн, я отпущу тебя в постель без еще одного оргазма.
— У меня уже был один.
— Как будто тебе этого когда-нибудь будет достаточно.
Она покраснела. Конечно, не достаточно.
— Мне жаль, — сказала она раздраженно.
Я приподнял бровь.
— Это ложь. Я тоже могу лгать, ты знаешь?
— О, я это прекрасно понимаю. — Мне стало интересно, в какой лжи она меня обвиняет. Вероятно, я упустил не одну правду, и не только об Имоджен. Я догадывался, что Эйслинн это уловила. А может, она просто считала меня лжецом вообще.
— Пусть это считается, потому что мне нужно трахнуть тебя жестко и быстро. Тебе повезло. — Я дернулся, готовый с полной силой ударить в ответ, когда раздался стук.
— Эйслинн?
Эйслинн распахнула глаза, выражение ее лица было испуганным.
Я упал на спину рядом с Эйслинн, пока она поправляла ночную рубашку и накрывалась одеялом. Прежде чем Финн вошел в комнату, я перевернулся на живот, потому что даже одеяло не могло скрыть мою эрекцию.
Я застонал, когда боль пронзила мой член от того, что он был погребен подо мной. Мне показалось, что я отломил свой член. Я притворился, что сплю, и даже иногда похрапывал. Матрас сдвинулся, когда Эйслинн встала.
— Хочешь, я спою для тебя?
Ответа не последовало, но я предположил, что Финн дал какое-то подтверждение, потому что Эйслинн погасила свет, закрыла нашу дверь, и вскоре после этого я услышала тихое пение из соседней комнаты.
Это был вкус рождения детей. Я знал, что мои братья и я были ужасными забияками для моих родителей и Балора. Я перекатился на спину и потер свой измученный член, усмехаясь.
Теперь я понимал, почему Балор всегда был так сильно зол. Финн даже не делал этого специально. А вот мы с братьями точно сделали.
Как и ожидалось, Эйслинн не вернулась в постель той ночью, и я остался с синими яйцами. На следующее утро мне нужно было рано уезжать, поэтому у меня не было возможности это исправить.
В машине по дороге в доки мне позвонил Сергей и спросил о моей встрече с Максимом, хотя я знал, что он уже был проинформирован о деталях нашей встречи. Он снова заверил меня, что, хотя Максим был бабником, он не представлял опасности для Имоджен. Лично мне было все равно, если бы он сбросил ее в океан, но ради Эйслинн я должен был убедиться, что эта эгоистичная сука выживет невредимой.
Удовлетворенный, я повесил трубку. Через несколько дней мы с Сергеем встретились за ужином, чтобы обсудить, как наполнить рынок дешевыми подделками из Юго-Восточной Азии и при этом предоставить нашим клиентам только самое лучшее. Это будет наше первое крупное сотрудничество, которое обещало наполнить наши кошельки деньгами, но это также означало, что нам придется какое-то время уживаться вместе.
Шеймус уже ждал перед складом, наблюдая за тем, как несколько младших членов нашей банды разгружают контейнер.
— Как дела? — спросил он.
Я послал ему предупреждающий взгляд. Надеялся, что появление Финна в моей маленькой семье не заставило его почувствовать, что ему нужно сунуть свой нос еще глубже в мои личные дела. Поскольку его жена была беременна, он чувствовал себя еще более компетентным, чтобы советовать другим, как достичь наивысшего блаженства. Чушь. Он был одним из моих лучших киллеров. Холодный, эффективный, безжалостный, когда ему поручали убийство, но иногда он мог быть настоящим подонком.
— У меня синие яйца размером с Дублин, потому что ребенок не мог спать один.
Шеймус по-отечески рассмеялся. — Так оно и есть.
— Посмотрим, когда Мейв родит твоего малыша.